Счастливого Рождества!

— Слушай, Эш, — нефритовые глаза устремились на темновласого японца, вопросительно глядя. — Пообещай, что ты выживешь. — Постараюсь, — Линкс нервно усмехнулся, возвращая взгляд обратно в книгу. — Нет, пообещай на мизинцах! Настрой Эйджи был уверенным. Сразу видно, что его не устроил такой ответ. Багровые укусы на губах и маленькие царапинки от ногтей, впивающихся в кожу; напряжение и страх за чужую жизнь всë не покидали его. Каждый поход Линкса в пекло, каждое похищение и каждая угроза в сторону Эша… заставляли трястись Окумуру чуть ли не в припадке, разрывая глотку от оглушительных воплей и мольбы о пощаде, лишь бы его не трогали, но вместе с этим он чувствовал, накрывшую с головой, волну ярости и обиды за дорогого человека. Все его страдания не оправданы, никто не заслужил проходить через весь этот ад. Эш был сильным, он сам мог справляться со всем дерьмом, что препятствовало его нормальной жизни. Однако, стоило бы отметить, моральной поддержки и чужой опоры явно не хватало. Линкс бы не согласился с некоторыми умозаключениями друга. Он не был безрасудным, готовым умереть просто потому, что так ему захотелось. Правда только в том, что Эш бы отдал жизнь за того, кто ему важен, если бы это гарантировало чужое счастье. Он мог пожертвовать собой, в его жизни уже и подавно нет ничего хорошего, за что можно было бы зацепиться и жить дальше, — до появления одного человека, — поэтому нет смысла выживать, когда ты остался один, а люди, которые могли тебя понять и были рядом, мертвы… Такой исход был хуже самой долгой и мучительной смерти. Умереть любимым или медленно умирать в одиночестве? Вопрос, над которым стоит задуматься. Эш вздохнул, снимая очки и устало смотря на вытянутую руку. Вот же упрямый… Ну откуда можно знать, что с ним будет в будущем? Одному Богу известно, будет ли Линкс жив или уйдëт на покой. Но… — Тогда ты пообещай, что больше не будешь лезть во всякие передряги, я… переживаю за тебя, — Эш протянул руку, обхватывая своим мизинцем чужой палец. …если ему так будет спокойно, он пообещает. Лишь бы Окумура лишний раз не нервничал из-за него и не вляпался в очередной раз в неприятную ситуацию. Линкс очень сильно не хочет потерять его, это единственный дорогой человек, что у него остался; человек, с которым он мог быть собой, чувствуя себя важным и нужным. Странно это признавать, но благодаря Гольцине они сблизились, а лучше бы и вовсе не встретились никогда. Стоило ему познакомиться с главарëм банды, как жизнь Эйджи пошла под откос. Он достоин быть счастливым, и будет таковым до конца своих дней, пусть даже это стоит Линксу жизни. — Сделаю всë, что в моих силах, — Окумура тут же довольно улыбнулся, садясь обратно на свой стул, даже не дав опомниться Эшу. Немного пораздумав, он тоже убирает руку, взяв книгу и надев обратно очки. За всë время много чего случилось, даже в голове не укладывается, что такое происходит в жизни у молодого парня, у которого, казалось бы, всë ещë впереди. Помимо этого, ещë и других втянул в свои проблемы. За такой короткий промежуток времени столько бессмысленных и глупых смертей. Только вот напрягает, что Гольцине тоже решил притихнуть. Неужели грядёт что-то серьёзное? Все лезущие мысли в голову не дают сосредоточиться на тексте в книге, из-за чего Линкс хмурится, пробегаясь по одному и тому же предложению, в очередной раз пытаясь уловить суть. — Знаешь, — вновь нарушает тишину Эйджи. — Я хочу, чтобы Рождество мы провели вместе, в Японии. Когда всë это закончится, давай ты найдëшь время, чтобы навестить меня, и я познакомлю тебя со своей семьëй. Они тебя тепло примут, поверь! Они… хорошие, я ими очень дорожу… как и тобой, поэтому мне хотелось бы, чтобы вы нашли общий язык. Уверен, моя сестрëнка будет рада познакомиться с моим новым другом. — Не думаешь, что я буду обузой для твоей семьи? — не отрываясь от текста, бросает вопрос Эш. — Нет, что ты, — возражает он в ответ. — Ты им понравишься, они будут только рады знакомству с тобой. — Ну, если ты так говоришь, я был бы не против увидеться с ними. — Ловлю тебя на слове, Эш Линкс.

