Печенье "Юбилейное" и ночь страсти.

Разлепив глаза, я обнаружил себя в домике вожатой. Со скрипом поднялся. Потянувшись, оделся. В домике было на удивление чисто, исчез тот бардак, сопровождавший быт Ольги Дмитриевны. Полки опустели, кровать была аккуратно заправлена. Открыв дверь, я полной грудью вдохнул запах лета, немного облегчающий головную боль от избытка сна. Окончательно проснувшись, я начал вспоминать, что вчера произошло. Поход. Спор Лены с Алисой. Поиски Лены. Драка на площади. Чёрт, как это уместилось в меньшее, чем три часа? Надо узнать у Лены. Пойду к ней. Пионерские домики по бокам безмолвно смотрели на меня закрытыми и зашторенными окнами. Тишина нарушалась только пением нескольких птиц и шумом деревьев. Тот факт, что у умывальников тоже не было ни души, меня изрядно насторожил. «Куда все могли исчезнуть?» Подойдя к полубочке Лены, я остановился в нерешительности. Вдруг я вчера успел как-то накосячить? Решив, что я этого не узнаю, пока не найду её, я постучал в задребезжавшее стекло двери. Тишина. Я толкнул незапертую дверь, заглянув в домик. Вещи Мику тоже куда-то исчезли, а с кровати даже убрали бельё. А вот Ленина даже не была заправлена, а возле неё стояла пара спортивных сумок. Поколебавшись, поддался на уговоры желудка, и направился к столовой. Что-что, а обед по расписанию, да и пионеры, если кто-то ещё остался, должны быть там. Домики. Площадь. Столовая. Вокруг всё так же не было ни души. Сама трапезная была заперта. — Может, они все в бункер спрятались? — усмехнулся я. — Нет, они просто уехали, — тихо прозвучал среди шуршания листьев до боли знакомый голос. Резко развернувшись, я увидел скромно улыбающуюся Лену в пионерской форме, стоявшую в паре шагов. Облегчённо выдохнув, я спросил: — Куда? — Как, куда? В райцентр, смена же кончилась, — с непонятной мечтательной улыбкой, как само собой разумеющееся, произнесла пионерка. «В смысле, смена кончилась?» Эта мысль громом среди ясного неба пронеслась в голове. Если смена кончилась, то что будет с нами, если меня в любой момент может выкинуть обратно? Что будет со мной? На моём лице застыло неподдельное изумление: — Когда стало известно, что сегодня конец? — Представь себе, в первый же день, — хихикнув, заявила Лена. — Тогда, почему мы здесь? — почесал затылок я. — Я попросила Ольгу Дмитриевну нас оставить на день. — Что ты попросила? — возмутился я, окончательно сбившись с толку. — Зачем? — У нас остались незаконченные дела, — улыбнулась она, сплетя пальцы в замок. — Это какие? — решив играть по правилам, посерьёзнел я. Пионерка пожала плечами, подступила на шаг и глупо улыбнулась, хлопнув ресницами: — А какие у тебя дела были?  — Домой попасть, — хмуро буркнул я. Лена сердито посмотрела на меня, будто я что-то неправильно сделал: — А ещё? — Поесть бы, а то столовая закрыта, а я со вчерашнего обеда голодный, — беззаботно хмыкнул я. — У меня есть еда в домике, — повеселела она. Я улыбнулся ей в ответ: — Значит, идём? — Пошли, — мило улыбнулась Лена, взяв меня за руку. Я крепко, но аккуратно сжал её кисть, не желая отпускать. Улыбка на бледном лице девушки прибавила в ширине, а в зелёных омутах разгорались огоньки. Мы вернулись в её домик. Лена подошла к тумбочке, и до ужаса соблазнительно наклонилась, ища что-то руками. «Интересно, она догадывается о производимом эффекте?» Нащупав нужное, девушка разогнулась, поправив юбку, и положила на тумбочку початую пачку «Юбилейного». Я невольно усмехнулся. — Чего смешного? — непонимающе моргнула девушка. — Печенье, прям как в детстве, — радостно зажмурился я. — Пожалуй, да, — согласилась Лена и аккуратно присела рядом со мной, немного придвинувшись. Погрузившись в воспоминания я смаковал печенье, и остановился лишь не нащупав лакомства. Посмотрев на Лену, положившую голову мне на плечо, я тихо спросил её: — Так что будем делать? — Не знаю, а ты чем хочешь заняться? — промурлыкала она. — Я тоже не знаю. — А ты подумай посерьёзнее, — с нажимом сказала Лена, испытующе заглянув своими изумрудно-зелёными глазами в мои. Щёки залила краснота. Сейчас я один в лагере с любимой девушкой, которая прямо намекает мне на… То самое. До этого момента я думал лишь о том, как выбраться отсюда, но теперь в моей голове засела одна короткая мысль: Я хочу быть с Леной. Хочу больше, чем жить. — Ну? — нервно перебирая край юбки, поторопила меня Лена, всё это время выжидающе смотревшая на меня. — Я… — язык резко потерял подвижность, став деревянным. — Ты же хочешь быть со мной? — томно шепнула на ухо она. Я смутился ещё больше, щёки горели, мысли спутались. — Хотел… И сейчас хочу, — голос обрёл твёрдость. — Но