Карнавал окончен

Outside The storm clouds gathering, Moved silently along the dusty boulevard. ©

Какаши не любил праздники. Потому что там надо было общаться с людьми, притворяться, что тебе не все равно. Надо было улыбаться, пусть под маской и не видно. Люди все равно считывают твое настроение. «Праздник ведь, чего ты такой кислый, Какаши-сан?!» - говорили они, хлопая его по плечу. Да еще эти постоянные прикосновения, рукопожатия, дружеские объятия… брр! Тактильные контакты всегда были его слабым местом. Не скажешь ведь: «Пожалуйста, не трогайте, мне неприятно… или у вас руки потные, к примеру». Обидятся. Во всей его сознательной жизни не набралось бы и с пяток человек, чьи прикосновения были ему по душе. Возможно, Обито, Рин, Наруто, Сакура… Так или иначе, на сегодняшнем карнавале он должен присутствовать непременно. В деревне собралось много чужаков из-за предстоящего экзамена на чуунина, и одному богу ведомо, какие дзюцу они прячут в рукавах длинных юкат. Облегчением служил лишь тот факт, что охранникам АНБУ не обязательно было светиться в толпе. Даже противопоказано. Достаточно занять удобный пост повыше и наблюдать за творящимся внизу хаосом. И он наблюдал. Разглядывал людей с каким-то отрешенным удовольствием, как колонию муравьев в стеклянной «ферме». Вот они все как на ладони. Покупают жареных осьминогов, смеются, лупят по бочке, измеряющей силу, пританцовывая размахивают рюмками саке и цветными флажками. Беспечные. Внезапно взгляд зацепился за знакомую розовую макушку. Сакура только что вышла из цветочной лавки с изумительной белой лилией в традиционном пучке марумагэ и направилась вниз по улице. Какаши, сам не понимая зачем, последовал за ней, бесшумно прыгая по крышам. Девушка улыбалась встречным и махала друзьям. Изящное шелковое кимоно изумрудно-зеленого цвета с широким розовым оби безусловно шло ей намного больше, чем застиранная больничная униформа. Какаши даже издали замечал, как изменилась походка куноичи. Плечи расслаблены, шаги легки и уверенны. Сакура будто летела в этой пестрой толпе подобно сорвавшемуся вишневому лепестку. Внезапно Какаши понял, куда она направляется. Впереди уже маячил тупик, но, если знать, где сдвинуть надломанную доску забора, можно оказаться в нежилом квартале. Квартале клана Учиха. Неужели Саске вернулся в деревню? Догадка оказалась неприятной. Хоть опальный нукенин и был официально «амнистирован» в глазах общества, а старые обиды давно забылись, у Какаши осталась пара-другая вопросов к бывшему ученику. Даже не вопросов, претензий. Поэтому он упрямо продолжил слежку. Прошел час, другой, солнце клонилось к закату. Теплый летний ветер гонял по пыльной дороге сухую листву. Ерошил и слегка трепал нарядную прическу неподвижно застывшей на скамейке Сакуры. Девушка не обращала на это никакого внимания и лишь продолжала внимательно вглядываться в конец извилистой улицы. У Какаши отчего-то болезненно сжалось сердце. С каким самоотверженным упорством она ждет. - Сенсей, перестаньте валять дурака и спускайтесь, - впервые нарушила тишину Сакура. - Я чувствую вашу чакру за километр. Он тяжело вздохнул и спрыгнул на землю с крыши ветхой постройки, которая служила ему укрытием. Как выяснилось, бесполезным. Подошел ближе, опустился на скамейку рядом. - Ну и зачем вы за мной следили? – спросила Сакура. - Работа АНБУ, - попытался неловко оправдаться он. - Мне-то не врите, все АНБУ сейчас на празднике. Так чем же я могу угрожать безопасности Конохи? – она чуть заметно улыбнулась. Теперь Какаши мог в подробностях разглядеть ее лицо. Время не тронуло свежесть и красоту девушки. Даже наоборот, черты стали изящней и тоньше, ушла подростковая угловатость. Изумрудные глаза смотрели выразительно и пронизывающе. Жаль, что выражали они одну лишь безмерную печаль. - Хотел узнать... как поживаешь, Сакура-чан? С тех пор, как он вернулся в АНБУ, встречи с бывшими учениками случались все реже. Миссии, охрана деревни, хроническая усталость – верные спутники всей его жизни полностью поглотили личное время. Он почти забыл, каково это, открывать рот, чтобы спросить банальное: «как дела?», а не отчитываться о проделанной работе. Вот и сейчас вышло неловко. - Хорошо, - бесцветно ответила она. - Мне-то не ври… Девушка устало склонила голову к его плечу. - Какаши-сан, я больше не могу ждать, - вдруг всхлипнула она. – Каждый день, каждый час… не могу. Я думала, что справлюсь… что сильная… На его руку упала горячая капля. За ней еще одна, и еще. Сакура горько заплакала. Прямо как в детстве, когда часами сражалась с непослушными тренировочными снарядами, сбивая кулаки в кровь. В Какаши боролись два неистовых желания, прижать ее к груди так крепко, чтоб ребра хрустнули, и одновременно достать Саске из-под земли, чтобы оторвать тому чертовы уши. - Не надо злиться, - Сакура ощутила, как потоки его чакры завибрировали, заискрили под кожей. – Злость разрушает… пожалуйста… - И как вы, медики, настолько чувствительны? - Призвание о-обязывает… Какаши-сан… - М? - Поцелуйте меня. Он растерянно опустил голову. Её лицо было так близко. Блестящие от слез щеки, покрасневший упрямо вздернутый носик. Сакура приподняла край маски АНБУ и бесцеремонно сдернула нижнюю тканевую часть, а затем быстро, будто боялась, что он увернется, вперилась в губы острым поцелуем. Какаши вроде бы хотел сказать, что это неправильно, что она пожалеет о своем порыве, и еще множество поучительных вещей, но именно в этот момент осознал – боже, Сакуре уже двадцать пять! Ей не нужен сенсей, ей нужен мужчина. Поэтому он просто мягко взял ее за подбородок и поудобнее склонил голову, подчиняясь. А, может, наслаждаясь.

We sat and watched As the moon rose again For the very first time ©

Никто не считал, сколько времени прошло. На улице давно стемнело, карнавал закончился. В небе расцвела розоватая полная луна. Они по-прежнему сидели на лавочке, погруженные каждый в свои мысли, и держались за руки, плотно переплетая пальцы. Никому не хотелось первым разрывать эту призрачную связь. - Пора домой, - тихо проговорил Какаши. - Хорошо. Обещайте больше не следить за мной исподтишка. - А ты обещай больше не ходить в квартал Учих. Они оба кивнули, прекрасно понимая, что ни один из них не сможет сдержать обещания.