Love falls in winter...

—... И ты все еще ищешь его? — в голосе друга слышится лишь усталость. — Я никогда не перестану его искать… — шепчет МинХо. — Прошло уже… Сколько? Пять лет? — Неважно, — вздыхает мужчина и поправляет неудобный галстук. — Я все еще люблю его… — А он тебя? — И он меня. Я уверен.       Они уже почти подъехали и МинХо в сотый раз проверил подарок для Джинни. В институте они хорошо дружили, но потом их пути круто разошлись. Она переехала в Австралию, вместе с Чаном и ЧанБином получив работу в крупной компании. Потом ушла в другую компанию, но связи с ребятами старалась не терять. Пару лет назад вышла замуж, а теперь вот устраивает вечеринку по поводу рождения своего первенца. И МинХо, волей судьбы (влекомый своими бесконечными поисками) оказавшийся в Сиднее и остановившийся у Чана, тут же получил приглашение. Отказывать было неудобно, поэтому МинХо тряхнул Чана на предмет экскурсии по нормальным магазинам и убил целый день на выбор костюма и подарков для счастливой мамочки, ее мужа и малыша. Ему почему-то отчаянно хотелось выглядеть сногсшибательно, а сердце ни с того ни с сего начало сбиваться с нормального ритма. Неужели сегодня он увидит всех самых близких институтских друзей? Интересно, как там Феликс? Открыл свой ресторан? А ЧонИн? Все-таки стал менеджером той группы, исполняющей трот? Хан уже вернулся из очередной поездки к родителям в Малайзию? «…Деньги переведи на этот счет. Надеюсь, больше не увидимся.» МинХо прикрыл глаза и тяжело вздохнул, отгоняя призрак прошлого. Кого он обманывает? Нет, он действительно рад будет увидеть друзей, но он не задумываясь променял бы сегодняшнюю встречу на один ЕГО взгляд… — Земля вызывает МинХо!!! — помахал перед глазами парня Чан. — О чем задумался? — О ком. — Хорошо, тогда о ком?       Красноречивый взгляд был вполне понятным ответом на этот глупый вопрос. — Действительно, о ком еще ты можешь думать… — Влюбишься — поймешь, — усмехнулся МинХо.       За окном падал снег. Крупные хлопья, как на самых рождественских в мире открытках, покрывали тротуары и прохожих. Они оседали на разноцветных гирляндах, украшающих небольшие магазинчики, и превращали их в волшебные огни, развешанные помощниками Санты. — Слушай, ты видел его последний раз пять лет назад. Откуда ты знаешь, что… — Я все еще люблю его, — отрезал МинХо. — Да я и не спорю. Но прошло столько времени. Он же уже стал совсем другим человеком. Наверное. — Это не важно. Главное — наши с ним чувства. — Слушай, друг, я до сих пор никак не могу в голове это уложить, — Чан аккуратно тронул машину, выезжая, наконец, из длиннющей пробки. — То есть, блин… Я, уж прости, очень смутно помню того парня. Помню, что он был одиночкой. Эдакой серой мышкой. Ни с кем не общался, одевался в какие-то бесформенные шмотки, носил жуткие очки… Мы же про этого парня, да? — Вы, как идиоты, предложили мне пари, а я, как еще больший идиот, согласился. И должен был за месяц, оставшийся до Рождества, влюбить его в себя. Да, мы про этого парня. — Хо, ты реально псих. Он же тогда просто исчез. Мы с ребятами думали, что ему кто-то про спор рассказал… — Он знал, — хмыкнул МинХо. — Догадался с самого начала. Flashback. — Я не идиот, поэтому я не верю, что один из самых популярных парней в институте вдруг заинтересовался мной. — Почему же? Ты симпатичный… Наверное… Ну, если одеть нормально… И укладку сделать…       Губы парнишки исказила ядовитая усмешка. — Я наверняка не в твоем вкусе. Так что твое со мной общение — наверняка результат спора. Либо ты уже проспорил и теперь выполняешь задание, что маловероятно, потому что есть множество гораздо более интересных вариантов, либо общение и есть предмет спора.       