Закрой глаза, я буду рядом

Юнги зевнул, потягиваясь, и лениво прикрыл глаза, чтобы полежать в кровати ещё, но вся сонливость пропала, когда он осознал, что течка закончилась. Живот больше не тянуло, бельё не было влажным, да и в целом сознание прояснилось. Он поднялся и первым делом отправился в душ, чтобы смыть засохшую за ночь смазку. События течки обычно плохо запоминались, и он всегда был этому рад, вот только в этот раз… Что произошло между ним и Чимином? И как теперь себя с ним вести? С одной стороны, секс это не так уж страшно, особенно в течку, когда он помогает от боли. У него были альфы намного хуже Чимина, и ничего же не случилось, это не смертельно. А вот с другой… Юнги очень боялся неловкости или чего-то другого между ними. Ведь у них почти получилось установить теплые дружеские отношения, а течка могла всему помешать. Надо хоть что-нибудь вспомнить. Он стоял перед зеркалом в ванной целую вечность, стараясь найти на своем теле хоть какие-то следы секса, но ничего такого не было. Либо Чимин на эти несколько дней просто ушёл куда-то к друзьям, либо был очень нежен. Наконец он оделся и направился на кухню, откуда доносился приятный запах блинчиков. Чимин стоял спиной ко входу, и омега вдруг залюбовался его крепкой, сильной фигурой. Какой же он красивый. — Хозяин? — несмело позвал он, чтобы отогнать эти мысли. — Доброе утро, я почти закончил. Налей нам чай и садись. До конца моего отпуска ещё два дня, поэтому я даже слышать о кофе не хочу. Чимин улыбнулся ему как обычно, но это только сильнее сбило. Юнги налил чай, накрыл на стол и сел за него, кусая губы. Ему было слишком неловко заводить разговор о течке и своей способности забывать всё, что в это время случалось. Альфа не врач, да и не с каждым врачом это легко обсудить. — Как ты сегодня? Чимин присоединился к нему через пару минут, поставил на стол блины и начал кушать первым. — Ну… У меня всё прошло. Совсем всё, и воспоминания тоже. Его щеки горели от смущения, но голод пересилил, и он начал кушать блины с тягучим мёдом. — Значит, ты не помнишь эти несколько дней? Альфа вздохнул, и Юнги почему-то показалось, что он расстроился, но это длилось всего несколько секунд. — Тогда можешь не гадать: я ничего с тобой не делал, только обнимал. Мой запах помогал тебе от боли. Омега удивлённо замер. Все прошлые хозяева злились на то, что он даже в течку старался быть с ними рядом как можно меньше, становясь послушным только когда нуждался в разрядке. И вот он действительно искал успокоение в Чимине… От этой мысли у него перевернулось всё внутри. — Я по прежнему не буду трогать тебя без нужды, но если захочешь, то подходи ко мне в любой момент. Не стесняйся. *** Юнги прекрасно жил без лишних прикосновений почти двадцать лет, но вот после слов Чимина начал задумываться о том, насколько это может быть приятно. Порой, разговаривая с ним на самые обычные темы, он вдруг залипал на чужие руки и хотел почувствовать их на своих плечах. Иногда он и сам хотел прикоснуться к телу альфы, провести пальцами по его груди или даже обнять. Но альфа больше не заводил об этом разговор и даже за руку перестал брать. А сам Юнги никак не мог сделать первый шаг, ему было страшно столкнуться с насмешкой, пусть даже доброй. Да и он не слишком понимал, в какой момент это будет уместным. Посередине обсуждения фильма вдруг сделать несколько шагов вперёд и обнять — разве это не странно? А ещё на следующий день после течки он вспомнил кое-что, что теперь заставляло его постоянно краснеть в присутствии альфы. Он вспомнил, как поцеловал его в щёку и как после этого удивился самому себе. Это было импульсивно, совсем необдуманно, вот только в эти дни омега всегда поступал так, как обычно запрещал самому себе. — Ну вот, ты опять сильно задумался. Тихий смех Чимина вернул Юнги в реальность, где они ехали на очередной медосмотр. Как же он устал от этого. — Этот после течки уже предпоследний, а ЭКО мы можем сделать когда угодно, даже через пару лет. — Какое ещё ЭКО? Омега резко повернулся к нему, чувствуя, как внутри всё трепещет от паники. Да, врач говорил, что у него хорошие шансы, да, он и сам в глубине души хотел родить малыша, но Чимин… Конечно, он хозяин, он заплатил за