Пересядь с иглы социального одобрения

Пашин обжигающий взгляд Миша чувствует лопатками все время, пока Лёша его бреет. Паша сидит на стиральной машине молча, Миша слышит только его дыхание, которое, кажется, с каждой минутой становится только тяжелее. Лёша мягко просит не дёргаться, развести пошире ноги, убрать руки, осторожно (профессионально?) водит бритвой, стирает остатки пены влажным полотенцем, чуть царапает короткими ногтями кожу, привлекая Мишино внимание. Миша уже почти скулит: – Лёш, ну, может, я сам, а? Это, конечно, все часть игры, но даётся она ему как-то слишком уж нелегко. – В следующий раз? Непременно, - Лёша едва ощутимо касается губами его бедра. - А пока дай о тебе позаботиться. «И о нас,» - мысленно добавляет Миша. «Давай покажем, как нравится нам,» - думает он же. Не то что бы Мише в этом хоть что-то не нравилось. В душ ему «разрешают» сходить самому. Паша все так же продолжает сидеть в углу ванной, Лёша идёт стелить постель. Мише под Пашиным взглядом кажется, что его сейчас съедят. Пожалуй, если он не хочет выслушать миллион шуток в ближайшие минут 20, рассказывать Паше о такой ассоциации не стоит. Вытереться Миша не успевает. Паша сгребает его сразу, стоит выйти из душа. – Паш, я же мокрый весь! – смеётся Миша, пихая его в бок. – Угу, – интеллектуально отвечает Паша, собирая языком капельки с его ключицы. Сжимает руку на ягодице, проводит пальцами по ложбинке: – Гладкий какой. Миша всхлипывает ему в плечо, до побелевших костяшек сжимая в пальцах футболку на Пашиных боках. – Паша, фу! – слышится Лёшин голос из спальни. – Не доводи Мишеньку раньше времени! «Кто бы говорил,» - думает Миша остатками плавящегося мозга. Паша рычит и слишком уж легко закидывает его на плечо. Миша только взвизгнуть успевает. Лёша уже сидит на кровати и, вероятно, усмехается, смотря на них, как на двух малолетних идиотов. Миша, которого так же ловко перебрасывают с плеча на подушки, осторожно придержав под затылок, рассмотреть не успевает. – Принёс добычу? Вот молодеееец! - тянет Лёша, поглаживая Мишу по гладко выбритой груди. Результаты его работы ему явно нравятся. Миша, как человек с не самой лучшей вестибуляркой, все ещё пытается вернуть мир на место. Паша наклоняется над ним и неожиданно заботливо спрашивает: – В порядке, Миш? Миша прикрывает глаза предплечьем (такой Паша, кажется, ещё больше смущает), кривовато улыбается: – Нормально. Но ещё немного - и могло укачать. Кто-то из них целует его в запястье. Кто-то гладит по животу. – Извини. Учтём. Мише иногда хочется выть от того, какие они, блин, оба заботливые. Наверное, вот это вот отчасти потому, что взрослые. У его сверстников такие трюки пока получаются очень редко. Заботливые, нежные и пиздец горячие, как с этим жить вообще?.. Миша решает отложить поиск общего теоретического ответа на этот важный вопрос и выгибается, стараясь потереться о гладящую его руку. Лёша хмыкает, тянет: – Какой отзывчивый, – проводит рукой по его животу снова, едва касаясь, обходит вниманием стоящий член (Миша хнычет), сжимает пальцы на внутренней стороне бедра, заставляя отвести ногу в сторону. – Гладкий, как тебе нравится, Паш. Миша уверен, что покраснел он уже полностью. Кончики ушей так вообще огнём горят. Кажется, если открыть глаза, огнём сгорит уже он весь. Паша целует его в подбородок. Потом вес перемещается куда-то к ногам и Миша пытается не думать, что Паша тоже смотрит. Он считал, что ни стыда, ни комплексов у него давно нет? Черта с два! К такому жизнь его явно не готовила. Матрас прогибается, когда Паша забирается на него с ногами и устраивается. – Поможешь? Миша косится на Лёшу из-под руки: тот кивает и улыбается Паше с такой любовью, от которой сердце ныть начинает. Лёша наклоняется к нему, подхватывает за плечи: – Иди сюда, Мишенька. Миша послушно садится и жадно тянется за поцелуем. Такой любви, как Паша, он, конечно, заслужить ещё не мог, но и того, что есть, пока хватает с избытком. Лёша ему с