***

В этом году, на удивление, зима была более снежная, чем обычно. Пушистые хлопья оседали на дорогу, со временем укрывая всё белой простынью. Снегопад в Японии — редкое явление. Больше всего снега выпадает в Северной части страны, на Юге его и вовсе нет, а в самом Токио — это крайняя редкость. Эйджи с интересом следил за погодой, внимательно смотря на падающую снежинку. Она легла прямо на его ладонь, стоило вытянуть руку, отчего тот чуть ли не сиял от счастья. Со стороны за этой картиной наблюдал Эш, усмехаясь от такой детской радости и наивности. — Неужели все японцы так реагируют на снег? — сделав шаг вперёд и вытащив руки из карманов куртки, Линкс прислонился к перилам. — У нас уже несколько лет подряд не было снега, — завороженно хватая снежинки, Эйджи повернулся к другу. — Если и падал, то сразу таял. А сейчас... это какая-то аномалия, не сравнишь с вашей Америкой. — Меня уже и совсем не впечатляет это явление, — пальцы пробежались по перилам, оставляя следы. — Когда падал снег, я лишь думал, доживу ли до следующей зимы. — Но ты сейчас тут, со мной, — улыбнулся он, продолжая вылавливать снежинки. — Получается, ты сдержал своё слово. — Благодаря тебе. Их разговор сопровождался лёгким ветерком, заставляя Окумуру ещё сильнее натянуть шарф. Он уже и не надеялся увидеть Эша в это Рождество, пока не получил короткое сообщение: «Встретишь?». И словами не описать, как тогда был взволнован Эйджи, метаясь по дому с места на место и быстро переодеваясь. На вопросы матери, не понимающей, куда её сын так заторопился, он отвечал, что прилетел его друг из Америки, про которого когда-то рассказывал семье. Сколько за этот год было переживаний, вместе с этим лезли разные неприятные мысли. Вплоть до его смерти. Хотелось верить в лучшее, однако каждый раз закрадывались сомнения, учитывая, что за время разлуки они ни разу не списывались. Но Окумура до последнего верил, что его американский друг жив, просто у него дела, вот и не мог прилететь. Как хорошо, что это оказалось правдой. И ведь Эш никогда не бросает слова на ветер, всегда выполняет свои обещания. И ведь тогда, — в аэропорту, — они даже не попрощались, и за всё это время Линкса сильно грызла совесть, поедая изнутри вместе с внутренностями. Целый год он не переставал думать, что где-то там, в Японии, его ждёт близкий человек, которому сам пообещал встретить Рождество вместе. Невозможно было бы умереть со спокойной душой, зная, что оставил своего друга одного, не исполнив его желание. Линкс жил только ради него. Это единственное, что его держало сейчас здесь. Окумура время зря тоже не терял: спустя месяц-два восстановившись и подлечив себя, он решил продолжить работать вместе с Ибэ. Шуничи сразу был против этой затеи, постоянно напоминая о Нью-Йорке, говоря о каждой травме, полученной во всех этих конфликтах. Брюнет, естественно, понимал всю опасность контакта с преступниками, иногда им выпадает возможность написать статью про какую-нибудь местную группировку, однако в этот раз Эйджи пообщел не лезть на рожон и браться только за безопасные темы. Преступности в Японии намного меньше, чем в Америке, но всё же она есть. Пока Линкс, вглядываясь вдаль, витал в облаках, Эйджи, присев на корточки, собрал в ладони снег, начиная лепить из него маленький шарик. Сделав снежок, японец выпрямился, хитро оглядываясь на друга, который этого сначала даже не заметил. Стоило только блондину опомниться, как в него тут же прилетел снежок, уворачиваться уже было поздно. И где же эта внимательность Эша Линкса? Видимо, стареет. — Эйджи, что