него приличные деньги и имеет право распоряжаться его телом, как захочет, но Юнги и правда почему-то поверил, что между ними что-то вроде дружбы. — Ты не помнишь этот разговор? На лице хозяина отразилось удивление, а через мгновение он смущённо отвернулся. — В общем, в течку ты завел разговор о том, что хотел бы не только воспитывать, но и родить мне ребенка самостоятельно. Прости, я не подумал, что об этом ты тоже забыл. Ты можешь подумать над этим, я не буду давить. — Да, я… Я бы хотел подумать. Юнги резко выдохнул и полез в карман за карамелькой, чтобы, рассасывая её, немного успокоиться. Это насколько сильно омега внутри него доверяет Чимину, что способен поделиться настолько сокровенным?.. — Можешь не спешить, я могу зачать ребенка ещё лет сорок точно. — Но у меня на это меньше времени, только двадцать пять-тридцать. Юнги захихикал, окончательно разряжая обстановку ответной шуткой. *** Альфа с перекошенным от ярости лицом взмахнул плетью, и Юнги едва успел прикрыть руками живот. Только не туда. Только бы защитить малыша. — Пожалуйста, хозяин, только позвольте мне родить! Я клянусь, что буду делать всё, что вы захотите, ни тошнота, ни большой живот не помешают. Только… Только сохраните его. Он опустился на колени и даже не попытался избежать нового удара, только закричал, когда плеть рассекла щёку до крови. Слёзы попадали в царапину и сильно жгли, но это было последнее, что его заботило. — Я всё равно не позволю тебе его оставить. Даже если ты родишь, ребёнок отправится в приют прежде, чем ты возьмёшь его на руки. Хозяин усмехнулся и подошёл к нему вплотную, а затем надавил ногой в грубом ботинке прямо на живот Юнги, заставив его замереть. — Но если ты согласен, то хорошо. Малейшее непослушание с твоей стороны — и выродок отправится в мусорное ведро, где ему и место. Омега едва подавил громкий всхлип. Он уже любил своего малыша, даже если ему было только два месяца, и слушать такое было безумно больно. — Я сделаю что угодно. — Тогда соси. Юнги взял мягкий и отвратительно пахнущий член альфы в рот и закрыл глаза, стараясь думать о чем угодно, кроме рвотного рефлекса, который до сих пор не мог никак побороть. Но двигаться в своём темпе ему не дали, схватили за волосы и начали двигаться самостоятельно. Он сначала старался сохранять спокойствие, но постепенно внутри начала назревать злость, а вместе с ней нехватка воздуха. — Сам знаешь, что будет, если начнёшь кашлять. Он старался успокоиться, начать дышать через нос, побороть тошноту, но вдруг челюсть свело судорогой, и он уже понимал, что ничего не выйдет. Может, тогда хоть напоследок причинить насильнику как можно больше боли? А дальше хоть умереть. Юнги глубоко вдохнул, зажмурился и резко сжал зубы. Вой, полный боли и ярости, ему даже понравился. *** Он проснулся, задыхаясь от слёз и боли в груди. В комнате было всё ещё очень темно, поэтому призраки прошлого не спешили отступать. Позабытые за эти четыре года подробности одна за другой всплывали в голове, вызывая новые и новые рыдания. Чтобы отвлечься, Юнги на цыпочках направился на кухню, где поставил чайник и достал купленный специально для него горячий шоколад. Он заметил, как сильно у него дрожат руки, только когда начал засыпать порошок в чашку. Омега не спеша пил сладкий напиток прямо на кухне и понимал, что возвращаться в свою комнату после того, что там пережил, никак не хочет. Наверное, придётся спать в прохладной гостиной на диване, потому что пойти к Чимину слишком нагло. Уже светало, когда он направился в гостиную и неожиданно встретил там спящего хозяина. Рядом с диваном лежал выключенный ноутбук. Кажется, Чимин снова работал настолько допоздна, что ему не хватило сил дойти до собственной спальни. — Зачем же вы так… Юнги закусил губу и осторожно поднял ноутбук с пола, чтобы положить его на стол, а затем укрыл альфу теплым пледом. В свою спальню ему доступ закрыт, в спальню хозяина тем более, значит, остаётся только пол здесь. Или… Если спать осторожно и встать пораньше, то Чимин же не узнает, что он спал рядом? Диван достаточно большой, а запах кедра так успокаивает… Он осторожно лёг на самый край, повернулся к альфе и закрыл глаза, чувствуя, как тревоги постепенно отступают.