78

      Я -шут, я – Арлекин, я просто смех. Нет, правда, это же так смешно. Смешно? Такое слово странное, его сейчас так редко говорят. Да и слово «редко» такое редкое. Но от слова «смешно» веет какой-то стариковой надменностью.       Начало отсчета – всегда ноль. Смешно. Но считать начинают с единицы. Никто не говорит: пустота, один, два, три… А ведь перед первым яблоком всегда пустота. Почему все трясутся за личное время, тратя его на ерунду и безделье, лоботрясничество, если позволите? И не желают уделить толику секунды, упоминая пустоту, ничего. Ведь после ничего начинается отсчет, и после завершения отсчета тоже стоит ничего. Бесконечное ничего в начале и бесконечное ничего в конце. Это уже два ничего, между которыми каких-то пять яблок.       Да что дались мне эти яблоки! Я их вообще не люблю, а мне их сунули и говорят – иди. К черту яблоки, они мне не нравились задолго до этого момента. И ведь эти два ничего спокойно уживаются с миром между ними. А когда ничего не было, что было все-таки? Хаус? Хаус – это дом на англоязе, дурак. Хаос. Вот именно.       Смешно. Вот человек.. К чёрту какого-то человека, вот я. Ничего же не было до меня, и было ничего одновременно. В моей семье была пустота, которую, опачки, не замечали, а потом появился я и через время заменил эту пустоту. Столько вопросов. Столько пустоты вокруг. Я умру и снова станет пусто. Не совсем, конечно, кусочек под землей я законно займу. Но наверху снова освободится пустота.              Вот, снова я, я же появился буквально из ничего, только, пожалуйста, опустим эти грязные подробности дружелюбных спермотозоарио. А в мире я же вещественный, меня можно потрогать, вот я рассекаю воздух рукой. Чудно. Я, появившийся из ничего, я и есть ничего? Или я есть все в этом мире? Всё же тоже появилось из ничего. Как я могу быть и всем и ничего одновременно? А если так подумать, то ничего не содержит всё, а всё как раз включает в себя ничего. Я еще не запутался, наоборот, все стало яснее. И дело не в солнце, поднявшемся из-за гор.       Стою над пропастью, и снова передо мной большое ничего. Велика вероятность что оно никакое. Если я шагну в него, то пролечу сквозь него, а потом накормлю собой ястребов. Польза какая-никакая. Никакая на самом деле. Не хочу я стать обедом. Но, а вдруг после смерти я не просто отхвачу кусок под землей, а перерожусь. В другой мир, где есть пустота, только не пустая. Или вдруг, я шагну в пропасть, а пустота именно здесь окажется вещественной, и я может быть просто ударюсь коленками. Да чего тогда стоят мои коленки, когда под ними будет такая пустота?! Это же целое открытие ничего. Ничего, которое станет чем-то.              А может и правда шагнуть? Но с другой стороны… С другой стороны чего? Ничего или всего? Какая игра слов. Смешно. С другой стороны, я сейчас близок к небу также как и к пропасти. И никто не знает, об их завершении. Они с одной стороны тоже ничего, а с другой стороны после них снова ничего. Вот подброшу я цветок и он взлетит вверх… Нет, он улетел вниз.       Пойду-ка я, жаль будет вот так разбивать весь мир и одновременное ничего в себе о пропасть. Верхняя бесконечность она же вот, прямо здесь, рядом.