одуванчики.

чифую уже не чувствует ничего, не хочет. слёзы текут непроизвольно, он не двигается и даже не пытается. вокруг громкие возгласы, но все как будто под водой, приглушённо. мацуно отключается, может, это даже к лучшему.

* * * * *

все пошли в расход, смысла находиться здесь больше нет, собрание окончено. казутора выпроводил всех, но сам, от чего-то, остался. он присел рядом с избитым чифую на корточки, взял его руку и нащупал пульс, вроде живой. - ты там как? чифую же? ответа не последовало. ханемия уселся на пол, поджав колени, разглядывая лицо парня. весь в синяках, крови и собственных слезах, лежит без движения. но всё равно очень красивый, казутора видел его в нормальном состоянии, так что точно в этом убеждается. старший поднимается с места и уходит в каморку, где рыскает в поисках аптечки. ему, вроде, все равно, но, вроде, оставлять его вот так тоже не хочется. казутора открывает баночку нашатырного спирта и, приподняв голову чифую, аккуратно подносит к его носу. мацуно тут же начинает кашлять, приходя в чувства, он отпихнул его руку вместе с банкой и закрыл лицо. - эй, не трогай, - ханемия слегка бьёт его по рукам, убирает их от чужого лица. - ещё не хватало, чтобы ты какую-то инфекцию занёс. - а тебе какое дело вообще, - чифую открывает тот глаз, который пострадал меньше и пытается встать. - отъебись. - ты ведь друг баджи? - спрашивает казутора, будто не обращая внимания на его проклятия и попытки ударить. - да, - чифую сплевывает кровь. - только тебя это не касается. - касается, - старший улыбается. - я ведь тоже его друг. давай мы будем дружить тоже? - чё? - тот вообще расходится не на шутку. - ты хоть слышишь, что говоришь? да я, скорее, сдохну прямо здесь, чем буду с тобой дружить. - зря ты так, чифую, - ханемия почти полностью укладывает его на свои колени. - не дёргайся, я помогу. у него и нет сил, чтобы дёргаться, так что он замолкает и просто наблюдает, как парень достаёт какой-то платочек, поливает его чем-то и начинает аккуратно протирать лицо, начиная с подбородка. - больно! - мацуно шипит, вцепившись в его руку. - терпи. крови больше нет, остались только то, что казутора предпочёл бы не трогать. так что он подхватывает его, закидывает чужие руки себе на плечи. - ты чё делаешь? - чифую злится. - эй, отпусти меня! - не ори так сильно, - казутора усмехнулся, получив слабый удар по спине. - я отнесу тебя в больницу. - зачем ты это делаешь? - потому что ты друг баджи. он подхватывает его под бёдра и выносит из этого помещения. чифую тихо хнычет, крепче сжимая чужую талию и плечи. - угомонись ты уже, - казутора удерживает его теперь только одной рукой, второй гладит спину. - бывает так, понимаешь? чифую, люди приходят и уходят, баджи не первый и не последний. если ко всем так привязываться, можно и с ума сойти, слышишь, одуванчик? - ты псих, - мацуно всхлипывает, вытирает слёзы рукавом. - если так рассуждать, то умрёшь ты в полном одиночестве! даже баджи к тебе не придёт попрощаться, мудак! - а ты дохуя знаешь обо мне и баджи, я смотрю? - казутора хмурится. - может тебя ещё разок отпинать? - а давай, добей, - выдаёт чифую. - мне уже похуй... ханемия молча запускает пальцы в его волосы, гладит голову. младший всё ещё плачет, но тот уже не обращает никакого внимания. казутора, подойдя к самой больнице, ставит его на землю и, пока что, держит за обе руки. - идти сам можешь? - спрашивает старший. - могу, - чифую стоит на ногах уже более уверенно, так что казутора отпускает его. - отлично, одуванчик, - казутора улыбается, хлопает его по плечу. - удачки тебе, скорейшего выздоровления. и помни: не привязывайся к людям ни за что! чифую смотрит, как тот уходит за угол здания, так и не поняв его мотивов, а после идёт к больнице.