ты точно хочешь? — Да… — выдохнула Лена. Я схватил удивлённо пискнувшую девушку за затылок, с жадностью впившись в сладкие, с легким вкусом земляники, губы. Она широко раскрыла глаза, но через несколько мгновений ответила, протолкнув свой сладкий язычок мне в рот. Мы сплелись языками, а на душе вдруг стало легко и приятно. «Вот оно — счастье.» Воздуха стало не хватать, и мы оторвались друг от друга. Покрасневшие, немного запыхавшиеся, но готовые продолжать. Лена неотрывно смотрела на меня влюблёнными глазами, в которых стойко горели страстные огоньки. Секунду спустя мы снова слились в поцелуе, попутно растягиваясь на кровати. Прикусив её верхнюю губу, я снова прервал удовольствие, и мы начали споро расстёгивать друг другу рубашки. Закончив, я снял её, а она выгнулась, выпятив внушительную грудь, и сбросила свою. Моему взгляду открылся подтянутый почти белый животик, которые так и хотелось погладить, тонкие руки с длинными нежными пальцами, аккуратные ключицы, и грудь четвёртого размера, почти полностью скрытая розовым лифом. Заломив руки за спину, пионерка пыталась расстегнуть лифчик, но я взял дело в свои руки, укусив ахнувшую Лену за мочку, и справившись с застёжкой. Она томно вздохнула мне на ухо и, отстранившись, со скромной и одновременно соблазняющей улыбкой нарочито медленно начала снимать предмет одежды. Через пару мгновений истекания слюной я наконец дождался. Голодному взгляду открылась большая аристократически-бледная грудь, тут же покрывшаяся гусиной кожей, с уже набухшими аккуратными тёмными сосками. Я громко сглотнул, ощущая, как шорты становятся малы. Лена медленно протянула руку вниз, пробежав пальцами по налившемуся кровью органу. Остановившись, она начала гладить его сквозь шорты, гипнотизируя меня своими ярко-зелёными глазами. Желая сделать и ей приятно, я протянул ладони и начал аккуратно массировать её, на удивление, очень упругую грудь, крепко сжимая между пальцами соски. Затем пощекотал рёбра, погладил мягкий животик, лизнул один из сосков, заставив девушку вздрогнуть. Лена тихо, но оттого не менее возбуждающе стонала. Прикусив губу, девушка, уперев палец, заставила меня лечь, нависнув надо мной. Аккуратные фиолетовые хвостики растрепались, щёки залились румянцем, а в изумрудных глазах плясали чёртики. Проведя твёрдыми, словно гвоздики, сосками по торсу, она сплелась со мной языками, прижавшись ко мне грудью. Я сцепил пальцы в замок ей на затылке, не оставляя путей для отступления. Спустя минуту таких поцелуев я, передумав, протянул руки вниз, и схватил девушку за ягодицы. Округлости сжимались в ладони, заставляя девушку томно вздыхать. Потом опустился ниже, пробежав пальцами по бёдрам, и начав их гладить. Лена расстегнула юбку и, прекратив поцелуй, сняла её, открыв вид на уже сырые розовые трусики. Она игриво улыбнулась, и быстрыми движениями стянула с меня шорты. Потрогав начинающий ныть член сквозь трусы и, видимо оправдав свои ожидания, сняв с меня и их, она начала скользить по нему тонкими тёплыми пальцами. Почувствовав, что я уже достаточно возбудился, девушка аккуратно поцеловала головку. Затем примерила на неё роль леденца, облизнув её, а затем продолжив проводить язычком вдоль окончательно отвердевшего члена, при это неотрывно смотря своими зелёными омутами мне в глаза. Остановившись, и потёршись о горячий орган бархатной щёчкой, Лена взяла его в рот, начав медленно наращивать глубину, в конце концов начав упираться в гланды. От удовольстви я начал тихо стонать. Продолжив в таком же темпе, она обнаружила, что я почти на пределе, и перестала заглатывать, начав ласкать его языком, обсасывая со всех сторон, из-за чего щёки у девушки впали. Не выдержав подобного удовольствия, я с рычанием излился ей в рот, заставив её удивлённо выпучить глаза. Несмотря на это, она не отстранилась, продолжив ласкать меня языком, попутно громко сглатывая семя. В конце концов оторвавшись, она разомкнула губы, от которых к снова вставшему члену тянулась блестящая нитка слюны, показав мне чистый язык. Она страстно посмотрела на меня, поманив к себе пальчиком. Девушка легла в изголовье, сквозь тонкую ткань начав проводить пальцами между половых губок. Губы призывно раскрылись в немом стоне. Поняв намёк, я подполз к ней, начав гладить прохладными пальцами бёдра. Мягкая кожа покрылась мурашками, девушка тихо простонала. Я склонился над заметно намокшей тканью, тепло дыша на обтягиваемые ей складочки. Руки перешли на грудь, сильно её сжимая. Губы начали покрывать поцелуями внутреннюю часть ног, руки спустились с груди на бока и животик, поглаживая их. Затем руки перешли обратно на