Пусть будет химия...

Соул впился стальными глазами в лицо Дугласа. Опять разовый перетрах? Сейчас его это не устраивало. Этот мальчишка должен целиком принадлежать ему, но что он может предложить? Хикман снимается постоянно, его состояние уже очень приличное для тридцатилетнего… Впрочем, ему ещё нет тридцати. Его прежняя детская нежность превратилась в аристократичную худобу, и он весьма востребован уже несколько лет. Сам Грег уже начал стареть, и хотя роли всё ещё были, но они становились мельче, а сам он несколько ленивей. Хикман тогда словно всколыхнул его болото своими словами о его хреновом актёрском мастерстве. Соул не мог себе позволить проиграть в этот раз. — А давай по-другому? Ты таскаешься две недели везде, куда я тебя тащу. И если твой депрессняк пройдёт — ты мне должен желание. Если нет — я должен тебе желание. Любое. Хоть переписать всё состояние. Дуглас моментально протрезвел. Ничего себе пари. — Мы будем заверять это нотариально? — Нет, чисто джентльменское соглашение. Совесть — мера. — Так у меня же нет совести, — улыбнулся Дуглас. — Ты согласен? Если да — пришли мне своё расписание и поклянись, что пойдёшь везде, куда бы я тебя не тащил. Хоть в пекло. — Согласен. Только добавь недельку. Две будет маловато — работа ещё не закончена.

***

— Грег, ты боишься? — Хикман в полном снаряжении для прыжка с парашютом выглядел очень соблазнительно. — Капец как. Сердце, наверное, выпрыгнет. — Зачем же ты потащил меня сюда? — Так надо. Я скажу тебе внизу. Это был их последний совместный день из трёх недель. За это время Грег проверял себя на прочность, а Дуглас, казалось, просто развлекался как мальчишка. Грег с детства боялся высоты, поэтому первое, что он сделал — потащил Дугласа на Небесную тропу в Аризону. В то время как Дуглас спокойно вышагивал по стеклянному мосту, Грег еле двигал ватные ноги и задыхался от щемящего внутри чувства страха. Затем был Эдж в Хадсон-Ярдс в Ню-Йорке, где Дуглас фоткал его, бледного и дрожащего, но держащего улыбку абсолютного счастья. Полёты на вертолёте, самолёте, катание на сноуборде, искусственная скала… Ему казалось, что Хикман везде чувствует себя уверенно, как рыба в воде, а сам он всего лишь жалкий трус. Но он храбрился, смеялся и шутил. Вечерами, если не было никаких мероприятий, он тащил Дугласа в какой-нибудь ресторанчик, где они обсуждали предыдущие и новые вылазки. Оба не сделали за все три недели ни глотка алкоголя. Они прыгнули вместе. Чувство страха у Соула моментально сменилось запредельным восторгом. Даже если он проиграл бой — он выиграл себя. И если даже сейчас всё пойдёт не по плану — он был безмерно счастлив эти три недели на адреналине рядом с любимым… Теперь он был уверен — бесконечно любимым. Ведь только ради него были все эти безумства. Он не отступил, не струсил, не сдался. Они упали, приземляясь, и их накрыло куполом, но оба счастливо ржали во весь голос. Вскоре к ним подбежали, отстегнули друг от друга, но оба не перестали счастливо улыбаться. И уже совсем не ожидал Соул объятий и шёпота в ухо: — Ты выиграл, Грег. Приходи вечером ко мне в номер.

***

Как выглядеть? Торжественно или просто? В белое или в чёрное? Осталась последняя битва — забрать приз. Дуглас открыл дверь, улыбаясь. Он был очень хорош в простых джинсах и футболке, с забранными в низкий хвост волосами. — Ну, сегодня мы пьём? — спросил он, ухмыляясь. — Нет, день ещё не закончен. — А что ты хотел мне сказать внизу? Потом как-то забылось на эмоциях. Грег сделал последний шаг навстречу, сжал талию Дугласа и, глядя прямо в глаза своему главному страху, произнёс чётко: — Я люблю тебя, Дуглас. Взгляд Хикмана метнулся в смятении вниз и в сторону, но из рук Соула он не вырывался. — Это и будет твоим желанием? Переспать? Стоило ли из-за этого… — Я хочу, чтобы ты был моим. Не одну ночь, много ночей, много дней. И не потому, что ты проиграл. Дуглас, разве кто-то есть теперь у тебя ближе, чем я?

***

Согревающие поцелуи по спине, ладони нежно гладят, затем чуть сминают. Соул испытывает его терпение что-ли? Возбуждение давно зашкаливает, член болезненно ноет. Чего он ждёт? — Возьми меня, Грег, засранец, чего ты ждёшь? Еби… Ну же… Соул, уже не сдерживаясь, толкается в тепло его тела, сжимает, впивается. Влажные шлепки, пыхтение, стоны наслаждения срываются с его губ. Из глубины поднимается тёмное желание кусать, терзать это нежное и красивое тело. Рука его тянется доставить боль члену Дугласа, но тот только с наслаждением вздыхает. — Ну же, еби, еби, я твой. Пальцы сжимают шею, выкручивают нежные коричневатые соски, терзают член, но сил сдерживаться уже нет и, вцепившись в ляжки Дугласа, он быстрыми толчками доводит себя до пика наслаждения. Теперь надо довести партнёра. Властный захват горла и резкая дрочка. Хикман выгибается навстречу, помогает рукой. Его волосы разметались на подушке, и Соул засасывает покрасневшие губы, чувствуя, как сотрясается Дуглас, как стонет прямо в его рот.