Ужин в штате Мэн

— Давай, птенчик мой, иди сюда, иди к папочке, — лукаво склонив голову, он глядел сверху вниз на мнущегося перед ним парнишку. Едва-едва переступивший порог совершеннолетия, вытянувшийся и раздавшийся в плечах, Билл не растерял ещё той волнующей кровь подростковой неловкости и стеснительности. Он стоял в стороне от расстеленной кровати, полуобнажённый, и нервозно мял край серой водолазки, которую все никак не решался стянуть с себя. — Можешь оставить ее, если тебе так будет комфортнее. Ну же, малыш, иди поближе, чего ты боишься? — Ничего я не боюсь, Роб, — произнес тот резко, и наконец подошёл к кровати, присаживаясь на ее край. Пеннивайз старался следить за своей мимикой, сдерживая ухмылку в нормальном для человеческого тела диапазоне, хотя уголки губ против воли тянулись к самым ушам. Слишком уж сладко было наблюдать за подросшим, позабывшем о нем и о заикании Уилльяме Денборо, который сейчас так красиво алел ушами и стеснительно замирал под откровенными взглядами. — Вижу я, как ты не боишься, птенчик, — позволил себе поехидствовать Пеннивайз и продолжил совершенно иначе, мягко и ласкающе. — Так не боишься, что аж руки трусятся, да? И чего бояться-то, не съем же я тебя? Притворяющийся Робертом Греем монстр был готов расхохотаться, потому что именно это он и собирался сделать. Но не сейчас. Чуть позже, когда всласть наиграется с этим восхитительным телом. Тихий голос вывел его из сладких мечтаний о горячей крови, марающей белую чистую кожу, и захлебывающихся мучительных криках бьющегося тела: — Роб, — тонкие пальцы нервозно перебирали край одеяла. — Можно тебя попросить? — Конечно, малыш, все что угодно, — с готовностью откликнулся мужчина. Но ответа не последовало — Билл, опустив голову, замер, не издавая ни звука. — Ну же, смелее, можешь сказать мне на ушко, если хочешь. Роберт предлагал это со смешком, почти не всерьез, но, к его удивлению, парнишка наконец пошевелился и, встав с кровати, прильнул в объятии, силясь дотянуться до уха. Роберт опустил голову. — Можешь быть со мной пожестче, пожалуйста? — речитативом прозвучало в тишине, крепкие пальцы впились в ребра. Роберт удивлённо моргнул, он бесспорно ожидал сюрпризов от этого недоубийцы чудовищ, но чтобы таких. Приобняв в ответ жилистое тело, он уткнулся в вихрастую макушку и наконец ответил: — Могу. Но ты уверен, малыш? — Ты же остановишься, если я попрошу? Обычно он не соглашался на такие условия, но раз уж речь шла не о его кровавых обедах, а о постельных игрищах, можно было сделать исключение. — Конечно остановлюсь. Лёгкий толчок в сторону кровати, последовавший после этих слов стал для Роберта приятным сюрпризом. Очередным за этот вечер. *** Роберт сел на кровать, с удовольствием ощущая, как пружинит под тяжестью его тела матрас. Всё-таки есть что-то в человеческих ощущениях... Он тряхнул головой, отвлекаясь от размышлений, и притянул к себе смущённо улыбающегося Билли. Мягко обернув ладонями горло с судорожно бьющееся жилкой, мужчина коротко лизнул сухие губы. В воздухе разливался пьянящий запах молодого тела и разгорающегося возбуждения. Коротко усмехнувшись, он снова приник к лицу паренька, на этот раз целуя по-настоящему. Горячий отклик и уверенные короткие движения губ и языка в ответ были очень приятны, но как же хотелось укусить, пустить кровь, хотя бы каплю, чтобы этот рот стал ещё слаще. Отстранившись, Роберт мягко провел носом по виску своего неожиданного любовника, по слипшимся от пота коротким вьющимся волосам у уха и шепнул: — Если будет слишком, сразу говори, понял? В ответ последовал медленный кивок, но мужчине этого показалось мало. Чуть крепче сжав