МинХо молчал, прикидывая, как бы ему вывернуться из этой неприятной ситуации. — И раз уж ты подкатил ко мне с комплиментами, значит, ты должен закадрить меня. И то, что я парень, тебя нисколько не смущает? — Любовь — это между душами, — МинХо выдал одну из самых своих ослепительных улыбок. — Какая разница, какие у этих душ тела? — Только вот ты что-то к дурнушкам раньше не подкатывал, — усмехнулся его собеседник. — Но это все несущественные детали. Выкладывай, в чем ваш спор и какова награда. — Зачем? — МинХо настолько удивился, что даже не попытался возразить касательно того, что спор действительно есть. — Затем, что я должен решить, стоит тебе помогать или нет. Ведь за свою помощь я потребую награду. Потому что я не по парням, а значит, играть придется серьезно. Да и от моей репутации гетеросексуала после этого не останется ровным счетом ничего. — Да кому ты нужен, обращать внимание на твою ориентацию… End of Flashback. — Ты не рассказывал… — Я много чего не рассказывал… — Например? — Например, что по поводу поцелуев мы спорили до хрипоты. И, в конце концов, сошлись на том, что каждый его поцелуй будет стоить мне десять долларов. — Сколько??? — опешил Чан и повернулся к МинХо. — На дорогу смотри, — осадил его друг. — Десятку. — Да ты ж через неделю уже зажимал его по углам на каждом перерыве… — А вечером, провожая его до дома, покупал ему на полторы-две сотни баксов еду и вещи. Он сам требовал, чтобы каждый день, чтобы не накапливалось много… Он не хотел ничего сильно дорогого. Он… — МинХо тяжело сглотнул и осекся. — Охренеть… — Чан в беспокойстве за друга сжал руль до побелевших костяшек, а затем снова ослабил хватку. — А потом я перестал считать. И он тоже. Мы просто заходили в магазины и покупали что-то. То, что ему хотелось. Знаешь, я предлагал ему лучшие салоны красоты и бутики, чтобы сбросить, наконец, шкурку гадкого утенка. Он же, на самом деле, очень красивый. Одеть, подстричь, может быть, покрасить. Но знаешь, что он отвечал мне каждый раз? — Что? — Что любовь — это между душами, — нежно улыбнулся МинХо, устремив невидящий взгляд на падающий за окном машины снег. — Так какая разница, какие у этих душ тела? — Действительно, — вздохнул Чан. — На рождество я подготовил для него подарок. Ужин при свечах, огромный букет роз и второй ключ от моей квартиры. — От той, что тебе родаки на поступление подарили? — Да, — кивнул МинХо. — Я хотел предложить ему переехать ко мне. И надеялся, что у нас будет наш первый раз… — Первый… что? — Чан опешил, но тут же встряхнулся, потому что на светофоре загорелся зеленый, а сзади уже начали сигналить. — Хочешь сказать, вы с ним ни разу не спали? — Нет. Для него это было непросто. Я был первым парнем в его жизни. До этого у него были только девушки. Так что… — Ну да, а тут ты такой весь из себя активный нарисовался, — фыркнул Чан. — Я тогда не собирался… Кхм… Активничать… — То есть ты мне сейчас говоришь, что готов был лечь под того парня? — СынМин! Его зовут Ким СынМин! Не парень… — мгновенно вспыхнул МинХо, но тут же потух. — Хмм… Где-то я слышал это имя… — задумался Чан. — Причем совсем недавно. — ГДЕ??? — мгновенно вцепился в него мертвой хваткой друг. — СИДЕТЬ! — рявкнул Чан и шустро припарковался, благо они только что подъехали к дому, в котором жила Джинни со своей семьей. — Ты в своем уме? А если бы я в столб вписался??? — Где ты слышал его имя??? — не унимался МинХо. — Да не помню я, — вздохнул Чан и наморщил лоб. — У меня сейчас на работе такая запара, что я и свое-то имя не всегда помню. — Чан, я его уже пять лет ищу… Я же ничего не пожалею для тебя, только вспомни. Помоги мне… — лихорадочно шептал МинХо. — Хо, о чем речь? Как только вспомню — сразу напишу тебе.       