Солнце в новогоднюю ночь

Антону часто хотелось уединиться с Арсением, хотелось просто быть рядом с ним, касаться его, заглядывать в голубые глаза, видеть улыбку и часто серьёзное лицо, за которым скрывалась мягкая натура. Но делать это было страшно… Страшно показаться странным, страшно быть отвергнутым. Парень считал, что лучше держать всё это при себе. Приближался Новый год, и обманывать себя, что не хочется провести его вместе с Арсом, было бы глупо. «У него уже сто процентов есть планы, как Новый год провести…» — это мысль часто крутилась в голове у Шастуна и каждый раз не могла не расстраивать. Закончилось очередное выступление ребят. Они собирали свои вещи, и неожиданно Серёжа спросил: — Ребят, а Новый год как встречать будете? — закинув портфель на плечо, парень посмотрел на друзей в ожидании ответа. — О, я с семьёй. Ну, думаю, вы ожидали этот ответ, — Дима слегка рассмеялся. — С родственниками, наверное, — ответил Антон. Конечно, ни о каких родственниках он не думал, но что он ещё мог сказать? — А я даже как-то не думал. С близкими или друзьями… Ничего особенного, — Арсений слегка улыбнулся, но в улыбке этой словно читалась какая-то печаль, которую заметил Шастун, ведь он часто смотрел на парня и быстро мог понять, что значит та или иная его улыбка. — Ну, вижу, какие-никакие планы у вас есть. В любом случае, желаю хорошо вам отметить, — Дима обнял каждого из друзей и направился к выходу, Серёжа сделал то же самое. Антон было последовал за друзьями, но задержался на выходе. «У него нет планов… Он не думал… Если предложить ему провести Новый год вместе… Нет, Антон, тупая идея. Он найдёт тех, с кем ему будет лучше», — это была малая часть мыслей, которые пронеслись в голове у Антона. Так и не решившись сказать что-либо Арсению, он выдохнул и ушёл. На душе было тяжело, словно он упускает шанс быть… Счастливым? И встречать праздник он всё же будет в одиночестве… Вот и оно, тридцать первое декабря. У кого-то уже давно стоит дома ёлка. Красивая ёлка, украшенная всякими побрякушками. Висят гирлянды и мишура. На столе стоят салаты, бутерброды, мандарины и прочие блюда, которые нельзя трогать до биения курантов. Но квартира обычно весёлого и жизнерадостного Антона не подходила под это описание. Чувство вины поселилось в его голове. А слово «идиот» в свой адрес он повторил уже сто раз. Желания делать что-либо особо не было. — Сегодня праздник? Значит, разрешаю себе… Ничего не делать весь день, вот… — со стороны это, наверное, звучало забавно и немного по-детски, но Антону не было смешно. Слёзы застилали глаза и скатывались по щекам парня. Неожиданно для себя Шастун осознал, что уснул на пару часов. Неудивительно, ведь он так измотал себя всеми этими мыслями, не давая отдыхать себе даже ночью. На часах было восемь вечера. «Немного осталось», — подумал парень и опустил взгляд вниз. Раздался телефонный звонок. Забывшись, Антон даже не посмотрел на то, кто звонит ему: — Привет, слушай, Антон, можешь срочно приехать сейчас? — голос был быстрым и взволнованным, что напугало Шастуна. — Арс, ты что ли? Что случилось? — он явно не понимал, что происходит. — Я на месте расскажу. Просто приезжай, — закончив свою фразу, Арсений сбросил. Антон не долго думая собрался, вызвал такси и поехал к другу. Вот он уже заходит в подъезд и поднимается на нужный этаж… Арс встретил друга и после того, как тот снял тёплую одежду, сказал: — Ты можешь сейчас закрыть глаза, дать мне руку и пойти за мной? — спокойно сказал Арсений. — Подожди, что? Ты сказал приехать