Только ты

Ким Намджун был самым обычным студентом художественного университета. Он предпочитал рисовать всё и в любых условиях. В его сумке всегда имелся блокнот и остро заточенный карандаш, он мог потерять паспорт, оставить дома наушники или забыть надеть шапку в мороз, но эти два предмета он не оставлял нигде и никогда. Друзья даже подшучивали над ним по этому поводу. Намджун был очень талантлив, поэтому преподаватели пророчили ему светлое будущее. Ещё одним его хобби было фотографирование, чему Ким тоже с удовольствием обучался дополнительно. К камере он был не так привязан, но всё же частенько выходил на прогулки и снимал то, что казалось ему необычным. Ему очень нравилось сравнивать фото и рисунки. Парень часами мог разглядывать свои работы и работы знаменитых художников на выставках. Конечно же, как и все творческие люди, Намджун мечтал однажды организовать свою выставку. Друзья по университету не разделяли такой преданности, хотя сами были творческими личностями, считали, что этим на хлеб много не заработаешь. Намджун всегда спорил с ними, и всегда споры проигрывал. Не потому, что был не прав, а потому что всегда оказывался в меньшинстве. Его знакомые были в основном из богатых семей, поэтому могли получать образование для удовольствия. Намджун же был из простой семьи, где мама и папа упорно трудились, чтобы дать сыну достойное образование. Они никогда не пророчили сыну судьбу художника, хотя мальчик с самого детства проявлял интерес к творчеству. Родителям хотелось, чтобы Намджун стал адвокатом или экономистом, но сын пошёл наперекор и теперь был вынужден доказывать, что сможет добиться многого. Родители сначала ругались, просили изменить принятое решение, но Намджун был настроен серьезно: — Я всю свою жизнь рисовал. Вместо книжек со сказками перед сном я рассматривал журналы с работами художников, и я не остановлюсь перед своей мечтой, нравится вам это или нет! Позже доводы родителей кончились и они решили позволить парню поступать в художественный, тайно надеясь, что его оттуда выгонят или же он сам одумается. Но решение Намджуна за первые два года только укрепилось. На втором году обучения в университете устроили конкурс лучших работ, для того, чтобы организовать выставку, на которую будут приглашены всевозможные художники и пресса, а победитель получит денежный приз и возможность провести личную выставку. Намджун был вне себя от счастья, ему хотелось кричать как можно громче. Вот-вот его мечта может сбыться и он станет известным. Неделя прошла в раздумьях какие же работы стоит предоставить на выбор. И в ночь перед конкурсом были отобраны несколько черно-белых портретов. Они выглядели словно фотографии, настолько были реалистичными. С его потока он один предоставил работы, остальные решили, что там так просто не пробиться и конечно же есть фавориты. Друзья пытались отговорить и Намджуна от этой затеи: — Джун, ты же понимаешь, что шансов у тебя ноль?! — Вы настолько во мне не уверены или считаете меня бездарным? — сжав кулаки, Намджун стоял перед своими друзьями, словно провинившийся ребёнок. — Ты талантливый и мы это знаем, но это слишком просто, чтобы оказаться реальным, и ведь не только наш университет будет учавствовать. Ты не боишься, что твой проигрыш тебя сломает? — Почему это должно сломать меня? И в конце концов, почему вы считаете, что я должен проиграть?! Снова Намджун был один против толпы, хотелось набить им рожи, так неприятно было выслушивать все эти слова от, вроде бы, близких людей. — Тише, не заводись только, мы просто заботимся о тебе. — Это вовсе не похоже на заботу, больше напоминает издевательство. Неужели так трудно поддержать или нахуй заткнуться?! — Ким таки доходит до