лежащую на шее руку, он продолжил: — Говори, если я буду слишком жестить. А я буду, — короткий поцелуй в висок разбил поток слов. — Как можно удержаться от того, чтобы не сделать с этим потрясающим телом что-то отвратительное и грязное, а, малыш? Ты не представляешь, как мне хочется увидеть твои славные губы растянутыми вокруг моего члена. Ты умеешь брать глубоко? Даже если нет, тебе придётся это делать. Потому что мне ничего не стоит притянуть тебя поближе, заставить взять все целиком и наблюдать, как ты давишься, но послушно берешь ещё глубже. Билла в его руках сотрясла мелкая дрожь, коротко дёрнулся кадык под пальцами, мальчишка глубоко и шумно задышал. Не надо быть гением, чтобы понять, насколько ему понравилась нарисованная картина. Роберт позволил себе ещё один поцелуй прежде чем продолжить. — Представь только, ты захочешь отстраниться, хотя бы немного вдохнуть полной грудью, но у тебя не выйдет. Я буду держать тебя крепко. Думаю, мне доставит много удовольствия твое медленно краснеющее лицо, задыхающиеся хрипы, без остановки слезящиеся глаза и вялые попытки освободиться. Как думаешь, а? — Роб, пожалуйста, — надломленно пробормотал Билл, кладя свои холодные пальцы поверх сжимающих его горло рук. — Или ты даже не будешь пытаться освободиться? Будешь просто послушно принимать все, что я буду с тобой делать, несмотря на собственный дискомфорт? Терпеть, потому что я так захотел, да? Роберт с удовольствием смотрел в широко распахнутые глаза с широким, затопившим практически всю радужку зрачком, бессмысленно глядящие в ответ. — Поплыл, птенчик? Вижу тебе нравится идея, да? А знаешь, как остановить меня, если рот будет занят? Постучишь ладошкой два раза по мне или чему-нибудь, что окажется под рукой, понял? Паренёк снова кивнул, Роберт мягко огладил его лицо и проговорил: — Словами. — Я понял, просто постучать, — слова прерывались тяжёлым дыханием. — Умница, именно так. Билл тонко застонал и, дернувшись, рывком перекинул ногу через сидящего перед ним Роберта, дергано потираясь о широкое бедро. Мужчина только рассмеялся, снова целуя эту раскрасневшуюся мордашку и сжимая руки, не перекрывая воздух, совсем нет, но Биллу хватало и этого, чтобы дрожать от удовольствия и предвкушения. Роберт ласково огладил дрогнувшие плечи и твердо надавил, сам приподнимаясь на колени при этом. Повинуясь его движению, парнишка осел на кровать, замирая у паха. Прохладное дыхание на разгоряченной коже вызвало мурашки вдоль хребта и Роберт снова с удивлением понял, что ему нравятся эти ощущения. Задумчиво он перебирал пряди на вихрастой макушке, пока его несостоявшийся убийца мягко облизывал и примерялся к его члену. Роберт ухватил волосы в горсть, не принуждая ни к чему, просто удерживая, создавая приятное натяжение. Билл всхлипнул, положил обе ладони на бедра мужчины и, коротко вдохнув, насадился сразу до половины. Роберта захватило это ощущение — мягкий обволакивающий жар ласкового рта, юркий язык, оглаживающий чувствительную плоть. Он не выдержал и тихо заурчал от удовольствия, как делал обычно на охоте, предвкушая особенно вкусный пир. До него не сразу дошло, что надо заткнуться, потому что речевой аппарат людей вообще не способен производить подобные звуки, но увлеченный мальчишка, кажется, ничего и не заметил, продолжая ласкать его. Мужчина, с интересом глядя вниз, медленно надавил на голову Билла, понукая взять глубже. Билл тут же подавился и отшатнулся, переводя дыхание. Роберту очень понравился этот звук, и потому, огладив раскрасневшееся лицо и залитые слюной губы, он снова надавил. На этот раз мальчишка явно был готов. Роберт, глядя на широко растянутый вокруг его