In vino veritas

Если бы он только знал, какие мучения его будут ждать, когда он согласился прийти на юбилей Екатерины Сергеевны, он бы, ни секунды не думая, отказался бы. Ведь сидя за этим круглым столом в компании людей, которые были для него словно семья, он ничего, кроме душевных мучений, не чувствовал. И началось все с того момента, когда появилась она. Женщина из прошлого. Женщина, которая вернула его к жизни, а затем разрушила ее одним поступком. Женщина, черты которой он хотел и не мог забыть вот уже три года. Ведь ее черты были иссечены на его сердце. Против его воли. Несмотря на разум. Платон сделал глоток минералки, глядя на женщину, которую он сегодня видел впервые со времени их последней встречи. С тех пор прошло три зимы. Три холодных снежных зимы. Три зимы без веры, без надежды, без любви. Три зимы без нее. Елизавета. Лиза. Когда-то он хотел, чтобы это имя было для него самым родным, но время решило по своему. Теперь напротив него сидела совсем другая Лиза, чужая и совсем для него не знакомая. Именно так. Незнакомка. Одетая в светло — коричневое шелковое платье на запах, с волосами, которые теперь достигали плеч и были завиты. Она словно пришла к нему из сна. Из забытого сна, который он хотел помнить всю жизнь. В сознание его вернул звон бокалов. — Господин начмед, ваша очередь говорить тост! — голос Вадима Любавина ворвался в сознание неожиданно. Мотнув головой, желая избавиться от воспоминаний прошлого, Земцов перевел взгляд на эмбриолога, который держал в правой руке бокал из хрупкого хрусталя, наполовину наполненного игристым напитком. Лиза, которая до этого произносила тост в честь именинницы, села на свое место, украдкой бросая взгляд на мужчину, который сидел прямо напротив нее. — Тост, — повторил Вадим кивнув на Савчук, которая сидела между Львом и Валентином Сергеевичем. Кивнув, Платон взял в руки фужер с минералкой и поднявшись на ноги, посмотрел на едва улыбнувшуюся юбиляршу. — Платон Ильич у нас сегодня какой-то задумчивый, — глядя на коллегу, произнес Альберт Александрович. — Кажется мне, что Платон Ильич с удовольствием променял бы нашу компанию на ночное дежурство, — пошутил Вадим, сидящий рядом с женой, даже не подозревая, как он был прав в данный момент. Платон кивнул головой и, выдохнув, произнес: — Екатерина Сергеевна, я не очень красноречив, — обращаясь к Савчук, произнес мужчина. — Я не умею говорить красивых слов. Хочу только пожелать Вам, чтобы Вы мечтали и все ваши мечты сбывались. Ну и здоровья. — Ну, Платон Ильич, все мои мечты уже давно сбылись. Как говорится, есть что вспомнить, но нечего детям рассказать, — пошутила Катерина. Все дружно рассмеялись, и послышался стук бокалов. Платон сделал глоток минералки, снова погружаясь в свои мысли, не замечая взгляда голубых глаз, который был полон боли. Допив бокал красного вина, Елизавета со стуком поставила бокал на стол, не сразу услышав, как к ней обращается Вита Игоревна. — Главное, Екатерина Сергеевна, чтобы жизнь не была прожита зря, — философски заметил Вадим. — Сделать в этой жизни что-то полезное уже главный плюс. — В этом, Вадим Родионович, я могу не переживать. Как и каждый из тех, кто здесь собрался, знает, что вы сделали много добрых дел. Ваша больница — моя гордость. Сначала Елизавета Юрьевна, а потом уже Платон Ильич воспитали хороший коллектив. Эти годы изменили каждого из нас. — Конечно, — протянул Альберт. — Одна только проверка из облздрава может добавить немало седых волос. Или я не прав? Платон чуть усмехнулся. — Лиза, — голос Валентина Сергеевича заставил блондинку отвлечься от своих мыслей и посмотреть на мужчину. — Ты так внезапно вернулась. Ты к нам в гости или навсегда? Как Николай Тимофеевич? Валери как? Филатова посмотрела на бывшего коллегу и едва улыбнулась. — Валери прекрасно. Она сейчас находится во Франции. Внезапно зазвучала музыка. Земцов, понимая, что не хочет ничего слышать о том, как складывалась судьба Лизы с мужем — генералом, поспешил пригласить виновницу