Омеги из Юнмэн Цзян

— Как он? — Плохо, — в любой другой ситуации Хан Гуан Цзюнь сказал бы только это и замолчал. Но дело касалось Вэй Ина, поэтому он не удержался от более подробных разъяснений, — Жар не спадает третьи сутки. Он почти не приходит в себя, а если это и случается, то ненадолго, — шёпотом ответил Лань Чжань брату, сидя у кровати Вэй Ина и держа того за руку. За всё время болезни У Сяня второй Нефрит почувствовал себя молодой мамочкой. Сначала он носился по всем кланам в поисках лучших врачей. Потом искал нужные лекарства, а достать их было довольно проблематично и крайне недешево. Хотя потраченных денег и сил Лань Чжань не считал, он лишь делал всё для того, чтобы мужу стало хоть немного легче. Сказать, что Ванцзи переживал за Вэй Ина — не сказать ничего. Он уже триста раз успел проклясть себя за то, что оставил его без присмотра. Давно было пора привыкнуть, что Вэй У Сянь — самый настоящий большой ребенок, за которым нужен глаз да глаз. Поэтому в простуде Вэй Ина Лань Чжань винил исключительно себя. Мол, не уследил. — Ванцзи, всё будет хорошо. Ты делаешь всё, что в твоих силах. Господин Вэй совсем скоро пойдёт на поправку. А сейчас тебе нужно отдохнуть, ты неважно выглядишь, — вид у Лань Чжаня был, на самом деле, мягко говоря, потрепанный. Синяки под глазами, растрепанные волосы, осунувшееся лицо. Всё это было неприятными побочными эффектами бессонных ночей, проведённых у кровати рядом с У Сянем. На предложение брата Хан Гуан Цзюнь лишь замотал головой, не соглашаясь. Он будет сидеть и ждать, пока Вэй Ин не откроет глаза и не скажет, что ему лучше. А пока это произойдет Лань Чжань успеет умереть от голода и недосыпа. И, кажется, понимали это все, кроме него самого, — Давай я посижу с ним, а ты поспишь и хотя бы немного поешь, — Сичень всё никак не хотел закрывать эту тему. Он, конечно, прекрасно понимал переживания брата, ведь если бы на месте Вэй Ина оказался бы Цзян Чен, то Лань Сичень поступил бы точно так же как Ванцзи, но брат ему нужен был отдохнувший и полный сил. А сейчас Лань Чжань был больше похож на полудохлую муху. — Лань Хуань, это необязательно. Лучше поговори со своим супругом. Господин Цзян чуть ли не каждый час заходит в цзинши, чтобы проверить состояние Вэй Ина и напомнить мне о том, что я не уследил за ним. Даже его шицзе не так часто приходит, — Лань Чжань, сохраняя невозмутимое выражение лица, перевёл взгляд с У Сяня на брата. — Хорошо, я с ним поговорю, но тебе всё равно нужно поспать. Я не буду больше настаивать. Думаю, сам разберешься, — кивнув, первый Нефрит покинул дом брата и Вэй Ина, отправляясь в свою комнату, где уже находился Цзян Чен. — Мой брат говорит, что ты зачастил в их с господином Вэем комнату. Я понимаю, что ты переживаешь за брата, но не нужно ходить туда так часто, — Лань Сичень предъявил мужу претензию сразу, как вошёл в помещение. В тот момент Цзян Чен абсолютно спокойно и безмятежно сидел на кровати и расчëсывал волосы, держа в зубах фиолетовую ленту, которую позже собирался в них вплести. Омега в принципе не ожидал, что супруг придёт так рано, а он пришёл, так ещё и такое с порога заявляет. Цзян Чен замер на несколько секунд, а потом оставил ленту на кровати и медленно подошёл к мужу, покачивая бёдрами. Это была часть коварного плана, ведь Ваньинь знал, что стоит ему лишь сделать что-то подобное, как Лань Сичень мгновенно заливается краской и пытается как можно быстрее перевести тему. Но в этот раз у него ничего не получится. Победа будет за омегой. — Ты прав, я переживаю за Вэй Ина. И я имею полное право знать, как он себя чувствует. А раз он постоянно в комнате, пусть и с твоим братом, то туда я буду ходить когда захочу. Тем более, мы в Юн Мен и я у себя дома. И вообще, это Хан Гуан Цзюнь уже успел нажаловаться? Вот ведь индюк надутый... Эй! Ты что делаешь? — Цзян Чен вдруг осознал, что прижат лицом к стене, а руки сведены за спиной и их удерживает рука Лань Сиченя. — Не забывай, что ты говоришь о моём брате, втором Нефрите ордена Гу Су Лань. Будь добр, имей хоть немного уважения. Я, видимо, был слишком ласков и терпелив по отношению к тебе и ты совершенно отбился от рук. Не заставляй меня браться за твоё воспитание, Цзян Чен. Боюсь, что тебе не понравятся мои методы, — пусть омега и стоял спиной к мужу, но был готов поклясться, что тот улыбается. И улыбка эта была не такой как обычно. В ней не чувствовалось привычной нежности, от неё исходил лишь холод и от этого у Цзян Чена мурашки по спине пробежали. — Хорошо, хорошо! Я всё понял! А теперь отпусти меня, гэ-гэ. Лань Сичень уже собирался прекратить издеваться, оставить лёгкий поцелуй на щеке Цзян Ваньина и отпустить его, но тут до