Ради мира

            Воздух пах пеплом и дымом. Все вокруг было настолько серое и безжизненное, что в груди ныло от воспоминаний о чистом синем небе и пении птиц. Вместо них теперь тихий плач скорбящих и стоны умирающих под черными клубящимися облаками.             От некогда живого, цветущего города остались лишь воспоминания да догоравшие руины.             Грей сглотнул горькую слюну и сморгнул выступившие на глазах слезы. Ему было жарко — будто пламя продолжало гореть вокруг него, кусая полы плаща и носки сапог.             В горле встал ком, зверски хотелось пить. А ещё хотелось смыть с тела всю грязь, лечь в чистую прохладную постель и проспать как минимум несколько недель. Но Грей продолжал идти, несмотря на боль и усталость, сжимая зубы и стискивая в руках кинжал.             Когда он поднялся в тронный зал, Нацу был там. Он стоял в полном одиночестве, кажется, позабыв обо всем на свете. Пока за его спиной умирал целый город.             — Ты здесь, — он словно очнулся и обернулся — Я ждал тебя.             Конечно, он ждал.             — Я надеялся, что ты придешь, — Нацу всегда смотрел на него так: с любовью и лаской, мягко растянув губы в нежной улыбке, какую Грей видел каждый раз, когда совершал что-то глупое и самоотверженное. Грей любил эту улыбку. Он любил человека, дарившего ему эту улыбку. Но…             — Ты понимаешь, что сделал? — в хриплом от жажды Грея голосе прозвучала хрупкая надежда.             «Пожалуйста, скажи, что это было помутнение рассудка. Скажи, что ты сожалеешь. Скажи, что ты ни в чем не виноват. Что такого больше не будет. Пожалуйста, скажи».             — Разве ты не понимаешь? — с искренним удивлением спросил он, и Грей почувствовал, как внутри него что-то с оглушительным хрустом надломилось. — Зереф может быть где угодно. Он умело прячется среди людей. Мы должны уничтожить его любой ценой.             Грей давно подозревал, что что-то не так. Только никак не мог понять, в какой момент все пошло под откос. Когда это яростное желание сжить Зерефа со свету переросло в необузданную одержимость уничтожить все, что связано с ним и его злобными тварями? В какой момент его сострадательный Нацу превратился в кровожадного монстра, готового пойти на все ради достижения своей цели?..             Хотя… это было уже не важно.             То, что стояло перед ним, утратило всякую человечность. Это было нечто жестокое и полное ненависти.             Грей ощутил, как ноющая боль в груди стала еще сильнее. Настолько, что дышать было практически невозможно. Все его тело била дрожь, и Грей надеялся, что она осталась незаметной. Он подошел настолько близко, что Нацу пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.             Зелень его глаз обратилась в янтарное пламя, под которым гибли люди — женщины, дети, старики. Все они были невинны, но Нацу предпочел уничтожить их. Просто потому, что они были потенциально опасны.             Грей надеялся отыскать в этих безумных глазах хотя бы намек на сожаление или сострадание, но не нашел ничего, кроме обожания и триумфа.             Он притянул Нацу к себе и прижался лбом к его лбу.             — Да… — тихо произнес он. — Да, прости. Понимаю. Прости.             — Тебе не за что извиняться, — теплая рука легла не его щеку. Нацу прикрыл глаза, наслаждаясь интимным моментом их редкого уединения, и Грей понял, что это единственный шанс. Либо сейчас, либо никогда.             Через минуту он уже качал безвольное тело на своих руках и молил Богов о милости. Но никто ему так и не ответил.