цветущий кацбальгер

Даже через прицел винтовки Ким Сокджин красивый. Юнги облизывает пересохшие губы, провожая его взглядом. Человек ходит по офису, держа телефон у уха, почему-то яростно размахивая руками. Сокджин юрист и известный правовой защитник. Он наступил на больные мозоли многим могущественным людям. Такое поведение кто-то бы назвал неимоверной смелостью и стойкостью. Юнги же называет это дуростью. Он сам взял заказ около полутора месяцев назад. И почти выполнил его, почти. Чужая жизнь была в его цепких, когтистых лапах. Юнги прятался за шторкой ванной комнаты, наблюдая за тем, как сонный, едва стоящий на ногах человек, чистил зубы, взяв упор на раковину так, будто мог вот-вот рухнуть на пол. И его взлохмаченные, тёмные волосы; его бледная, покрытая веснушками, кожа; его раскосые, карие глаза; его розовые, невозможно-пухлые губы; его запах; его сладко-невинный аромат… Всё это вскружило голову настолько, что у Юнги впервые в жизни дрогнула рука. Короткий меч, который он любил применять в ближнем бою, не омылся кровью. Юнги отступил и, мало того, стал следовать за этим человеком, словно тень. — Началось, — шепчет он себе под нос, стоически выдерживая солнечные лучи, которые обжигают его затылок и шею. Он знает, что кожа давным-давно приобрела красноватый оттенок, но всё равно не смеет менять удобное место дислокации. — Иди сюда. Как назло тень скользит за поворот, исчезая в кишке коридора, и палец Юнги, уже готовый жать на курок, вздрагивает, останавливаясь на полпути. — Твою мать, — сердится он, хватая в руки свой любимый «кошкодёр». У него есть не больше двух минут на то, чтобы оказаться на другой стороне улицы, подняться на нужный этаж и проскользнуть в офис. Он справляется, почти справляется. У Сокджина раскраснелись лицо и вздулись вены на шее. Его ноги безвольно елозят, пока верёвка натягивается всё туже. Человек, скрывающий своё лицо за маской, замечает Юнги слишком поздно, чтобы противостоять. Мин привычно орудует коротким мечом, распарывая чужой бок, затем рванув вниз лишь для того, чтобы пропахать живот от правого подреберья в самый низ. Бездыханное тело валится на пол, заляпывая дорогой светлый ковёр тёмно-красным. Сокджин ловит воздух ртом, Юнги помогает освободиться от верёвки, вглядываясь в его расфокусированный взгляд. Он оглядывается вокруг, пока не находит графин с водой. Приходится оставить дезориентированного человека, чтобы затем напоить. — Кто ты? — хриплым, сдавленным голосом, скрипит Сокджин. Юнги позволяет себе запустить пальцы в его пушистые тёмные волосы. Они оказываются такими же, какими он их представлял. — Тш-ш-ш, просто пей, — вновь поднеся стакан к чужим губам, просит Мин. Сокджин слушается, но быстро захлёбывается. Юнги старается так очевидно не принюхиваться, но ничего с собой поделать не может. Пахнет сладостью и кровью. Его любимые ароматы. Смерть и секс. — Кто ты? — всё никак не может успокоиться человек. — Что происходит? Меня, что… Хотели… Хотели убить?.. Юнги не сдерживает насмешливое фырчание, засветив свои острые клыки. Он поглаживает голову Сокджина, словно тот несмышлёное дитя. — Ты разгневал многих людей, солнышко. Сам как думаешь? Лицо Кима бледнеет пуще прежнего. Пересохшие, прикушенные губы распахиваются, примагничивая к себе взгляд. Юнги бы их прямо сейчас зацеловал. Но он не может. Не в этой глупой ситуации. Всё, что он может — потянуть Сокджина за руку, поднимая на ноги, и довести до дивана. — Не переживай, я тебе помогу, — обещает он, умалчивая то, что и свою выгоду поимеет. Ведь уже не сможет держаться на расстоянии.