От безумного блеска в глазах друга Чану стало немного не по себе. — Знаешь, он не пришел тогда, — вдруг произнес МинХо и уставился на свои пальцы, сцепленные в замок на ремне безопасности. — Только сообщение прислал. Номер счета и короткая приписка: «Деньги переведи на этот счет. Надеюсь, больше не увидимся.». — Хо, прости, пожалуйста, но почему ты тогда думаешь, что он тебя любит? — осторожно уточнил Чан. — Ты не знаешь, как он меня целовал… Такая любовь, как у нас, бывает только в книжках… — Но такие слова не пишут тем, кого любят. — Я не знаю. Может быть, его заставили. Или что-то случилось. Или… Я не знаю. Знаю только, что мы любим друг друга. А когда я найду его, мы снова будем вместе. — Ты никому из наших не рассказывал этого, да? — Никому, — глухо ответил МинХо, а затем продолжил. — Он тогда забрал документы из института, съехал из комнаты, которую снимал, отключил телефон и заблокировал свои профили во всех соцсетях и мессенджерах. Я никак не мог связаться с ним. А со счета, который он оставил мне, деньги списались только через месяц. И ушли на счет его матери. — Матери? А она знала, где он? Или, может быть, друзья? — Друзей не было. А его мамаша-алкоголичка пропила, кажется, даже свои мозги. Потому что она уверяла, что ее сын сейчас не дома, потому что в школе у него продленка. — Это ж был последний курс университета, — хмыкнул Чан. — Вот-вот.       МинХо отстегнул, наконец, ремень безопасности, в последний раз провел рукой по пышному голубому банту, связывающему три подарочных коробки вместе, и вышел из машины. Около небольшого коттеджа стояло несколько машин, среди которых сразу узнавался монструозный джип ЧанБина и маленькая юркая машинка Феликса, на контрасте смотрящиеся как Пикси и Брут из забавного комикса, попавшегося недавно на глаза МинХо. Вместе с подошедшим Чаном, они двинулись к украшенной голубыми шариками входной двери. Полминуты, и музыку, играющую в доме, прорезала трель дверного звонка. Открыла сама хозяйка, прямо-таки лучащаяся счастьем и любовью ко всем вокруг. — МинХо, сколько лет, сколько зим, паразит ты такой!!! Почему не приехал на мою свадьбу? — весело взвизгнула молодая женщина, с ходу повисая у институтского друга на шее. — Чанни, привет, — бывшему коллеге достался чмок в щеку. «Приглашение на свадьбу Джинни отправилось в корзину даже раньше, чем он прочитал заглавие. Не до того сейчас. Кажется, он нашел след…» — Джинни, ты меня задушишь, и с рождением сына я тебя тоже поздравить не смогу, — прокряхтел МинХо, с нежностью обнимая подругу и все-таки проходя в дом. — Ты на пять лет пропал. За такое и задушить мало, — попеняла ему она. — А труп мой куда денешь? — фыркнул МинХо, снимая пальто и вешая его на вешалку. — Минни его в саду прикопает, — заливисто захохотала Джинни. — А Минни — это у нас… — МинХо красноречиво приподнял бровь, прося продолжить за него. — А Минни — это у нас мой муж! — Звала, милая? — из комнаты с бокалом в руке вышел молодой мужчина. — Да, дорогой, — засмеялась Джинни и легко чмокнула мужа в губы. — Я хотела тебя познакомить с моим другом. Мы с ним вместе учились в институте. Это Ли МинХо. — Очень приятно, — улыбнулся мужчина и протянул руку для рукопожатия. — Я СынМин. Хван СынМин. — СынМин, — обмирая от собственной догадки, спрашивает Чан, видя, как расширились глаза МинХо. — А до брака твоя фамилия была, случайно, не Ким? — Да, — мужчина согласно кивнул и пара прядей выпала из аккуратной укладки, перечеркнув лоб. — А что? — Да так, — нервно усмехнулся Чан и крепко схватил МинХо за локоть. — Мы сейчас придем, ребят, идите к остальным гостям.       