члена рот, не ослаблял напора. — Вот оно как, — довольно протянул мужчина, когда Билл насадился практически до самого основания. — Значит мой птенчик всё-таки умеет сосать. Какой приятный сюрприз! Он не стал удерживать парнишку, позволяя ему отстраниться. На первый раз. Но в голове бродили очень нехорошие мысли — когда и с кем этот маленький засранец успел так научиться, было неясно. — Роб, — позвал Билл, приподнимаясь на руках и жалобно глядя сверху вниз. — Что, малыш, не нравится? Роберт снова ласково погладил подставленные под его руки худые плечи. — Нравится, Роб, только... Можно?.. — голос сорвался на шепот. — Скажи мне, чего ты хочешь и я сделаю. — Можешь дать мне пощечину? Пожалуйста? Хотя бы одну! Роберт удивился, кто бы мог подумать, что забавного малыша Билли, доставившего ему столько неприятностей, возбуждает такое! Он ничего не ответил, просто снова огладил лицо паренька, ласково обводя большим пальцем скулу, прежде чем отвесить короткую лёгкую пощечину — скорее звонкую, чем болезненно. — Так, птенчик? Мальчишка упрямо мотнул головой, и недовольно произнес: — Сильнее! Роберт с усмешкой ударил чуть сильнее, и Билли под его рукой еле слышно застонал и зажмурился от удовольствия. Как было тут не закрепить успех? Ещё одна пощёчина ожгла вторую щеку, заставляя губы паренька расплыться в довольной улыбке. Лукаво подмигнув, он снова опустился на живот и вобрал в рот член Роберта, снова до конца. Не успел мужчина опомниться, как холодные пальцы крепко ухватили его руку и переложили обратно на растрёпанные уже волосы. Не став отказываться от предложения, Роберт уже жёстче принялся насаживать горячий влажный рот на себя, медленно и до самого конца, несколько раз подряд. Мальчишка не перечил и послушно следовал за каждым движением руки, мягко поглаживая крепкие бедра. На очередном движении Роберт не дал отстраниться, удерживая в нижней точке и с удовольствием прислушиваясь к участившимся ударам сердца, толчками качающего сладкую кровь. Мужчина зажмурился, запрокинув голову, и рыкнул на первую же попытку отстраниться: — А ну-ка замри, наглый щенок! Билл, дернувшись от окрика, тут же обмяк под его хваткой. Это не продлилось долго, рука на затылке исчезла и мальчишка вновь отстранился, пытаясь отдышаться. Роберт задумчиво оглаживал выступающие позвонки на выгнутой перед ним спине и наблюдал, как Билл снова обхаживает его член, без малейшего понукания сладко ласкает головку и чувствительное местечко под ней, периодически беря глубже, заглатывая до самого горла. Мужчине пришла в голову интересная мысль. Он обхватил сзади тонкую шею и властно надавил, насаживая до конца и начиная про себя отчёт от нуля до десяти. Уже на третьем счёте Билл начал клокотать горлом и пытаться отстраниться, пока робко и нерешительно. — Что же ты малыш? Терпи, терпи-и-и, птенчик, — ласковые увещевания не дали результаты, на пятый счёт мальчишка пытался вырваться уже всерьез, отталкивая руками и приподнимаясь на колени, но все равно неспособный отстраниться хотя бы на сантиметр. — Что такое? Тебе же нравится, а я все равно тебя не отпущу, пока не решу, что с тебя хватит. Терпи и не ерзай! Билл давился раз за разом, из покрасневших глаз ручьем текли слезы, лицо сморщилось, будто он вот-вот собирался расплакаться. Но несмотря на все это, руки спокойно продолжали лежать на бедрах Роберта. Никакого стоп-жеста, только мягкое поглаживание самыми кончиками наконец согревшихся пальцев. На десятый счёт мужчина наконец ослабил хватку и с силой оттянул Билла за волосы, отвешивая хлесткую пощечину, и, не дав толком отдышаться тут же притянул мальчишку обратно. — Ну-ка, ещё разочек, — в