* * * * *

много воды утекло с того момента. ханемия долго ещё не отказывался от своих слов, для него это было полезным напоминанием, тем более в тюрьме. однако, всё изменилось буквально в один день. в день его выхода. чифую ждал его в машине, отреагировал на то, что он подошёл широкой улыбкой. - ты... зачем сюда приехал? - за тобой, конечно, - чифую усмехнулся. - садись давай, нам есть что обсудить. казуторе было очень неловко, так что он боялся заговорить первым. - ты раньше такой смелый был, - подмечает младший. - что-то изменилось, да? - да нет, просто... я не ожидал тебя увидеть. - жизнь полна неожиданностей, казу. - куда ты меня везёшь? - решил поинтересоваться он. - в лес, убью тебя там. - хорошо, я заслужил, - грустно улыбнулся старший, глянул в окно. - чё? ты поверил? - чифую засмеялся. - боже, казу, мы едем ко мне. - а? казутора от удивления хлопает глазами, вообще не представляя, к чему всё это. - мне нужна твоя помощь, казутора ханемия, - говорит чифую, тут же став серьёзным. - но я и не могу тебя оставить на улице, так что поживёшь со мной, ладно? - одуванчик... - ханемия растрогался. - спасибо. - нет больше одуванчика, - чифую морщится, когда вновь слышит это прозвище. - теперь только тот, кем я стал благодаря тебе. - что? - ты ведь сказал, что не нужно привязываться к людям. я и перестал. знаешь, так легко стало... вроде бы, со всеми в хороших отношениях, но так никто мне и не нужен. а зачем, правда? казутора начинает сомневаться, что перед ним чифую. не мог он так измениться, уж слишком глазки у него добрые. - правда ведь, казу? не молчи. - я... не знаю. - ну и ладно, не знай. - ты очень изменился. - ага, я в курсе. и мне это нравится. а вот казуторе это не нравится, он точно помнит чифую тем самым одуванчиком, который любит всех людей и в особенности друзей. нет, не могли его слова так сильно повлиять на маленького чифую, не могли!

* * * * *

старший убедился в этом буквально через пару месяцев - мацуно не изменился. он всё так же любит всех, но просто не показывает этого, а особенно, скрывает это от казуторы. хрен знает почему, но ханемия радуется каждому новому дню, когда просыпается и идёт на кухню, где уже во всю хозяйничает чифую. он прекрасный человек и друг, казутора очень ему благодарен и каждый вечер говорит об этом. в ответ младший лишь позволяет себя обнять и тихо смеётся. - ты ведь сам говорил, что не нужно привязываться. - я был маленьким и глупым, одуванчик, - признаётся казутора. - и я всё ещё не верю, что ты действительно такой... - но я такой, казу, уже поздно. казутора чувствует огромную вину, потому что чифую не признает, что он всё тот же добрый и светлый цветочек. и ханемия, как бы не хотел, влюбляется в него. да, он помогает ему, делает всё, о чем его попросит чифую, но все чаще ловит себя на мысли, что хотел бы постоянно быть рядом. он правда волнуется за него, когда мацуно уезжает на собрание верхушек свастонов, мало ли что? хочется укрыть его от всех, спасти от безумной затеи, вернуть всё, что было раньше. мацуно всегда отвечал взаимностью на все его касания, объятия и слова, однако, продолжал твердить, что ему всё равно.

* * * * *

казутора сидит на кухне, пьёт кофе и листает ленту новостей. всё это становится неважным, когда в комнату заходит чифую, трёт сонные глаза и зевает. - доброе утро, - улыбается он. - сегодня тебе лучше? - доброе, чифую, - ханемия выключает телефон. - я не болел, оказывается, просто аллергия на цветок в комнате, пришлось убрать его. - да? - чифую улыбается, берёт в руки его кружку и отпивает кофе. - я рад, что всё в порядке. и вообще, его выкинуть уже давно надо, мне он даже не нравится. мацуно ставит кружку на место, подходит к окну, садится на широкий подоконник и смотрит куда-то далеко. последний этаж, видно всё просто прекрасно, но уже давно не интересен этот вид, так что он просто тихонько потягивается, опираясь спиной об окно. - замёрзнешь ведь, - говорит казутора, улыбается. - плевать, - чифую выглядит очень мило, когда так смеётся, поправляет растрепавшиеся волосы. - я не собираюсь тут задерживаться. ханемия, когда видит младшего таким довольным, только больше хочет сделать ему приятно, чтобы он был ещё более счастливым. каждый раз останавливает себя, но в этот раз, что-то идёт не так и он встаёт, подходит. чифую всё ещё улыбается, но пока не реагирует на старшего. - м-м? - младший поднимает руки, потягивается и подаётся вперёд. казутора пользуется этим моментом и обнимает его за талию, прижимает к себе. чифую хитро улыбается, опуская руки, которые только что касались окошка сзади, на чужие плечи, раздвигает ноги, чтобы ханемия мог придвинуть его ближе. старший не решается сделать первый шаг, но то, что парень ждёт продолжения, хотя мог бы оттолкнуть и послать, заставляет казутору поцеловать чифую. мацуно реагирует на это очень даже положительно, отвечает так же активно, обнимая его. - чифую, - казутора не уверен, можно ли ему переступить эту границу, поэтому решает спросить. - я... - сейчас я одуванчик, - мацуно говорит это ему на ушко, медленно проводит пальцем по чужой груди. - и мне нравится, что ты выбрал такое интересное место для нашего первого раза. можешь приступать, пока у нас ещё есть время. казутора несколько раз кивает и снова целует парня.