Джинни и СынМин немного недоуменно переглянулись, но ушли обратно в комнату. А Чан схватил МинХо за подбородок, резко повернул его к себе и прошипел, глядя прямо в его глаза: — Не вздумай портить Джинни праздник! Она этого не заслужила! — Это он… — только и смог прошептать МинХо, а затем глубоко вдохнул и закашлялся. — Он, понимаешь? Переоделся, постригся, очки, наконец, снял. Он так изменился, но это все еще он. Я же говорил, он прекрасен… — Да, — вздохнул Чан. — Изменился он сильно. Я его за два года так и не узнал… *** — СынМо… Господи… Я, наконец-то тебя нашел…       На кухне не было никого, кроме них двоих. СынМин пошел за печеньками, которые нужно было вытащить из духовки, МинХо увязался за ним, а Чан технично отсек всех остальных, предварительно взяв с МинХо слово, что тот будет держать себя в руках. — Ох, извини, МинХо, я, вроде бы, и не прятался. Весь вечер около Джинни был, а уж ее даже в тысячной толпе найти легко, — улыбнулся СынМин, споро снимая печеньки на небольшой поднос. — Я тебя пять лет искал, — не слушая, МинХо схватил его за руку и прижал чужую ладонь к своей щеке. — И зачем, позволь спросить? Я исполнил все свои обязательства перед тобой, — не стал юлить и делать вид, что они не знакомы, СынМин, вытягивая свою руку из чужой хватки и возвращаясь к своему занятию. — Что? — опешил МинХо. — Срок вашего спора закончился. Наш с тобой договор тоже подошел к концу. Номер счета я тебе скинул. Что еще тебе могло от меня понадобиться? — С-спора? — сбивчиво прошептал МинХо. — У тебя склероз? — хмыкнул СынМин. — Ну, давай я тебе напомню. Вы с твоими идиотичными дружками поспорили, что ты меня в себя влюбишь. Я раскусил тебя в первый же день. И мы с тобой договорились, что я подыгрываю тебе, а ты за это переводишь на мой счет пять тысяч долларов. Было еще несколько дополнительных подпунктов, на которые ты спустил больше четырех тысяч сверху. Спор закончился двадцать третьего декабря. Я ничего не забыл? — Только то, что спором это перестало быть уже через две недели, — сдавленно прошептал МинХо, с больной надеждой вглядываясь в холодные глаза напротив. — Мы же любим друг друга… — Нет, МинХо. Я тебе с самого начала сказал, что я не по парням, помнишь? — Но… — Я тебя не любил, и ты знал об этом. Я играл свою роль в соответствии с нашим соглашением. А вот тебя тогда неслабо накрыло. Я понимал, что спокойной жизни ты мне не дашь, поэтому и исчез. И я надеялся, что без меня под носом эта твоя дурь быстро выветрится. Ведь, если смотреть объективно, я был самым стрёмным из всех, с кем ты встречался. — Ты был самым прекрасным, что было в моей жизни. И эти четыре недели… — Были, пожалуй, самой большой ошибкой в моей жизни, — отрезал СынМин. — Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? — Сейчас? — вскинул он бровь и, увидев кивок, фыркнул. — Раздражение, если честно. У меня, вообще-то, недавно родился сын, которого я безумно люблю. И родила мне его не менее безумно любимая мною жена. Джинни — мой ангел. Моя жизнь. Моя душа. И я не позволю призракам из прошлого портить ее праздник. Глаза мужчины блеснули сталью, а рука недвусмысленно легла рядом с подставкой для ножей. — Ты… — Не моргнув глазом. И закопаю в саду. Остальным скажу, что тебе стало нехорошо и я вызвал тебе такси. Ты ушел через заднюю дверь. — Но я же… — Ты достаточно попортил мне жизнь. Чтобы не носить позорное клеймо гея мне пришлось перевестись в другой вуз. Туда, где меня никто не знал и никогда обо мне не слышал. Думаешь, это было легко на последнем курсе? Мне пришлось съехать из комнаты, которую я снимал и переехать в другой район, потому что ты провожал меня до дома и целовал у подъезда, не взирая на то, что мне это не нравилось. Но тебе было плевать. Тебе-то все нравилось. Помнишь, что ты тогда говорил? «Ха, да пусть эти сучки завидуют тому, какого обалденного парня ты себе отхватил!» — Пусть завидуют… — едва слышно проронил МинХо помертвевшими губами. — Но знаешь что? — СынМин снял последнюю печеньку и взял поднос в руки. — Я тебя простил. За все это простил. Живи с миром, Ли МинХо. Живи с миром, будь счастлив, но больше, пожалуйста, не появляйся в моей жизни.       СынМин ушел в комнату к своей любимой жене и гостям, оставляя МинХо в одиночестве.

За окном падал снег. Такой мягкий и пушистый. Он был прекрасен. Он не знал, что погребает под собой остатки чьей-то разбившейся любви.