к тебе, и я думал что у тебя что-то случилось, — Антон говорил очень нервно и, можно сказать, раздражённо, но это лишь потому что он очень волновался за Попова. — Я понимаю тебя, но просто доверься мне, хорошо? — голос Арсения успокаивал, а сердце начинало биться быстрее, но уже не от страха и переживаний. Антон в шутку закатил глаза, после чего кивнул и наконец прикрыл веки. Арс взял руку парня и повёл за собой. В этот момент уши Антона начали краснеть. — Всё, открывай, — какое-то волнение захлестнуло Шастуна и, открыв глаза, он на мгновение оторопел от увиденного. Комната, в которую Арс привёл его, была вся украшена гирляндами и мишурой. Почти в центре стояла красивая ёлка. Свет был выключен. Полумрак, который создавали огоньки, очаровывал и даже пьянил. На диване были плед и подушки, приготовленные для комфортного просмотра фильмов, на столе располагались шампанское и мандарины. — Это… Это ты для меня так?.. — Антон был растерян и поражён. — Ну, а для кого же ещё, Тош? Просто сначала мне вообще не хотелось отмечать Новый год. У меня не было новогоднего настроения и всё такое. Да и не знал, с кем… Хотел предложить тебе, но ты сказал про родственников. Конечно, я поверил тебе где-то на шестьдесят процентов, поэтому и позвал поздно. Но смотрю… Ты не особо-то и занят был, — Арсений поднял глаза на парня и увидел слезу, которая предательски скатилась вниз. — Эй, Тош, всё хорошо? — обеспокоенно спросил Попов и взял за руки Антона. — А? Да, да… Просто… Знаешь, я ожидал, что проведу Новый год, ну. Просто сидя перед телевизором или вообще во сне, хах… Знал бы ты… Как я счастлив. Арсений вытер слезу с щеки парня: — Я знаю… Всё, не плачь, — Арс улыбнулся и потянул Антон за собой, к дивану. — О, мандаринчики! А есть мы что будем?.. Я голодный просто… — Антон неловко улыбнулся и посмотрел на парня. — Можем приготовить салат ну или ещё чего-нибудь. Парни пришли на кухню и вскоре поняли что для оливье у них не хватает продуктов. — Пошли в магазин, мы ещё успеем, — сказав это, Арс уверенно кивнул и начал одеваться, а за ним и Антон. Они быстро дошли до ближайшего продуктового и купили всё, что надо… А ещё бенгальских огней. Арсений сначала спрашивал, зачем они, но стоило Шастуну взглянуть на парня своими щенячьими глазами, и он уже не мог устоять. Специально он это делал или нет, Арсения не беспокоило. Он увидел в глазах Антона столько радости, что сам стал невольно улыбаться. Вот они вернулись домой, и уже стояли на кухне. — Класс, мы готовим вместе! Что может быть лучше? — сказал Антон и широко улыбнулся. За окном уже давно стемнело, и солнце явно было где-то далеко, но у Арса оно было рядом — сидело перед ним на кухне, разбирало продукты, смеялось и снова искренне улыбалось. — Не-ет, мы зажжём их позже, — говорил Арсений на просьбы Антона. — Тебе бы всё да сразу. Давай сначала всё приготовим. Шастун согласился и начал нарезать продукты, пока Антон возился с банкой зелёного горошка. Прошло где-то полчаса, и на столе уже стояло оливье. Парни разложили его по тарелкам и ушли в комнату. Время близилось к двенадцати, телевизор играл на фоне, они что-то весело обсуждали и ели только что приготовленный салат. Вскоре пришло время для бенгальских огней. Шастун внимательно смотрел на огоньки, а Попов — на него: — Ты снова улыбаешься. А твои глаза горят, и краше их не найти. — Чт… Что?.. — Антон взглянул на парня растерянно, а его щёки мгновенно покраснели. — Искренне ты давно не улыбался… В глазах Арсения было так много тепла и любви, что Антон