Любовь приносит только боль

Поначалу ты был мне противен. Вечно корил меня за мои неудачи, за мои эмоции, за слезы. Но за всё то время сотрудничества ты мало-помалу начал открываться мне, хоть и делал это неосознанно. Прошел год с нашего первого дня знакомства. Я уже не знаю как с этим справиться... Эти цветы внутри меня всё больше паразитируют, кажется, что я вот вот задохнусь... Изо дня в день я кашляю красной массой из моей крови и алых лепестков. Сдирать их с моих щек невыносимо больно, я больше не могу терпеть... Кто-то говорит, что любовь — окрыляющее чувство, от которого бабочки в животе! Вот только знали бы они, что от него в животе не только бабочки... Очередной рабочий день в агентстве. Ничего нового, помимо того, что Дадзай-сан выполняет отчеты. — Завтра у нас совещание с Портовой мафией. Заключение мирного договора на время расследования крупного дела. — Каким составом мы собираемся? — Лишь директора и кто-нибудь один из коллектива. Шкет, ты не против? У меня важные дела по расписанию в этот день. Вот чёрт, я так и думал. — А Харуно-сан не сможет? Всё таки она более близка к такого рода мероприятиям. — У неё отпуск, ты забыл? — Точно. Мне пришлось согласиться, даже не смотря на мое ужасное состояние, все-таки для агентства этот договор важен, я пойду на это совещание... Дома так душно. Или это у меня жар? Красная масса снова вырывается из моих легких. Как же это болезненно — ощущать в себе неразделенную любовь. Стоять перед зеркалом отвратительно, когда у тебя всё лицо в каких-то красных пятнах, царапинах. Это выглядит уродливо. Каждый раз, чтобы ни у кого не было лишних вопросов, мне приходится отвечать, что я упал, или мазать на лицо эту бежевую жижу, что называют тональным кремом. Я так устал от этого всего, когда это закончится?.. Я проснулся от боли в руках и шее. Самый ужасный будильник в мире. Мне снова придётся брать канцелярский нож и срезать с меня эти изуродованные растения. Мне кажется, я начинаю умирать... Я хотел умереть без боли, с улыбкой на лице и со спокойной душой, но сейчас я умираю очень медленно с физической и моральной болью во всем теле... Это невозможно... Скорее бы настал этот день, когда я перестану мучаться.. Сейчас мне нужно идти на совещание, я надеюсь Мори возьмёт с собой Накахару-сана, а не... неважно кого. — Здравствуйте, директор. — Здравствуй, Накаджима, ты готов к сегодняшним переговорам? — Конечно... ... нет. Такое чувство, будто я сейчас упаду. Сколько я уже болею этим? Шесть месяцев... Шесть месяцев неимоверной боли, а всё лишь из-за того, кто ждет за этими дверьми. Зайдя в кабинет и увидев Акутагаву, сердце забилось быстрее, но жаль, что при виде меня у него появится только отвращение и презрение. Что со мной будет, если я приму решение сдаться? Я признаюсь ему, но вдруг боль станет сильнее до такой степени, что я и вовсе встать с постели не смогу? Будь что будет, я все равно хочу умереть. Совещание прошло без конфликтов,мы заключили договор. Вот только если я не скажу ему сегодня не скажу никогда, поэтому… — Акутагава, мы можем поговорить наедине? С полным безразличием во взгляде и голосе, он согласился. В груди кольнуло, я испугался, думал, что я опять начну кашлять. Мы вышли из офиса на улицу и зашли в какой то неприметный переулок. Очень хорошее место для таких разговоров. Что за странное чувство?.. Сейчас сердце вот вот выпрыгнет из меня! в буквальном смысле… — О чем ты хотел поговорить, тигр? Если это что-то… О Боже, нет, снова этот кашель… Что если он заметит эту красную массу. Больно, очень больно… Что делать… Я скрючившись упал на колени и чувствовал как меня сверлят взглядом, полным пустоты, от этого боль становилась сильнее и кашель не прекращался.. — Тигр, что с тобой? Почему ты больной пришел на важное мероприятие? Я поднялся. Не знаю как я это сделал, невыносимая боль пронзала мои легкие. По моей шее медленно стекала кровь, капая с подбородка на землю. А на ней висели прилипшие алые лепестки. Больше всего я боялся показать ему мою боль. Я хотел просто признаться и закончить на этом, но.. не получилось. Я смотрел в раскрытые от удивления(?) глаза Акутагавы. В них всё также было презрение. Не думаю, что он не знает, что такое Ханахаки, и наверняка уже догадался, о чем я хотел сказать. — Тигр, ты жалок. Никогда бы не подумал, что ты чувствуешь ко мне что-то. Акутагава развернулся и уже стал уходить, но… Я уже устал терпеть всё это. День изо дня я ощущаю невероятную боль в теле. Боль. Боль. Каждый день. — Убей меня, прежде чем уйдешь. Он резко остановился. Повернулся ко мне лицом и сказал: — Как хочешь. Летящие ленты расемона пронзили мое сердце. Умирая, на последнем вздохе я заметил, что по щеке Акутагавы течет тонкая слеза, но его лицо было каменным: без эмоций, без сожаления. Я уже чувствую облегчение. Вижу, как говорят, свет в конце тоннеля. И всё же я люблю его. ... Акутагава всегда говорил себе, что слезы — это показание слабости. Даже в самые тяжелые моменты он не позволял себе плакать. Обычно ему было все равно, когда он убивал. Но сейчас ему стало мерзко от чувства вины, которое он испытывал. Рюноске сел на колени рядом с еще теплым, бледным телом Ацуши. Он заметил, какие шрамы оставили тигру чувства к Акутагаве. — Любовь приносит только боль. Акутагава оторвал от щеки Ацуши темно синий лепесток, поднялся и вышел из переулка.