Моток старенький плёнки.

Голос чей-то смеется: прекрасно, Другой полушепчет: смешно. Я слышу ещё один :это опасно, Но мне то совсем все равно. Я просто иду, куда ноги ведут И плевать, что дороги размыты. Мне хочется плакать, и слезы текут, И счастье, и радость забыты. Одни лишь эмоции правят сейчас, А я все иду просто прямо. И пусть мой душевный огонь не погас, Сейчас озоряют путь раны. И снова тот голос с насмешкой звучит: "Куда же идёшь ты теперь? Не ты ли сказала "Уже не болит, прошёл мой период потерь"?", А я отмахнусь от него как от мухи, Не зная что отвечать. Все счастье моё оказалось лишь слухи, Я снова хочу убежать. Душа вновь страдает, и сердце болит, И в скрылись все старые шрамы. И голос охрипший опять говорит: "Ты снова укрылась сетями? А как же "Я больше не буду страдать? Ведь есть у меня мой спаситель"? Куда же он делся твой старый рыбак, Чужих душ и ран потрошитель?", И снова молчанье, и вновь тишина, И слышно лишь всхлипы и горе. Вот вновь накатила той муки волна, И вновь мир играет в миноре. "Тебя так не хватет на жизнь после пыток, Не сможешь ты к свету вернуться. Прошу успокойся, и тема закрыта... "- Пытается глас заикнуться. " А можно ли жить после пыток вообще? Возможно ли быть мне счастливой?", Вопросы давно те забыты в плюще, Как не была я бы пытлива. "Молчанье и слезы - вот твой предел, А ты говоришь здесь о счастье! "- Вдруг старческий зов мне тихонько пропел, Сказав о своём мне участь. И вдруг все как будто легло и уснуло, Как будто в часах шестерёнки. Я кончиком пальца слезинку смахнула, Убрав маток старенький плёнки. И вот словно компас на путь указал На самой последней ступеньки, Я вновь развернулась услышав сигнал, Сменив страх на счастья оттенки.