Горечь
26 августа 2022 г., 18:02
Примечания:
мы все еще ждем вас в телеге
Леша открыл окно. Интересно, сколько Гречкин заплатил им, чтобы они в минус пятнадцать стояли неизвестное количество времени с коробками? Вновь раздался звонок телефона. Парень недовольно вздохнул. На экране снова высветилось «Заебал заебун». Он сбросил. Последовал еще звонок, за ним еще и еще. Только после того как Леша начал игнорировать их, пришло сообщение.
«Понял тебя, еду».
— Да какого черта, что тебе от меня нужно, придурок ты безмозглый. — на глаза навернулись слёзы. Лёша положил телефон на тумбочку и сел на кровать. Как бы парень ни старался, он не мог отпустить сестру. Последнее, что у него было. Было, и больше не вернется. На парня накатили воспоминания. А вместе с ними грусть и горечь потери. Он утирал руками слёзы, которые всё катились и катились из глаз. Всхлипы и короткие вздохи вылетали из груди. Парень продолжал рыдать, когда вдруг услышал с улицы автомобильный гудок. Он выглянул в окно. Чертова красная ламба. Вытереа слёзы парень вышел на улицу.
— Здарова, пупс, ты все-таки решил выйти поболтать со мной? — нагло улыбнувшись произнес Кирилл.
— Ты урод — начал Лёша — ты, именно ТЫ лишил меня самого дорогого. ТЫ сломал мою жизнь, а теперь пристаешь?! Да лучше б ты сдох, ублюдок. Всей душой я тебя ненавижу, и ничего общего иметь с тобой не хочу. Исчезни уже, отлипни от меня, гнида! — он перешел на повышеные тона. Из глаз его снова хлынули слёзы. Они скатывались по лицу, попадали в рот, утекали на шею. Вновь он не выдержал. Вновь занес удар над Гречкиным. Только на этот раз попал и оставил на щеке Кирилла стремительно краснеющий след. После, он развернулся и пошел обратно.
— Пф, да ладно, тебе пупс, я же для тебя стараюсь! Ты просто не ценишь этого, идиот. И вообще, это не я тебя заебал, а ты меня заебал, понял?! — кричал Кирилл вслед уходящему Лёше. Еще десяток минут он стоял под его окнами, а после укатил в клуб. Лёша же, дождался пока двор опустеет и после этого выдвинулся в парк трехсотлетия Санкт-Петербурга. Именно там он намеревался горевать о пошедшей под откос, из-за Гречкина, жизни.