* * * * *

только вот, временами, его не на шутку охватывает страх за чифую, так что он чуть ли не плачет, когда обнимает его. - успокойся уже, - холодно отвечает мацуно. - всё со мной будет нормально, ясно? - чифую, тебе ведь не обязательно делать всё самому, - казутора стоит на своём. - ты можешь в любой момент найти кого-то и подставить. или, быть может, я могу сделать всё за тебя? - а это по-твоему честно? - чифую усмехнулся. - подумай, что бы сделал баджи. стал бы он подставлять кого-то, чтобы спасти себя? я собираюсь играть честно и если словлю пулю, значит так и нужно, заслужил. - игра не стоит свеч, одуванчик, - ханемия прижимает его к себе. - я не хочу терять тебя. - нет никакого одуванчика, - напоминает младший, обнимая его за плечи. - и я никуда не уйду от тебя. если хочешь сдохнуть со мной - пойдём со мной, но только не отговаривай от этого. я сделаю всё, чтобы остановить кисаки. - хорошо, спасибо, - казутора улыбается. - спасибо, что разрешаешь. - ага, - чифую целует его в щёку. - пойдём, нам нужно ещё кое-что проверить.

* * * * *

в ту ночь, когда чифую ушёл и перестал отвечать на сообщения, казутора не мог найти себе места. он обещал себе и ему, что не будет приезжать, если мацуно сам его не позовёт, но тут ситуация слишком странная, чтобы не вмешаться. ханемия даже в бога успел поверить, пока добирался до нужного места. ему понадобилось минут десять, чтобы отмудохать всех и узнать, где его одуванчик. по дороге, пришлось ещё быстро найти чёрный выход и придумать план отступления. выстрелы... казутора слышит один, а после второй. за ними следует очень громкий крик. знакомый голос очень уж громко выдаёт "чифую", так что у ханемии сердце в пятки уходит. он не имеет права опоздать. парень открывает щиток и хорошенько въебывает по нему с ноги, после того, как выключает рубильник. фонарик в руке, он бежит на те самые звуки, ища комнату. залетает туда с ноги, кидает в какого-то мужика стул, который очень удобно попался под руку. глаза очень быстро привыкают к темноте, так что он видит чифую на полу, в крови. видит это и его охватывает самая сильная в жизни ярость. он сталкивает кисаки с ног и пинает в живот. хотелось бы вообще его убить нахер, но времени на это нет. такемичи. хотя бы его, но он должен отсюда вытащить. чифую больше нет... казутора плачет, обрабатывая раны ханагаки, его руки дрожат. он бы никогда не подумал, что так влюбится в парня, который просто помог ему однажды. ханемия рассказывает обо всём такемичи, когда тот приходит в себя и вновь не сдерживает слёз. - я не смог, - говорит казутора, присаживаясь рядом на землю. - хотя обещал защищать. мой одуванчик... - я спасу его, - уверенно говорит младший, начинает вставать. - спасу его, ради тебя. ради всех нас и хорошего будущего. будь уверен, казутора. - а? как ты его спасать собрался? он уже умер... - мне... нельзя говорить об этом... но так как ты всё равно уже не будешь таким в будущем и ничего не будешь помнить... - чё? - я прыгаю во времени. я смогу спасти его, пожалуйста, верь в это. - ханагаки, ты тронулся? - а ты? ты нахера это чифую сказал тогда? он из-за тебя ведь стал таким, не думал? я всё ещё могу изменить будущее, так что думай обо мне всё, что только хочешь. прощай. казутора вытер слёзы, посмотрев ему вслед. - стой, ханагаки, - просит казутора. - стой, пожалуйста. такемичи разворачивается, ждёт чего-то. - если это так... передай ему, что я виноват, я прошу прощения за то, что сказал про привязанность. и я очень сильно его люблю. эти два года я жил, а не существовал, спасибо... такемичи улыбается, подходит к парню и подаёт руку. казутора принимает помощь и поднимается. - хорошо, - кивает ханагаки. он, конечно же, врёт, ведь ему нельзя говорить об этом. но, может, от этого ханемии станет проще.

* * * * *

- и чё? - чифую смотрит на такемичи, выслушав всё про его прыжки. - я умер, получается? - получается, - жмёт плечами ханагаки. - казутора... мацуно удивлённо смотрит на него. - чё казутора? - э-э, ничего, - он машет руками, вспоминая, что говорить ему об этом вообще-то нельзя. - сказал "а", - чифую хватает его за плечи. - говори и "б". чё казутора? - просил прощения, за то, что не смог тебя спасти, - друг ослабил хватку. - сказал, что был не прав, когда говорил что-то о привязанности, прости, я так и не понял, что он имел ввиду. и ещё... сказал, что любит тебя, одуванчик. мацуно часто заморгал, смотря на него. - пиздец какой-то, тронулся, походу, - он смеётся. - не верю, что он так изменил своё мнение. такемичи жмёт плечами. - не знаю, но звучало это очень искренне. - ладно, такемучи, погнали. нам ещё дохуя всего сделать надо, план там придумать, ага? - да... пойдём. у чифую в голове так и осталась эта фраза, сказанная такемичи: "сказал, что любит тебя, одуванчик". это точно не розыгрыш, ведь узнать, как его назвал однажды казутора, мог он только от него или от чифую. всё-таки, это его тронуло, не смотря на то, что он сделал с баджи. чифую решает, что в будущем обязательно поговорит с ним об этом, а пока, нужно идти и думать, как им спасать тайджу