кипения. — Послушай, чувак, ты сейчас очень не прав и пожалуй тебе не стоит хамить, мы же друзья. — Мы с вами никакие не друзья и вам это известно не хуже, чем мне! Вы никогда не верили в меня, хотя я всегда вас поддерживал и помогал. И вот, когда чуть ли не единственный раз мне нужна ваша помощь, вы доказываете, что я просто наивный неудачник, который ничего не сможет добиться, — с этими словами Намджун разворачивается и уходит прочь. Таким людям не место в его жизни, лучше быть одному. В день отбора он не мог найти себе места, мерил шагами комнату, пытаясь найти в ней пятый угол, ни говоря о том, чтобы хоть что-то съесть. Отбор проходил за закрытыми дверьми, и студентов туда не приглашали, победителя должны были объявить к вечеру. Но до вечера ещё нужно было дожить. — Милый, прошу тебя успокойся и сядь поешь, на тебе же лица нет, — просит мать, видя, как Намджун изводит себя. — Я не голоден, мам. — Ты же с утра ничего не ел, так нельзя. Если у тебя не будет сил, то, когда объявят победителя, ты просто свалишься. — Мам, прошу, не трогай меня, — Намджун заламывает пальцы на руках, бесконечно поглядывая на экран смартфона. Ему кажется, что день превратился в вечность и растянулся, словно липкая жвачка, приклеившаяся к ботинку. Мать бросает очередной взгляд на сына и, пожав плечами, уходит, оставив того наедине со своими страхами. Намджун злится на мать, которая так и не смогла смириться с выбором сына, ему сейчас как никогда нужна ее поддержка и доброе слово. Друзья отвернулись, точнее он сам красноречиво послал их на три буквы, а в одиночестве нервные окончания натягиваются до предела, готовые разорваться, словно хрупкие гитарные струны. Только вот в случае с Намджуном их некому бережно поменять. Так проходит остаток дня. В момент икс Намджун чуть было не сломал себе пальцы – так крепко вцепился в мраморную столешницу. Пожалуй, так страшно ему не было никогда. И вот оно, долгожданное сообщение, стиснув зубы, Ким тянется к телефону и долго смотрит на светящийся экран, не решаясь встретиться с судьбой. Но пути назад нет и он открывает письмо: «Уважаемый Ким Намджун, спешим сообщить, что Ваши работы заняли второе место, но, проголосовав большинством, было принято решение сделать выставку, состоящую из двух художников. Администрация» На секунду Намджуну показалось, что время вокруг замерло, но, расцепив крепко сжимающие телефон пальцы и услышав характерный стук телефона о столешницу, понял, что ему показалось. Он был в замешательстве: вроде бы и проиграл, а вроде бы выставке всё же быть. Да, выставку придётся делить ещё с одним художником, чьё имя ещё не узнав, заведомо стал ненавидеть. И снова ощущение одиночества больно ударило в затылок, ведь сейчас как никогда хотелось чьей то поддержки и понимания. Но их получить было не у кого. Посидев и перечитав письмо ещё несколько раз, Намджун все же решается позвонить одному знакомому, с которым когда то учился в школе и вроде бы неплохо общался. — Привет, Чонгук-и, ты ещё помнишь меня? Это Намджун. — Вот уж не ожидал, конечно помню. Сколько лет прошло? — вопрос был риторическим, и в трубке повисло неловкое молчание. Намджун понимал всю абсурдность ситуации, парни не общались со школы, хотя в своё время неплохо находили общий язык. — Согласен, многовато, — Намджун усмехается и слышит, как в трубке раздаётся ответный смешок. — Нам, давай может встретимся в баре и пропустим по бокальчику? Не люблю весь этот телефонный трёп, оставим эту прерогативу девчонкам, ты как? Поколебавшись всего секунду, Ким соглашается, всё же терять нечего. Через несколько часов ребята уже сидели в баре. От Намджуна не скрылось, что со школьных времён Чонгук изменился, стал мужественнее и симпатичнее. В школе он