сереженька.

у сереженьки расцарапаны запястья. у сереженьки залегли густые тени под глазами. у сереженьки ноет душа тупой болью. у сереженьки не хватает сил. в груди скребут так называемые кошки, в голове шумит пустота. в горле хрип застыл, который он вновь зальет бокалами дорогущего вина, закинет сверху таблетками и сном на три часа. чувство свободы все еще где-то щемит, бьется где-то, он работает во благо, но не знает, сможет ли еще продержаться в таком ритме жизни. что есть это человеческое составляющее? вроде на дворе двадцать первый век, а точного ответа все равно не найти, у каждого цель эта разная, а может и ее вовсе нет. завтра будет как вчера, хотя… возможно хуже. иль лучше. иль все сразу. у сереженьки цели этой нет. олег. перед глазами алым, почти кровавым цветом «погиб». куча дней в одиночестве на счете, куча слез, пролитых в никуда. ощущение холодной простыни рядом побуждает к саморазрушению. потеряв близкого человека, он теряет и себя. он жил не своей жизнью, их. он привязан невидимой нитью, а сейчас она натянута до внеземного напряжения, тянет за собой в пучину неразобранных эмоций. дома будет лучше? а будет ли? и где этот «дом»? я пропадаю, ты пропадаешь. ноутбук этот швырнуть в стену хочется. весь труд уходит в стол, все старания кажутся недостаточными. надо лучше. надо до максимума. и все взгляды опасны. они осуждают. они с жалостью смотрят на кровавые подтеки на руках. как хорошо, что они не видели остальное, что спрятано. он ненавидит жалость. и ненавидит свою любовь. ненавидит себя и это все. он просто хочет сделать вдох, но воздуха не хватает. ветер треплет рыжие волосы, обдает отрезвляющим холодом. нева тоже тянет своей темнотой и неизвестностью. может прыгать уже? глупо. и все это — абсурдно и тупо. абсолютно не нужно. для чего все это наработано, если некому улыбаться? и разговор даже не о той натянутой улыбке, которую видят тысяча и один инвестор, коллега, рабочий, статный дядька и уважаемая всеми дама. это ложь. вранье. олег унес всю радость с собой. невроз забрал остатки. ветер унес пепел. да гори оно все пропадом! чтоб пеплом этим подавиться, чтоб в глаза. чтоб ничего не помнить. по щекам лезвием. неприятно. и печет. башня «вместе» и то выглядит живее, чем он. сереженька устал плакать. сереженьку надо бы обнять, укутать в плед, накормить и пинком отправить отсыпаться на несколько дней. а потом убеждать, дать поверить, что все это — трудно, но он в безопасности. он любим. но он даже так не поверит, наверное. он себе хочет запястья ломать, до хруста резкого так. врезать себе с этой болью, чтоб наконец добить. морально и физически. чтоб все забыли о нем, даже если и помнили. это все — игра. и к черту такую. сереженька сжимает пальцы на своей шее.