Нефрита дошёл смысл последнего слова. Ну как дошёл... Цзэ у Цзюн просто завис. Минуты на три. Возможно, даже больше. Он никогда ничего подобного от Цзян Чена не слышал, поэтому сейчас был, мягко говоря, в шоке. Да что там в шоке, его чуть сердечный приступ не хватил. И пока Лань Сичень принимал всю новую информацию, он непроизвольно сжимал руку на запястьях Цзян Чена, заставляя того морщиться и недовольно шипеть. — Гэ-гэ, да отпусти ты меня! — Ваньинь дëргался, пытаясь освободиться, но всё было безуспешно. Но на счастье Цзян Чена, его последние слова немного привели Сиченя в чувства и он отпустил запястья мужа, на которых красовались красные следы от пальцев. Омега, потирая пострадавшие участки кожи, повернулся к супругу и, вздохнув, обнял того за шею, буквально повисая на нём. Чтоб её, эту разницу в росте... А у Лань Сиченя наконец закончилась загрузка данных и он прижал к себе мужа так крепко, как только мог. Правда в скором времени ему пришлось отпустить омегу, потому что довольно проблематично возлюбить ближнего своего, если он сопротивляется. Дышать ему, видите ли, нечем! И он мог бы просто сказать, но Цзян Чен не был бы Цзян Ченом, если бы не решил вдруг резко и без предупреждения укусить альфу за шею. Причём не хило так укусил. Цзян Ваньину показалось, что он даже почувствовал во рту металлический привкус крови. Лань Сичень же в отместку довольно ощутимо шлепнул Цзян Чена по одной из ягодиц, получая в ответ бессвязное недовольное ворчание супруга. Разве возможно это назвать как-то иначе, как не семейная идиллия? А в это время в комнате второго Нефрита и Вэй Ина происходила своя Санта-Барбара. Пожалуй, следует начать с того, что потребность в сне взяла верх над принципами и Лань Чжань приспокойненько уснул прямо на полу, положив голову на край кровати, на которой лежал У Сянь. Но по закону подлости всё самое интересное произошло именно тогда, когда Хан Гуан Цзюнь спал. Проснулся второй Нефрит от ясного чувства, что чьи-то длинные пальцы гладят его по голове, переплетают волосы. Подняв заспанный взгляд Лань Чжань увидел, что хозяином пальцев был никто иной, как Вэй У Сянь. Он сидел на кровати и улыбался, наблюдая за реакцией мужа. — Как ты себя чувствуешь? — чего чего, а умения взять себя в руки, когда это действительно нужно Лань Чжаню было не занимать. Поэтому сейчас он задал наиболее интересующий его вопрос. — У меня болит голова, меня знобит. Лань Чжань, я чувствую себя таким беспомощным сейчас, — Вэй Ин жаловался на своё самочувствие, пока второй Нефрит с самым сосредоточенным лицом держал руку на лбу У Сяня. Как-будто он не просто температуру измерял, а решал проблему Вселенского масштаба. Но для Лань Чжаня это было действительно так. — Это из-за температуры, Вэй Ин. У тебя всё ещё сильный жар и тебе нужно лежать, — Нефрит поднялся на ноги и положил руку на плечи Вэй Ина, несильно надавливая на них и вынуждая омегу вновь лечь в кровать. У Сянь грустно вздохнул, но спорить и вставать не стал. Всё же, он действительно чувствовал себя, мягко говоря, неважно. Вместо этого он предпочёл следить глазами за Ванцзи, который старательно укутывал Вэй Ина в одеяло. — Лань Чжань, я когда-нибудь говорил тебе, что ты просто невероятно красивый? — омега осознал, что ляпнул, только когда молчание со стороны Нефрита стало превышать все временные нормы. И в любой другой ситуации никто бы не удивился, зная "любовь" Лань Чжаня к общению, но сейчас каждая секунда тишины давалась Вэй Ину с большим трудом. Омега уже успел перебрать все возможные варианты развития событий, когда Лань Чжань лишь молча сел на кровать и коснулся ладонью щеки У Сяня. Тот, в свою очередь, незамедлительно прильнул к ней, получая от этого явное удовольствие. В душе второй Нефрит уже подумывал о том, что у Вэй Ина на самом деле просто начались галлюцинации из-за температуры и сейчас он говорит совсем не то, что сказал бы в нормальном состоянии. Но следующая фраза Вэй Ина, брошенная как бы невзначай, ввела Лань Чжаня в состояние «хоть стой, хоть падай». — Ты нравишься мне, Хан Гуан Цзюнь, — а после этих слов У Сянь просто уснул, вцепившись пальцами в ханьфу Лань Чжаня, явно не собираясь никуда его отпускать. А второй Нефрит лишь осторожно отцепил от себя руки Вэй Ина, избавился от лишней одежды и лёг рядом с мужем, нежно обнимая его за талию. Он и сам не заметил, как уснул, прижимая к себе горячее тело. В Пристани Лотоса в ту ночь не переставая лил дождь. А в двух недалеко находящихся друг от друга домах безмятежно спали омеги в объятиях своих мужей. Альфы, перебирая шелковистые и мягкие волосы своих супругов думали, что их супружеская жизнь наконец начинает меняться в лучшую сторону.