был неприметным мальчишкой, а за короткие два года стал статным юношей. — Ты смог поступить куда планировал? — Не поверишь, поступил и теперь я в сборной команде по плаванию в универе. — Я рад за тебя. Помню, как ты в младших классах просиживал часами на скамейке, наблюдая за тренировками школьной команды и посещал абсолютно все соревнования. — И мои наблюдения не прошли зря. В старшей школе я начал тайком тренироваться сам, а в универе прошёл отбор в команду, ну а ты? — Я поступил в художественный как и мечтал, ещё дополнительно хожу на курсы по фотографии. А несколько часов назад узнал, что у меня будет выставка, — последние слова Ким произносит как то тихо и неуверенно. — Так я поздравляю тебя, Намджун, это было твоей мечтой! — Чонгук поднимает бокал, но Намджун не спешит поднимать свой, его взгляд рассеянный. — Что то не так? — Ну знаешь, по условиям конкурса выставка должна быть только одного художника – победителя, а я занял второе место, но мои работы все же решили выставлять. — Так в чем тогда дело, с тем художником или без, ты все равно получишь свою выставку. Не многим в таком возрасте это удаётся, тебе так не кажется? — Да, в чем то ты прав, но я не хочу чтобы мои работы сравнивали с его, или наоборот. В конце концов, так сложнее заметить индивидуальность. — Намджун, без обид, но ты загоняешься. Люди, которые разбираются в искусстве, смогут рассмотреть твой талант, а остальные не в счёт, не всем дано понимать прекрасное. — Наверное, я и правда слишком много значения предаю всему происходящему, — Ким поднимает бокал и чокается с другом. Сейчас ему стало немного легче, он услышал такие необходимые слова поддержки. Все таки художники, как и любая творческая личность, ранимые люди. — Спасибо, Чонгук, ты как никто поддержал меня, иначе я бы просто свихнулся от вихря своих же мыслей, — после этого Намджун тепло улыбается. — Да ладно, не стоит слов благодарности, это моя маленькая плата за твои слова поддержки в младших классах. Ты ведь помнишь, я тогда был очень хилым и никто не верил в то, что я могу стать плавцом, но как видишь, я им стал , а все потому что у меня был друг, который в меня верил, — Гук смеётся, вспоминая себя. А Намджун осознаёт, что все таки иметь друга – это жизненная необходимость, без друзей сложно жить. Незаметно вечер прошёл в воспоминаниях о былых временах, уже идя по ночным улицам города, Намджун вдруг спросил: — Чон, а почему мы перестали общаться? — вопрос вырвался как то сам собой. — Мне казалось, что ты не хотел продолжать. К окончанию учёбы ты стал замкнутым, почти все время проводил в одиночестве, вот я и самоустранился так сказать, — Чонгук засунул руки поглубже в карманы и пожал плечами. — Извини, странно наверное было вот так снова появиться в твоей жизни. — Все в порядке, мы не в детском саду, чтобы зацикливаться на таких вещах. — Верно, но тогда я просто был в растерянности, родители были против моей учебы и сильно давили. А я пытался идти против них и сильно замкнулся, был зол на всех. Мне казалось, что весь мир против меня, банально? — Не вижу ничего банального, отношения с родителями – это драма, не имеющая возрастных ограничений. Многие мои знакомые столкнулись с непониманием. Мне повезло не оказаться в их числе. — Надеюсь, сейчас мы сможем общаться будто не было этих двух лет? — Намджун протягивает ладонь для рукопожатия, а Чонгук жмёт руку в ответ. — Джуни, для дружбы тоже нет временных ограничений, так что все в порядке. Чонгук улыбается другу на прощание и уходит прочь. Намджун ещё какое то время стоит на перекрёстке, наблюдая за расплывающейся фигурой вновь приобретённого друга. Странное ощущение закрадывается куда то внутрь, но сейчас Намджун счастлив, он не один.