вечера на танец. Скоро к ним присоединились Марина с Вадимом. За столом остались Вита и Лиза с Львом и Думанский с женой. Последний расспрашивал блондинку о жизни в столице, но Филатова была не многословна и даже грустна. Она пила вино, односложно отвечая на все вопросы. В ее глазах была грусть. — Да, достаточно ее донимать, Альберт Александрович, — произнесла Вита, глядя на подругу. — Пригласите лучше женщину на танец, — Вита силой повела Альберта на импровизированную площадку, где они присоединились к другим парам. Лева тем временем посмотрел на Лизу, которая пила очередной бокал вина. — Филатова, что с тобой происходит? — удивлялся репрудоктолог. — Так и опьянеть можно. Решила возвращение на родину так отпраздновать? Лиза кисло улыбнулась. Как ей это надоело. Все эти разговоры о делах в столице, муже -генерале, Все эти разговоры были поперек горла. — Лева, он даже на меня ни разу не посмотрел. Мы с ним не виделись три года. А он теперь делает вид, будто мы никогда не были знакомы. — Лиза, с тех пор прошло немало времени, — осторожно напомнил Квитко. — И ты, и он изменились. Думала ли ты, что, вернувшись, встретишь его такого, как раньше? Прошлого уже не вернешь. Лиза покачала головой, попивая остатки вина в бокале. Лева, несомненно, был прав. И она, и Земцов изменились. Эти три года изменили ее. Она научилась видеть истину. Понимать прежние ошибки, которые теперь она хотела исправить. Тогда она гналась за иллюзией, в которую слепо верила и которая разбилась сразу же. Лев не успел опомниться, как Лиза поднялась на ноги и нетрезвым шагом направилась к парочке, которая кружилась в танце. — Марина Станиславовна, разрешите ангажировать вашего танцевального партнера? — Лиза посмотрела на Марину, которая, пожав плечами, отошла в сторону, а Лиза посмотрела на Земцова, который созерцал эту сцену, как немой свидетель. Лиза протянула ему руку, приглашая на танец. Он минуту смотрел на ее ладонь, потом вложил свою руку, и они медленно закружились под звуки музыки. Лиза, чуть склонив голову, наслаждалась его близостью, вдыхая знакомый одеколон, и понимала, что она не забыла ничего, что было связано с ним, словно это было вчера. И еще больше корила себя, ведь она своими же руками разрушила собственное счастье. Если бы тогда все сложилось иначе, то сейчас могла бы быть его женой, а возможно даже матерью его ребенка. Но сегодня они чужие, словно два незнакомца. и единственное, что у нее осталось — это пепел прошлого и разбитое сердце. — Скажите, Вы до сих пор мне не простили? — она чуть-чуть приподняла голову, встречаясь с ним глазами, которые она видела во снах первое время, как перебралась в столицу. — За тот случай, — на всякий случай уточнила женщина, глядя поверх плеча Платона, который думал над ответом. В то время, как она уехала, была злоба. На нее, но в первую очередь на себя. Ведь он совершил безумие, когда пришел и признался ей во всем. Вера в то, что она между ним и генералом выберет его, умерла, как только он покинул ее кабинет, даже не подозревая, что перевернул в ее душе все вверх ногами. Потом была безысходность. Не знал, как жить дальше, ведь жизнь разделилась на две части. Понимал, что по-прежнему уже не будет, и учился жить без нее. В этом помогла работа. Новая должность требовала больше сил. Ее образ он спрятал в самый дальний угол своего сердца и жил. Ради сына. Ради работы. Без веры, без надежды, без любви. До сегодняшнего дня. Теперь же он понимал, что все, что было раньше, это была только видимость. Существование, но не жизнь. — Елизавета Юрьевна, к чему сейчас эти разговоры? Время назад не вернуть, а за содеянным, как известно, не плачут, — он отпустил ее руку, потому что танец закончился, и, немного отойдя назад, произнес: — Все прошло. Спасибо за танец, Елизавета Юрьевна, — он вернулся за стол, где велась оживленная дискуссия, оставляя Лизу, которая чувствовала себя брошенной и никому не нужной. Снова. Она незаметно исчезла из банкетного зала. Сейчас хотелось побыть самой.