не мог перестать смотреть в них: — Похоже что я сильно загнался из-за… — он резко остановился, понимая, что если продолжит говорить, то расскажет и о своих чувствах. — Из-за?.. — повторил Арс. — Я… Я не могу сказать… Точнее, не знаю… Я… — Шастун встал с дивана, начал ходить по комнате и в конце концов сел, прижавшись спиной к стенке. Арсений встал и осторожно подошёл к парню, надеясь на разрешение сесть рядом. Антон не был против. — Хэй, Тош… Ты можешь мне рассказать. Всё хорошо. Что бы ты не сказал, я не отвернусь от тебя, я буду рядом, — пусть эти слова могли быть банальными, но это то, что хочет услышать, наверное, каждый в трудную минуту. — Даже если я скажу, что люблю тебя, хочу обнимать, ловить твой взгляд, касаться твоих рук, и загнался из-за того, что был уверен, что Новый год ты проведешь с компанией, которая будет куда лучше меня, — заплаканные глаза сначала быстро посмотрели на Арсения, но взгляд тут же опустился в пол. — Конечно… Знаешь, Тош… Я знал… Что нравлюсь тебе как минимум. Твои взгляды, сложно оставить их незамеченными, и ты часто стараешься быть ближе ко мне и касаться как-то… Вообще, я всё это замечал. И тогда, когда ты остановился у выхода, ты не решился позвать меня. Такой милый, наивный, жизнерадостный. И я люблю в тебе это, твои зелёные глаза, твою улыбку и тебя, — парень не давал Антону и шанса сказать что-нибудь. Но когда он закончил, Шастуна переполняло море чувств. Он так и не верил до конца, что это происходит с ним, здесь и сейчас, и это не сон, и он сейчас не проснётся один в своей квартире — А насчёт компании… Совсем уже да? Ты… Ты для меня лучше всех. Запомни это, хорошо? В ответ Антон кивнул и улыбнулся тепло и солнечно — так, как он обычно улыбается. Хотя, нет, не обычно, а так как он улыбается только с Арсением. Начали бить куранты, на часах была ровно полночь. Парни налили себе по бокалу шампанского. — Давай на брудершафт? — сказал Арс, и Антон посмотрел на него явно желая что-то спросить, но не успел. — Давай-давай, — не умолкал Попов. Всем известно, что после брудершафта обычно целуются. В любом случае, им точно было известно. Выпив, Арсений бросил быстрый взгляд на парня и поцеловал его. Поцеловал быстро, словно дразня, зная, что Антону этого будет мало. Попов отошёл, сел на диван и начал что-то искать в телефоне. «Ну уж нет!» — промелькнуло в голове у Шастуна и через пару секунд он уже сидел на парне и жадно целовал, словно теперь его губы — это кислород, которого всё время мало. На секунду Антон отстранился и просто посмотрел в глаза Арсения. Ему даже говорить не надо было «люблю тебя» — всё и так читалось во взгляде — Пошли танцевать. Я музыку нашёл, — с усмешкой сказал Попов. «Ну вот, он опять меня удивляет!» — подумал Антон. — Пошли, — произнёс он. И они танцевали. Танцевали медленный танец, как бы не было это банально. Арсений был хорош в танцах. Проще было бы сказать, в чём он не был хорош и… Не найти этого. Антон снова восхищался им. Без зависти. Да, тут ей вовсе не было места. К Арсению он испытывал самые светлые чувства, и восхищение не было исключением. — Спасибо тебе, — на душе у Шастуна было тепло и спокойно. А как ещё может быть рядом с любимым? — Да ну, это же… Это же такая мелочь. Но я рад. Знал бы ты, как я рад, что вот мы сейчас тут вдвоём просто танцуем, и всё хорошо, — голос Арса был спокойным и таким нежным. — Но это ведь… Закончится, да?.. — с каким-то опасением сказал Антон, боясь нарушить идиллию. — Праздник? Да, он закончится. Но между нами всё только начинается.