***

Месяц пролетает незаметно, деревья за окном становятся совсем мрачными и раздетыми под холодными осенними ветрами, дни становятся короче и холоднее. Такая погода умиротворяет Намджуна, в ней он черпает вдохновение. Ему всегда нравились темные краски в картинах, портреты всегда были черно- белыми. Ким считал, что такая палитра передаёт истинную красоту души человека, а не его внешности. До выставки оставалось меньше недели, но кто был его так называемым коллегой Намджун не знал. И если в начале ему до невозможности хотелось узнать, кто тот счастливчик занявший первое место, то со временем стало как то безразлично. На очередных совместных посиделках в баре, Чонгук сказал: — Джун, неужели имеет огромное значение, что с тобой будет ещё кто то? Ты достиг своей первой мечты – провести выставку, а ты, на минуточку, только студент-второкурсник. Люди жизнь кладут на алтарь искусства так и не добившись ничего, а тут такой прогресс. Расслабься и просто кайфуй. — Я тоже задумывался об этом, а теперь понимаю, что выгляжу полнейшим истеричным кретином. Это всё стресс. — Ну а твои родители, они то хоть тебя поддержали? — Не то чтобы очень, они все так же считают эту профессию детской прихотью, — парень опускает глаза в почти пустой бокал, не прекращая выводить на нем видимые только ему узоры. «Художник, всегда художник» — думает про себя Чонгук, но вслух не произносит. — Они будут тобой гордиться, дай им время, — Чонгук ободряюще похлопывает друга по плечу. Намджун только улыбается краешками губ и достаёт из кармана конверт, пододвигая через стол к Чону. — Ты же придёшь, правда? — глаза Намджуна полны искренней надежды. Чонгук раскрывает конверт и достаёт оттуда яркий пригласительный на выставку молодых дарований. — Можешь прийти не один, пригласительный рассчитан на двух людей. Мне дали всего два таких, один я отдал родителям, но не уверен, что увижу их там, — настроение парня сходит на нет совсем, внезапно ему кажется, что он так одинок в этом мире, и словно ледяной ветер прошибает насквозь и без того продрогшее тело. — Конечно я приду, не могу же я упустить такого шанса, — лицо Чонгука озаряет солнечная улыбка, он всегда был жизнерадостным парнем, хотя очень часто сталкивался с не самыми радостными моментами. — Спасибо тебе, Чонгук, — как то совсем тихо и неуверенно говорит Джун. — Для меня это правда много значит, проходить через такое одному очень страшно и волнительно. — Тебе не придётся, туда придут сотни людей, и уже на следующий день после выставки ты проснёшься знаменитым! — восклицает Чонгук, вскакивая с места и вскидывая кулак вверх. — Ну ты не перегибай, знаменитым, куда там. — Джун, я знаю о чем говорю, я видел твои работы и они невероятны. Остаток дней до выставки Намджун доживал в полном хаосе, стрессе и на успокоительных. Даже сбросил пару килограмм, что было очень некстати. Чёрные круги поселились под глазами и отказывались съезжать оттуда под любым предлогом, а крепкий здоровый сон поставил себя на авиарежим и исчез в неизвестном направлении. Хоть как то держаться на плаву Намджуну помогали кофе и разговоры с Чонгуком. И вот он, ноябрь во всей красе, совсем немного до начала нового года и совсем немного для того, чтобы запомнился год уходящий. Выставка была прекрасным завершением творческих трудов. За короткий срок о ней где только не говорили: и в газетах, и в интернете, и даже в местных новостях. Намджун не стал сильно заморачиваться относительно внешнего вида, точно никаких фраков и галстуков. Стоя перед зеркалом он был весьма собой доволен: слегка отросшие темно-коричневые волосы, рубашка с золотой россыпью, расстегнутая на три пуговицы, привлекательно обнажала выпирающие ключицы, светло-голубые джинсы скинни и массивные кожаные ботинки. — Идеально, никто и не ждёт от художника соблюдения канонов и общепринятых правил, — взъерошив напоследок волосы и добавив капельку любимого аромата, Намджун был готов, теперь действительно готов ко встрече с миром и своим коллегой. Здание находится в центре города, у которого собралось немалое количество прессы и