ответ на эти слова Билл лишь захлебнулся стоном. А Роберт мог лишь восхищённо наблюдать за тем, как напрягается стройная спина, когда мальчишке начинает не хватать воздуха, как мучительно выламывает маленькое тело, раскинувшееся под его взглядом. Он снова тихонько заурчал, слишком уж сладко было слушать бешеный стук человеческого сердца и сдавленные, булькающие хрипы, давящегося горла. — Иди сюда, птенчик, — мужчина ласково потянул Билла наверх и запечатлел на его губах короткий нежный поцелуй, совершенно не вяжущийся с тем развратом, который они вытворяли за секунду до. Несколько минут в тишине спальни раздавались только едва слышные звуки поцелуев, прерываемые лишь тихими высокими стонами Билла. Роберт с удивлением и удовольствием вслушивался — какие, оказывается, восхитительные стоны может издавать зараза-Денбро, если провести самыми кончиками пальцев вдоль позвоночника, обвести, едва касаясь, выступающие лопатки. Это было сладко-сладко, почти так же сладко, как есть после долгой спячки, утоляя изнуряющий голод. Оторвавшись наконец друг от друга, они на секунду замерли. Билл пытался отдышаться. Разбивая повисшую паузу, Роберт спросил: — Ну что, малыш, продолжим? Тот с улыбкой кивнул. От прежней робости и нервозности не осталось и следа. Роберт громко чмокнул в лоб хихикнувшего от таких действий парнишку и полез в прикроватную тумбочку за смазкой. Без цвета и запаха, как гласила надпись на прозрачном бутыльке, однако его тонкий нюх позволял учуять отчётливый синтетический аромат, который источало это чудо химической промышленности. Роберт предпочел бы не марать сладкий запах малыша посторонними примесями, а залить его собственной слюной — вязкой и невероятно скользкой. Но было бы слишком беспечно изменять строение челюстного аппарата и прилежащих желез, когда он рассчитывал ещё немного сохранить свое инкогнито и поиграть. Будет ещё время потешиться так, как он того желает. Билл, не снимая осточертевшей уже водолазки, лишающей их обоих полноценного тактильного контакта, уже разлёгся на животе, подложив под голову руки и слегка ерзая, потираясь о кровать. Роберт мягко огладил сладко выгнутую поясницу с очаровательными ямочками, мельком подумав о том, насколько более привлекательной она выглядела бы залитой кровью. Его руки спустились ниже, лаская ягодицы, раздвигая их. Мужчина полюбовался тугим и неподатливым на вид кольцом мышц, мягко огладил его по краю большим пальцем и, всё-таки не удержавшись, сделал пару плевков между разведенных ног. Билл мелко задрожал. — Какой красивый птенчик. Везде красивый. И здесь тоже, — промурлыкал Роберт, неторопливо растирая большим пальцем слюну по горячей нежной коже. — Роб, пожалуйста! — проговорил Билл срывающимся голосом. — Хватит меня уже мучить. Мужчина хмыкнул в ответ, грубовато загнал по слюне палец и хорошенько надавил вниз. Мальчишка под ним тонко заскулил. — Да, птенчик? Ты уверен? Мне то казалось, что тебе нравится, когда тебя мучают, когда обращаются, как ты там говорил, жёстче? — последние слова Роберт практически прошептал на ухо. — Мне очень нравится, пожалуйста, Роб, ещё. Хватит меня дразнить, я не стеклянный, в конце концов! С печальным вздохом мужчина взялся всё-таки за благоухающую непонятно чем смазку и размазал ее как есть, холодную, по начинающему припухать сфинктеру малыша Билли, замарывая его чистый сладкий запах. Билл вздрогнул. — Сейчас посмотрим, насколько ты не стеклянный, малыш. Да? Роберт добавил второй палец и тут же, почти без промедления, третий. Было потрясающе узко, но смазки было достаточно, чтобы даже крупные костяшки легко проскользнули в горячее подрагивающее тело. Ни о каких