Паша, это всё...

Выбегаю в туалет, слёзы текут рекой непроизвольно. Моя родная подстанция скорой помощи больше не будет моей. Надо это принять и смириться. Не могу. Никак не получается. Набираю Пашин номер телефона и умоляю приехать. Я нуждаюсь в его поддержке, только он видит меня настоящую: нежную и ранимую. В последнее время с ранимостью и сентиментальностью у меня явный перебор, даже тело реагирует на раздражитель, не взирая на наличие посторонних людей. Такого со мной не случалось никогда, я всегда и для всех сильная и независимая женщина. Главный врач подстанции. Кремень. А тут… Сижу на чёрном кожаном диване, Паша практически врывается в кабинет. - Привет, извини, что выдернула. - Перестань… - отвечает Паша, проходит на диван, садится рядом со мной и обнимает за плечи. Мне больше ничего не нужно: Пашка рядом, можно раствориться и на секундочку прожить нежность и заботу супруга. Родной и любимый, понимает меня без слов. Никогда и никого я не любила так сильно, как его, если вообще любила. До встречи с ним я думала, что я монстр, неспособный на чувства, особенно, такие глубокие как любовь. - Паша, это всё… - говорю с ползущей вниз интонацией на выдохе. - В первый раз вижу Арефьеву такую неконкретную. - Паша отшучивается, но я знаю, что так он прикрывает глубокое переживание за меня, моё состояние и судьбу подстанции. - Хочешь конкретики? - Меня отстраняют. - произношу уже со свойственной мне строгостью, но в голосе чувствуется надрыв. - Оля, ну ты чего? - у Пашки бегают глаза, переживает, а сам не отпускает мои плечи. Любит ведь. Да ещё как любит. - Ой, не знаю, изнутри прям ворочает. - вообще-то не хотела говорить эту фразу, вырвалось машинально. - Че это тебя ворочает, а? - игриво спрашивает он и держит мою руку в своей ладони. Тепло родного человека, самого близкого. Я таю, мурашки бегут по телу. - Паша, это всё. - Оля, всё - это, когда мы умерли. - сказал так четко и уверенно, что на секунду я воспряла духом. Паша кинулся звонить матери, та игнорировала его звонки. -Паша, это бессмысленно… - говорю, и сама себе не верю. Надежда умирает последней, так говорят, моя, похоже на ИВЛ. Потеря работы всегда неожиданна, если это не пенсия. -Оль. - Паша крепко держит меня за руку, потому что знает, что с каждой секундой у меня земля уходит из-под ног. Голова у меня, действительно, кружится. - Когда-нибудь это должно было случиться… - смотрю на Пашу, а глаза наливаются слезами. - Должно. Но не сейчас. - откуда только у Рыкова столько силы? Меня точно молнией поражает. Мгновенно трезвею, выхожу из дурманящего сна. Как я хочу, чтобы эти события оказались сном. Ночным кошмаром, не более. Пашка ушёл, а я осталась в кабинете пока ещё заведующей подстанции №58.