бёдра, чередуя поглаживания с лёгкими шлепками, а язык несколько раз медленно прошелся по большим половым губкам, очерченным влажной материей белья. Девушка не переставая глубоко дышала, сильно покраснев. Я переместился вверх, накрыв ладонью мокрое пятно на трусиках. Зубы сомкнулись на соске, который я сразу обхватил губами, начав посасывать, заставив девушку всхлипнуть. Вторая рука сжимала другую грудь, иногда оттягивая сосочек. С уст Лены срывались стоны, которые она отчаянно пыталась скрыть, до крови прикусив губу. Я укусил её за ухо, заставив удивлённо ахнуть, погладил по щеке, дав укусить себя за палец, поцеловал в основание челюсти. Девушка схватила меня за руку, начав обсасывать и прикусывать пальцы. Решив перейти к главному, я спустился вниз, поцеловав половые губки сквозь ткань. Нежно очертил их языком, заставив Лену громко простонать, сжав бёдрами мою голову. Наконец снял липкие трусики, от которых к аккуратно выбритым складочкам протянулось несколько блестящих ниток, отбросив их в сторону. Девушка почти умоляюще посмотрела на меня, будто прося продолжить. И я продолжил, начав языком порхать по вульве, впрочем, старательно обходя вниманием набухшую и уже начавшую пульсировать горошину. Лена вцепилась пальцами мне в волосы, не давая оторваться, и виляла бёдрами из стороны в сторону. Я же, поняв, что градус достигнут, наконец поцеловал клитор, обвив его языком. Девушка громко простонала: — А-ах, ещё! Пожалуйста-а! Сё-ема, не мучай меня! Я дальше доставлял ей удовольствие языком, руками нежно массируя грудь и играясь с сосочками. Влага выделялась на глазах, стоны становились всё громче и чаще. Наконец, я прикусил горошину, отчего Лена с криком резко выгнулась дугой в безумном мостике и, крупно задрожав, брызнула мне смазкой в лицо, оставшись лежать без движения с высоко вздымающейся грудью, которую украсило несколько синяков. Спустя минуту девушка зашевелилась и, распахнув глаза, с мечтательной улыбкой выдохнула: — А ты гораздо лучше, чем я думала. Я о таком и в книжках не читала… Перейдём к сладкому? Я молча кивнул, нависнув на руках над Леной, и снова её поцеловав. Пальцы коснулись горячих губок внизу: мокрые, горячие. Пионерка озорно подмигнула и, взяв меня за локоть, поднесла ладонь к устам, слизав с неё влагу. Я аккуратно пристроился к складочкам, приготовившись войти. Наконец, дождавшись утверждающего кивка от девушки, нежно толкнул член внутрь. Под напором что-то легко лопнуло, чуть замедлив ход: Лена, резко выдохнув, стала женщиной. Я начал аккуратно двигаться, с каждым разом увеличивая глубину под аккомпанемент стонов девушки, которые она даже не пыталась скрывать. Спустя некоторое время, за которое простыня под пионеркой успела основательно вымараться в смазке, я начал с силой входить до конца, почти вытаскивая член на пике. Упав на локти, я начал жадно мять её упругую грудь. Лена уже не стонала, а кричала, с желанием умоляя: — Ещё! Х-ха! Прошу-уу! Стенки влагалища потихоньку сжимались, замедляя фрикции. По комнате разносились ритмичные влажные шлепки бёдер. Я запечатал ей рот губами, прикусив сладкий язычок, начавший жадно изучать мои зубы. Затем оторвался, присосавшись к груди, заставив девушку довольно замычать. Член резко сдавило, а Лена оглушительно простонала, запрокинув голову, оросив влагой лобок и снова потеряв сознание. Чудом не разрядившись, я аккуратно вытащил блестящий орган, от которого к вымокшим складочкам тянулась тонкая нить смазки. Очнувшись, она посмотрела на меня, свесившего ноги с кровати и ласкающего её тело взглядом. Взглянув на всё ещё налитый кровью член, головка которого едва заметно пульсировала, Лена покачала головой и лукаво улыбнулась: — Несправедливо будет. Девушка слезла на пол, пристроившись на коленях передо мной. Обхватила горячий орган ладонью, начав мерно скользить по нему, сорвав стон с моих губ. Поцеловала красную головку, слегка кивнув, остановилась. Приподняв грудь руками, примерилась к члену, потом с тихим стоном запустила ладонь вниз, немного помассировав половые губки. Покрытыми влагой пальцами смазала ложбинку между грудей, и наконец обхватила ими горячий орган, начав двигаться вверх-вниз, на пике облизывая его. Я тяжело дышал, чувствуя на лице бусинки пота, а Лена неотрывно смотрела мне в глаза, продолжая доставлять мне удовольствие своей мягкой грудью. Против такого не продержался и минуты, со стоном обильно кончив. Я без сил опёрся на стенку домика, а девушка принялась вызывающе собирать сперму на палец, после чего, зажмурившись, облизнула его. Затем с довольной улыбкой поцеловала, и мы, забравшись под одело, в обнимку заснули.