энтузиазмом отвечает. За него очень хорошо цепляться, а Мишу уже давно так ведёт, что это ему жизненно необходимо. Паша гладит его по бедру, прикусывает колено, требуя обратить на себя внимание. – Вы, конечно, отлично смотритесь, – Миша кокетливо поводит плечами, вжимаясь в Лёшу плотнее. – Но я хочу, Миш, чтобы ты сел мне на лицо. Кажется, сердце у Миши пропускает удар и падает куда-то в живот. – Хочешь? – Лёша обнимает его, смотрит внимательно в глаза. Миша закусывает губу и кивает. Получается вообще не ловко-красиво, как в студийном порно. Пока Лёша помогает Мише устроиться так, чтобы им всем троим было удобно, Паша успевает пошутить про «пересядь с иглы общественного одобрения». Миша нервно ржёт, утыкаясь лицом Лёше в шею. Кажется, это даже немного похоже на истерику, потому что Лёша укоризненно шлепает Пашу по лбу. – Чтооооо? – возмущается тот. – Ну, Лёш, ты ещё скажи, что трахаться на серьёзных щах надо! – И то верно, – фыркает Лёша, гладя Мишу по волосам. – Главное, ещё про светящиеся презервативы не вспоминай. – А что было со светящимися презервативами? – интересуется Миша. – А это мы тебе потом расскажем! – ржёт Паша. – Ты уже присаживайся, Мишенька! Кажется, ещё минут пять они ржут. А потом Паша тянет Мишины бедра к себе, а Лёша очень серьезно просит так и держать руки на его плечах. Миша всхлипывает и даже, кажется, слышит, как хрустит его позвоночник, когда его выгибает от первых же движений Пашиного языка. Лёша успокаивающе гладит его по бокам и бёдрам, целует в подбородок, в крепко зажмуренные глаза, рассказывает, какой Миша хороший, послушный и отзывчивый. Миша тянется к нему сам: царапает пальцами спину, запускает руку в волосы на затылке, чтобы наконец напроситься на полноценный поцелуй. Хнычет, едва оторвавшись от Лёшиных губ: – Лёш, Лёшечка, я так не могу, пожалуйста, можно? Лёша улыбается ему: – Поможешь, Миш? Миша заполошно кивает, вылизывая подставленную ему ладонь, втягивает два пальца в рот, чуть прикусывает их, пропускает в горло до костяшек, смотрит на Лёшу чёрными от расширившихся зрачков глазами. – Ты бы его сейчас видел, Паш, – вздыхает Лёша, – Мишенька, ты такой красивый. Паша издаёт звук, который при определённой сноровке можно расшифровать как «в следующий раз посмотрю». Миша с похабным хлюпаньем выпускает изо рта Лёшины пальцы, облизывается, тянет: – Лёёёш? Ему не приходится поросить дважды: Лёша обхватывает ладонью его член, дрочит болезненно медленно. Миша пытается толкаться ему в руку сам, но тут уже Паша ловит его бёдра, удерживая так, как удобно ему. Миша скулит, роняет голову, упираясь лбом Лёше в плечо, но руки убрать и помочь себе сам не смеет. Бёдра у него уже дрожат, под зажмуренными веками начинают сверкать искры. Лёшин вопрос он понимает не сразу, тому даже приходится легонько куснуть его за ухо: – Миш, скажешь, чего ты хочешь? – Хочу быстрее. – Хорошо. Лёша дрочит ему быстрее, оглаживает большим пальцем головку, кусает Мишу за шею. Этого Мише оказывается более чем достаточно. Он хнычет, дёргается сильнее и кончает Лёше в руку. – Молодец, Мишенька, хороший мальчик, – Лёша гладит его по спине, тянет на себя. Миша послушно приподнимается, продолжая все так же висеть у Лёши на шее. Шевелиться сил вообще нет. Чувствует нежный поцелуй в плечо: – Ты как? – Паша накрывает руки Лёши на его боках своими. Мишу язык почти не слушается. Он, кажется, к небу присох, но он собирается с силами: – Хорошо, – Миша сглатывает остатки слюны. – Принеси, пожалуйста, попить и трахни меня, Паш. Пальцы на его боках сжимаются. – Уверен? – Уверен. Хочу вас обоих. Позже они лежат втроём, сплетясь в тесный клубок. Миша, снова напоенный водой и обтертый влажными салфетками, прижимается спиной к Лёшиной груди закидывает руку и ногу на Пашу. Глаза слипаются напрочь. – Люблю вас, – выдыхает он куда-то Паше в шею. – Мы тебя тоже, Миш, – отвечает Паша, а Лёша согласно целует его в затылок. Кажется, для счастья Мише этого более чем достаточно.