гостей. Намджун был крайне удивлён, что стольким людям интересна выставка безымянных художников. Это осознание приятно согревало душу. В толпе он пытался найти лица знакомых, а главное родителей и Чонгука. И если второго он заметил сразу, то родителей так и не смог найти до самого входа в галерею. Волна тоски было захватила его, но организаторы не дали даже шанса на лишние мысли. Его быстро провели в ту часть галереи, где были выставлены его работы. Намджун стоял посреди огромного зала, заполненного его картинами. Он сам не знал какие из них выберут для выставки, здесь были даже его фотографии. Приглушённый свет придавал выразительности портретам, делая их ожившими. Было очень странно смотреть на свои труды со стороны, пытаться дать им оценку, понять, что почувствуют окружающие, глядя на них. Намджун знал историю каждой своей работы и был готов поделиться с ней со всеми, кому будет интересно. — Господин Ким, галерея откроется через пятнадцать минут, — незнакомый голос вырвал Намджуна из раздумий. — Прошу Вас пройти со мной для знакомства со вторым молодым художником, — Намджуна слегка передернуло от этих слов, волнение накатило с новой силой. Идя по пустому помещению звук шагов разносился невероятно громко и отзывался лёгким звоном в голове. Вот и настал тот момент, когда он наконец-то увидит того, кто смог обойти его и встать плечом к плечу этим вечером. — Знакомьтесь, это Ким Сокджин, талантливый молодой художник, уроженец Кореи, ныне проживающий в Америке и там же получающий образование. — Меня зовут Ким Намджун, — Джун протянул руку в надежде, что Сокджин не заметит трясущуюся ладонь. — Очень приятно, Намджун, — ладонь Джина оказалась тёплой и мягкой, их рукопожатие слегка затянулось, взгляды встретились и не хотелось вот так сразу прерывать зрительный контакт, что то щёлкнуло, спокойствие разлилось по всему телу. Джин был невероятно притягательным молодым человеком, если вы встречали таких людей где то в транспорте или на улице, то всегда было сложно отвести от них взгляд, проще говоря он был до умопомрачения красив. Намджун до этого момента никогда не позволял так открыто разглядывать мужчину, которого не собирался запечатлеть на холсте или пленке. Но здесь он был просто бессилен: пухлые глянцевые губы, словно лепестки роз, медовые волосы и янтарные глаза. Сокджин высокий и широкоплечий, он словно сам только сошёл с полотен известных художников. Намджуну хотелось срочно достать свой блокнот и запечатлеть эти черты и это прекрасное лицо, чтобы потом ещё сотни и тысячи раз перерисовать. Джин оказался очень дружелюбным и в разговорах весьма открытым. Короткий диалог помог понять, что не только Намджун не спал ночами и волновался перед встречей. Пропустив по бокалу шампанского, любезно предоставленного официантами, парни разошлись каждый в отведённую часть галереи. Время открытия подошло быстро и незаметно. Стоя в одиночестве, среди полной галереи картин, сердце готово было выпрыгнуть и разбиться на мелкие кусочки, став частью этой выставки, легкие отказывались наполняться воздухом. И только увидев знакомые лица стало легче адаптироваться. Чонгук был одним из первых, кто вошёл в зал, а следом к огромному удивлению Намджуна вошли его мама и папа. Дальше лица менялись со скоростью света, люди подходили, спрашивали, благодарили, и что самое немаловажное хвалили его работы, интересовались как можно приобрести. Родители все это время держались особняком, но было видно, что от сомнений не осталось следов. Все эти комментарии и люди смогли убедить их в том, что их чадо на своём месте и делает все правильно. Намджун был счастлив как никогда ранее в своей жизни. Вечер был идеальным, он даже не смел мечтать о таком. Из счастливого оцепенения его вырвала тёплая рука на плече, внезапно увлекшая парня за «кулисы» происходящего. Намджун был слишком расслаблен, чтобы сопротивляться, но когда осознал с кем оказался наедине было поздно задавать вопросы – влажные губы без промедления впились в его слегка сухие и потрескавшиеся. Сердце пропустило удар и весь мир перестал существовать.