i am here with you, always

В одно время жизнь Альбедо казалась идеальной. Его последние эксперименты закончились успехом, Рыцари Ордо Фавониус взяли новобранцев, чтобы снизить нагрузку, Сахароза и Тимей с воодушевлением начали свое собственное исследование, а самое важное, он и Итэр были вместе. Между ними не было неестественных разговор и неловких соприкосновений, после которых они отдергивали руки — все это превратилось в смущающее, но уверенное держание за руки и комфортное для обоих молчание. Он знал, во что ввязывается. Итэр был искателем приключений, и Альбедо никогда не ждал, что это изменится. Итэр часто приносил цветы, чтобы заправить в его волосы, или всякие безделушки с яркой улыбкой на лице. Иногда он приносил еду из Хорошего Охотника и оставался на ланч. Временами они ходили смотреть на звезды с Мыса Веры и засыпали друг у друга на плечах. Ради Итэра он был готов на все. Если это значило пойти с Итэром на свидание в Мондштадт, так тому и быть. Он мог игнорировать чужие взгляды ради него. Он мог пережить теплые улыбки старых владельцев магазинов и их комментарии о «юной любви». Он мог смириться с бесконечными поддразниваниями Кэйи и веселым пением Кли про то, что они сидят на дереве по неизвестной причине (он никогда не оставался достаточно надолго, чтобы услышать концовку). Он будет тратить всю свою мору и даже больше, просто чтобы увидеть улыбку Итэра и думать: «он улыбается из-за меня». Да, в один день все умрут. Но вселенная и боги Тейвата могли дать им будущее. Могли отнять его не так рано. Не его будущее. Нет, будущее, принадлежащее тому, кого он ценил больше всего. Альбедо почти никогда не плакал. Особенно в присутствии других людей. Но сейчас он даже не пытался скрыть отчаянные всхлипы, сотрясавшие его тело, или сбросить руку (он даже не знал, чью), которая лежала у него на плече, когда он спрятал лицо в руках. Джинн, Лиза, Кэйа и Сахароза устроили неделю воспоминаний. Его до сих пор преследовали образы заплаканных Эолы, Кли, Эмбер и Ноэлль в кабинете Джинн. — Альбедо… Мне так жаль— но Итэр ушел. Он ушел. *** — Альбедо, как насчет отдыха от присмотра за Кли, пока ты не будешь готов? — Мы оставим тебя одного, пока ты не решишь, что будешь не против нашего возвращения. — Прими мои соболезнования. *** Это было похоже на пытку. Он не нуждался в их сочувствии. Ему не нужна была ничья жалость. Альбедо кидает пыльные приборы себе на стол, и они с грохотом съезжают на землю. Разбитые пробирки впиваются в его ботинки, когда он присаживается на голый участок земли. — Теперь, когда тебя нет, — шепчет Альбедо в пустую пещеру. В каменные стены. В звездное небо. — Когда ты не здесь… — Кто остановит меня от разрушения Мондштадта? — Он смотрит на раскачивающиеся ветки сосны на ветру. — Я уничтожу это все. Стены начинают обваливаться; в потолке образуются трещины, и алхимик выпускает низкий сломанный смешок без намека на веселье. — Это их вина. Они виноваты, что ты умер. Их вина. — Альбедо. — Итэр? — Альбедо дергает головой, будто выходя из транса. — Итэ-нет, этого не может быть. — Он обхватывает голову руками, впиваясь ногтями в кожу. — Мне просто кажется; ты ненастоящий. Это невозможно- — ‘Бедо, это возможно. — Альбедо распахивает глаза. — Не дай сломать себя. Ты можешь пройти через это. Я не могу. — Итэр… Итэр, ты умер. Ты умер из-за- — Из-за них? Рыцарей? — Перебивает его Итэр. — Альбедо, они не убивали меня. Они не причастны к этому. Это была моя игра, и я пришел к финалу. Я умер из-за собственных ошибок, и мне очень, очень жаль, что я оставил тебя. Но не разрушай Мондштадт просто потому, что потерял меня. — Это не просто потому, что я потерял тебя. Ты был всем для меня. Ты остаешься всем для меня. И я никогда… — Плечи Альбедо дрожат так же сильно, как и его голос. — Никогда не увижу тебя снова. — Я все еще с тобой, ‘Бедо. Я всегда рядом с тобой. Только… не такой живой. Ты можешь жить дальше. Ради меня, ради них и ради себя, понимаешь? *** В тот день Альбедо узнал, каково касаться призрака. Холодно, как тот в раз, когда он и Итэр провели слишком много времени за сбором ингредиентов на Драконьем Хребте. Пронзающе, почти как поток ветра. Но мягко, будто снежинки, падающие с неба. Он чувствовал это на своей щеке. Легкие прикосновения к подбородку. Недолгие воздушные поглаживания головы. А потом все исчезло, оставив его наедине со льдом и снегом.