***

Празднование завершилось около одиннадцати. Но первым его покинул Альберт с супругой потом Марина и Вадим, потому что Савиной внезапно стало плохо, и, попрощавшись, молодая пара отправилась домой. Валерий Иванович вызвался отвезти домой Екатерину Сергеевну. Платон, ожидавший свое такси, пожал руку Бондареву. — А куда делась Лиза? — спросил Валентин Сергеевич, вспомнив, что в конце вечера совсем не видел женщину. — Неужели она ушла по английски с этого праздника? Ладно. До понедельника, Платон Ильич. Платон провел автомобиль Валентина взглядом, поправляя ворот пальто, потому что на вечер мороз становился сильнее. И вошел в ресторан в поисках Филатовой. Он не ошибся. Лиза сидела в баре. Возле нее стоял бокал, в котором были остатки красного вина. А на соседнем стуле сидела Вита Игоревна. Подойдя и услышав свое имя, Земцов спрятался за колону. — Лиза, что ты здесь делаешь? — Вита опустилась на стульчик рядом, глядя на Лизу, которая гипнотизировала полупустой бокал вина. — Наслаждаясь тишиной, - ответила Филатова, вертя в руках уже пустой бокал. — Зачем я вообще сюда вернулась? На что я надеялась? — Лиза, — Вита Игоревна сочувственно посмотрела на подругу. — Лева прав. Вы не виделись три года. Ты хочешь, чтобы все сразу было в шоколаде или что? Для всего нужно время. — Время, — задумчиво повторила Лиза, глядя на подругу захмелевшими глазами. — Мое время потеряно. Теперь только плоды собираю. — Вот что ты такое говоришь? — начала сердиться Вита Игоревна. — Ты за это время ничего не знала и не видела, а я видела. Видела, как он первое время ходил, будто бы сам не свой, а потом смирился. — Смирился. Смирился. И поставил жирную точку, — подвела итог блондинка. — Сегодня я это прекрасно поняла. Только время мне помогло понять, кого я действительно люблю. Тогда не хватило силы духа. — Лиза, может быть, расскажешь ему правду? — осторожно спросила Вита Игоревна. — О том, что произошло? Лиза коротко засмеялась, покачав головой. О чем она должна рассказывать? О том, как погналась за мечтой в столицу с надеждой, что сделала правильный выбор, а на свадьбу получила подарок в виде любовницы, тогда уже законного мужа, и, не прожив в браке и неделе, развелась и отправилась во Францию, потому что не знала, что делать и как жить. Рассказать о том, что смалодушничала и все эти годы сидела за границей, потому что не знала, как посмотреть ему в глаза, ведь отказалась от его любви, но любила его все это время. — Вита, ему не нужны ни мои объяснения, ни я. Хорошо. Хватит об этом. Сейчас вызову такси и уеду в отель, а потом будет видно. Вита ничего не ответила, глядя на Филатову, которая искала в сумочке телефон. Обе женщины не заметили фигуры мужчины, стоявшего за колонной и слышавшего каждое слово. Вдруг Вита коснулась рукой плеча блондинки и та, подняв голову, увидела Платона. — Вита Игоревна, Вас Лев Борисович искал, — произнес брюнет, не спуская взгляда с Филатовой. — Да? — удивленно спросила женщина, переводя взгляд с Филатовой на Земцова. — Я пойду, - обратилась она к Филатовой. — Елизавета Юрьевна, — осторожно позвал Платон, и пьяный взгляд голубых глаз остановился на нем и Лиза проговорила: — Доктор Земцов. Что произошло? Решили еще что-нибудь добавить? — она взяла в руки бокал и остатки вина в бокале. — Только теперь у меня нет желания вас слушать, — бросив на барную стойку несколько купюр, Филатова поспешила покинуть ресторан, в душе сожалея, что вообще пришла на этот юбилей. — Елизавета Юрьевна, вам нужно домой. Уже поздно, — Платон помог ей надеть пальто. — Вы правы. Уж слишком поздно. Я усвоила ваш урок, — пьяно протянула она. — Отлично усвоила. Да отпустите меня! — крикнула женщина, когда они вышли на улицу, где начинали падать хлопья снега, и Платону пришлось обхватить женщину за талию, ведь она рисковала упасть на скользкой дороге. — Воля Ваша, — произнес мужчина, покорившись, и отпустил женщину. Но она тут же подскользнулась в туфлях на шпильке и чуть не упала, поскользнувшись на плитке, припорошенной снегом. Земцову снова пришлось обнять ее за талию. — Я вас могу отпустить, но тогда Вы рискуете встретить Новый год в гипсе. Не слишком хорошая перспектива, — заметил он, помогая ей сойти со ступенек. — Можно подумать, что вы за меня беспокоитесь. За меня, — словно маленький ребенок, капризно произнесла она. — Я ведь для вас ничего не значу. — Елизавета Юрьевна, сейчас не время об этом говорить. — Не время, — грустно повторила она, наблюдая, как снежинки тают, едва упав на его пальто. — Вы даже не догадываетесь, сколько времени я потеряла. Эти годы я могла быть счастливой. а. — она замолчала, ведь не хотела, чтобы он знал о случившемся. Платон внимательно смотрел на эту женщину, которую когда-то хотел назвать своей, которой поверил и которую, несмотря ни на что, до сих пор любил. Теперь не было злобы. Было только сожаление. Сожаление из-за того, что он позволил себе совершить ошибку и отпустил. А нужно было быть настойчивее. Нужно было удержать. — Эй, уважаемые! — из такси выглянул недовольный водитель, зло посмотрев на парочку. — Мы ехать будем? Время вообще — это деньги. — Да, — ответил Земцов, переводя взгляд на грозного мужчину в шапке по самые глаза .-Елизавета Юрьевна, Вам пора Лиза молча кивнула, глядя, как он открывает для нее дверь, и уже почти уселась в такси, когда вдруг посмотрела на мужчину. Он казался таким, как раньше. Задержав на нем взгляд, слова сорвались мимо воли. — Знай, что я очень сожалею. Я готова сделать все, чтобы все было как раньше... Он молча кивнул, захлопнул дверь, и такси медленно тронулось с места. Платон долго смотрел ему вслед. Он тоже сожалел, но знал, что сегодня судьба дала ему шанс все исправить. И он его использует, ведь теперь все будет по другому.