повреждениях не могло быть и речи. Чего не скажешь о боли. Словно в ответ на эти мысли, Билл жалобно протяжно выстонал. — Бо-о-ольно. — Мне остановиться? — Нет! Пожалуйста! Не останавливайся. Мне нравится, так хорошо, — последнее слово сорвалось в стон, когда мужчина пошевелил пальцами. Роберт предвкушающе облизнулся — слишком уж интересные перспективы открывались перед ним. Ох! Всё-таки насколько бы эта игра была веселее, если бы не было необходимости скрывать свою природу. Впрочем, это лишь вопрос времени. Выплывая из заполонивших его разум фантазий, мужчина почти полностью вытащил пальцы, тут же вгоняя их обратно одним жестким движением. Билл протяжно потеряно застонал, рухнув лицом в постель и попытался отползти, сняться с пальцев. — О, нет, птенчик, так дело не пойдет. Встань хорошенько. Билл даже не пошевелился. Так и лежал, часто дыша. По худой спине вдоль позвоночника медленно ползли капельки пота. Роберт лишь коротко хмыкнул на это — неудачливый защитник Дерри, столь соблазнительно раскинувшийся перед ним, сам давал повод для продолжения игры. — Вот значит как, — рыкнул Роберт. — Значит стараться ты не желаешь, да?! Он отвесил тяжёлый шлепок свободной рукой и обхватил ею бедра мальчишки, притягивая его к себе, заставляя вновь подняться на колени, однако грудью и лицом тот все равно прижимался к постели. — Наглая дрянь! — несколько резких движений пальцами и Билл жалобно скулит. — Я сказал тебе встать как следует! Роберт чеканит слова, с силой надавливая всей рукой вниз, оттягивая край дырки. В этот раз его маленький любовник стонет совсем не от удовольствия. Но это наконец возымело эффект — Билл поднялся на локти, подался назад и мягко и соблазнительно прогнулся в пояснице. — Какой славный мальчик, вот сразу бы так, — довольно проворковал мужчина, оставляя на влажной от пота коже за ухом короткий поцелуй. — Но тебе, видимо, слишком нравится, когда тебя вынуждают слушаться, да? Маленький развратник. Теперь готов раздеться? — Да, Роб, теперь да, сейчас. Билл завозился, стягивая с себя осточертевший трикотаж. Роберт с мимолётным сожалением отсел подальше, давая пространство для маневра. Спустя несколько секунд копошения они наконец смогли прижаться друг к другу напрямую, кожа к коже. — Как хорошо, да птенчик? Перевернёшься на животик? Билл, коротко простонав, осел на кровать, подложив руки под голову и с намеком приподнимая бедра. Реакция Роберта не заставила себя ждать, он нетерпеливо накрыл собой это очаровательное маленькое тело, направляя член внутрь. Билл был распален и нетерпелив, но когда мальчишка с жадностью подался назад, Роберт понял, что тот ещё недостаточно растянут. Изменение пропорций и размеров тела сыграло с ним шутку, исказив восприятие, впрочем, остановить его это маленькое несоответствие не могло. Жестко надавив между лопаток скулящего мальчишки, он продолжил медленно вталкиваться. Узкие бедра мелко задрожали и Билл всхлипнул. — Скулишь, птенчик? Вот так сразу? — Роберт коротко хохотнул. — Я ведь даже не вошёл до конца. А ты ведь так убедительно просил меня быть с тобой пожестче, помнишь? Уже передумал? Одно быстрое движение, и ещё несколько сантиметров горячей возбуждённой плоти оказались внутри. Билл вздрогнул, по щеке медленно скатилась слеза, но он по-прежнему молчал. Мужчина, совершенно уже не сдерживаясь, в несколько грубых рывков оказался внутри, с удовольствием наблюдая, как плотно облегает его член натянутая до предела кожа вокруг дырочки. — Роб, нет! — Кто это у нас тут подал голос. Что, с тебя уже хватит, малыш? Этого оказалось слишком много? — Нет, я не передумал. Не останавливайся! — конец фразы сорвался в сладкоголосый скулеж — Роберт начал двигаться. Большие ладони скользили по гладкой коже Билла, усыпанной родинками. Ласковые поглаживания совершенно не сочетались с грубыми рывками, распинающими любовника на смятых простынях. — Какой ты сладенький и узенький, малыш. Так и хочется сделать с тобой что-нибудь совершенно отвратительное, чтобы твоя жадная дырка опухла, покраснела и не закрывалась, сколько бы ты не старался её поджать. В ответ на эти слова Билл умопомрачительно сжался внутри, и Роберт не сумел удержать стона наслаждения. Увлеченный своими ощущениями — непривычно яркими и сильными — мужчина не сразу заметил, что его маленький любовник разнузданно ласкает себя под ним. Тихо рыкнув, он резко обхватил тонкое запястье, отталкивая руку прочь от паха. Тяжёлая ладонь легла на совершенно растрёпанные темные волосы Билла и с силой прижала вихрастую голову к кровати. — Какой наглый малыш, стоило позволить себе небольшую мягкость, как ты, видимо, уже решил, что тебе можно абсолютно все? Роберт завершил свои слова одним сильным умопомрачительно жёстким толчком, окончательно распластавшим Билла по кровати и заставившим его взвизгнуть. — Кто разрешал тебе рукоблудить, а? — ещё одно жесткое движение. — Как в твоей пустой головке вообще возникла мысль, что тебе позволено себя трогать? Если ты ещё не понял, повторю ещё разок, ты здесь для моего удовольствия, а не для своего. И если я пожелаю, ты уйдешь отсюда заплаканным, затраханным и неудовлетворенным. И поверь мне, птенчик, именно так все и случится, если ты ещё хотя бы раз посмеешь себя коснуться без разрешения. Каждая фраза сопровождалась тяжёлым безжалостным толчком в напряжённое сжавшееся нутро. К концу отповеди Билл, крепко сжав в пальцах скомканные простыни, уже, не скрываясь, плакал. Щеки были совершенно мокрыми, а плечи сотрясались мелкой дрожью. Глядя на эту восхитительную картину, Роберт довольно улыбался. Ему нравилась, безумно нравилась реакция мальчишки, вымотавшего ему своими идиотскими поступками столько нервов в свое время. Именно поэтому он решил ещё немного поглумиться. — Ты понял меня, птенчик? В ответ не раздалось ни слова. Тишина спальни прерывалась лишь их тяжёлым дыханием, всхлипами Билла и сочным хлопком, с которым встретились их тела при очередной фрикции. Роберт, запустив руку под жилистый живот, мягко огладил кончиками пальцев безволосую мошонку и задал вопрос снова. Не добившись от Билла никакой реакции и в этот раз, мужчина с усмешкой сгреб в ладонь яички его рыдающего любовника и без всякого пиетета жёстко сжал их. Билл взвизгнул, подавился слезами и попытался оттолкнуть Роберта, выползти из-под тяжёлого тела, но безжалостная рука твердо удерживала его на месте. И глупый совершенно бездумный и безнадёжный рывок привел только к новой боли и к очередной волне рыданий. — Я понял, Роб, пожалуйста. Я все понял, я больше не буду. Прости, прости, прости меня. Билл сипел, его голос срывался, а слова прерывались все новыми потоками слез, но наблюдающий за ним мужчина удовлетворённо улыбался, наслаждаясь потугами своего бестолкового любовника. — Прощаю, птенчик, но только на первый раз, — Роберт напоследок снова сжал мошонку, наслаждаясь раздавшимся в ответ задушенным бессильным всхлипом, и уже совершенно ласково огладил стоящий член Билла, безудержно истекающий предсеменем. — Ох, а тебе ведь все это только по нраву, мой развратный малыш. Хочешь кончить, а? — Хочу, очень хочу, пожалуйста, Роберт, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Умоляю тебя. Билл немного успокоился, слезы больше не заливали раскрасневшееся лицо, но тело его все ещё мелко тряслось. В ответ на искренние мольбы Роберт наконец возобновил движения, но на этот раз мягко, с небольшой амплитудой. Приподняв бедра Билла и заставив того немного прогнуться в пояснице, мужчина наконец добился правильного угла, позволявшего при каждом толчке задевать простату. Каждую фрикцию Роберт сопровождал почти ласковыми по сравнению с прошлыми действиями поглаживанием члена мальчишки. Поэтому не понадобилось много времени, чтобы тот снова начал сладко постанывать от удовольствия. — Наслаждайся, мой сладкоголосый птенчик, ты заслужил оргазм. Роберт коротко поцеловал потерявшегося в удовольствии любовника в основание шеи и, лизнув напоследок солёную от пота кожу, ускорил свои движения. Всего пара минут понадобилась Биллу, чтобы беспомощно забиться под мужчиной, кончая. Роберт, вслушиваясь в прерывистое частое дыхание Билла, продолжавшего тихонько постанывать, подумал о том, как же сладко было бы сейчас дотрахать замершего в посторгазменной неге мальчишку, совершенно не ожидающего такого поворота. О, он будто наяву слышал возмущенные возгласы измученного гиперчувствительного после оргазма Билла. Повинуясь порыву, Роберт вышел из обмякшего под ним тела и, несколько раз проведя по члену ладонью, кончил, безумно распаленный рисуемыми воображением фантазиями. Роберт, довольный, рухнул на мягко спружинившую кровать. Билл наконец начал подавать признаки жизни и, коротко завозившись, уютно приник к боку мужчины, укладывая голову тому на грудь. Заведя руку за спину, он пробежал пальцами по пояснице, собирая с неё капли спермы. Какое-то время Билл разглядывал измаранную руку прежде чем робко поднести ее к лицу и слизнуть белесые капли одним длинным движением языка. Над головой раздался тихий смешок. — Хей, ты чего смеешься, — парнишка выглядел смущённым и возмущенным одновременно. — У тебя было такое забавное лицо, не представляешь, — Роберт мягко привлек любовника поближе, ласково его целуя. — Это было просто восхитительно, малыш. — Да-а-а, Роб, я даже не ожидал, что все будет настолько, ну, классно и просто... Ух, одним словом! — Содержательно, — Роберт коротко хмыкнул и сказал серьезно. — Рад, что тебе понравилось. Я боялся, что переборщил. Ничего он конечно не боялся, он наслаждался только так, и даже держал себя в рамках человеческого тела и человеческой же морали, что было совсем уж подвигом, но сообщать малышу Билли об этом развлекающийся монстр совершенно точно не собирался. Однажды он это сделает, но не сегодня. — Нет, все было идеально, ты что! И, Роб, ты же меня не выгонишь? Я могу рассчитывать на душ и п-п-перекус? — голос молодого мужчины вдруг зазвучал донельзя неуверенно и робко, а проскочившее всё-таки заикание как ничто другое выдавало обрушившуюся на него нервозность. — Я тебя не гоню, — Роберт приподнялся на локтях, заглядывая в глаза нахохолившемуся Биллу и ласково поглаживая по спине. — Так что ты можешь рассчитывать не только на душ, но и на сытный ужин, какао и обнимашки перед телевизором. Он рассмеялся, глядя на удивлённо вытянувшееся лицо Билла и порывисто чмокнул в нос. — Напридумывал себе всяких ужасов. Топай давай в душ первый, я пока разогрею поесть. Вновь расслабившийся Билл, сверкая широкой улыбкой понёсся купаться, а Роберт, натянув на себя спортивные штаны, отправился на кухню, греть стащенную пару секунд назад у одинокой учительницы французского из штата Висконсин сковороду с жарки́м. Из-за приоткрытой двери ванной раздавался шум воды и фальшивое пение Билла. Весело плясали голубые язычки пламени под сковородой. Роберт широко ухмыльнулся, оголяя клыкастую пасть от уха до уха. Притворяться человеком оказалось очень занимательно. И очень приятно.