ты... — вытирая лицо рукавом куртки, тот недоумённо смотрел на друга, после чего на его губах проскочила ухмылка. — Вот как... Ну, держись! — А ты попробуй, попади! — Думаешь, из меня стрелок плохой? — быстро перепрыгнув через перилы, американец сразу наклонился за снегом. — Сейчас и проверим! Эш, не церемонясь, слепил снежок, сразу бросая его в друга и попадая в плечо, куда он и целился. Не хотелось бы, чтобы тот слёг на больничный в канун Рождества из-за переохлаждения. Судя по всему, его организм не приспособлен к сильным морозам, да и проверять это не хотелось. На летящий снежок Эйджи хотел было отпрыгнуть, но не успел, поэтому просто продолжал готовить следующие «снаряды», которые следом полетели в противника один за другим. Линкс уворачивался как мог, но последний снежок, всё-таки, попал прямо в цель, в голову, после чего он потряс ей, смахивая руками снежинки со светлых волос. — Ох, Эш!.. Извини, — тут же запереживал японец. — Сильно больно? Я не хотел. Думал, ты успеешь отскочить. — Тебе бы в снайперы, — ответил Эш. — Стрелок из тебя меткий. — Я не... Только Окумура хотел продолжить оправдываться, как увидел движение в свою сторону. Линкс, улыбаясь, побежал на друга, явно готовый закопать его в ближайший сугроб, но брюнет так просто не сдаётся. Он сам ломанул от блондина, одновременно пытаясь набрать побольше снежков. Удача, к сожалению, была не на его стороне, так как Эйджи неожиданно поскальзывается на льду и валится на спину. Следом к нему подбегает уже взволнованный Эш, бегающим взглядом осматривая друга и проверяя, получил ли тот при падении ушибы. — Эй, ты как? — Всё... нормально, — посмотрев на друга снизу-вверх, Эйджи почёсывает затылок, которым приложился о лёд. — Давай, — протягивает руку Линкс. — Я тебе помогу. То, что это действие было роковой ошибкой, — блондин понимает потом, когда его уже схватили за запястье и потянули на себя. Равновесие американцу не получается удержать, из-за чего он сверху падает на смеющегося брюнета. До Линкса не сразу доходит, что происходит, но спустя пару секунд блондин тоже заливисто смеётся. И среди всей тишины слышался только чужой смех и хруст снега. Оперевшись руками по обе стороны от друга, он затихает, понимая, что их лица всего в паре сантиметров друг от друга. Кажется, до Окумуры осознание тоже начало приходить, потому что смех его уже не был слышен. Только затаившееся дыхание двух парней, валявшихся в снегу. Кажется, в этот момент и планета остановилась, время замедлилось, а на Земле остались только они, будто не существовало никого никогда. Каждый вдох и выдох делался с трудом, боясь спугнуть и испортить момент. Сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки, а ресницы так и подрагивали. Из приоткрытого рта клубился пар. Лицо раскраснелось ещё больше, но уже вряд ли от холода. Было ощущение, что они пробежали несколько кругов без перерыва, из-за чего двоим не хватает воздуха. — Эш, я... — Молчи. Пожалуйста, — добавил Линкс, прошептав в чужие губы. Дыхание Эша опаляло лицо японца, но с каждым разом Окумура чувствовал, как расстояние между ними всё больше уменьшается. Не давая себе отчёта в действиях, блондин прильнул к чужим, — таким тёплым и слегка шершавым, — губам. Неловкость накрыла с головой. Эйджи, даже не думая отталкивать, робко ответил на поцелуй, пуская настойчивый язык в свой рот. Действия Линкса были уверенными, однако у него был хоть какой-то опыт, пусть и настолько ужасный, а вот Эйджи не знал, что делать, поэтому решил довериться и отдать инициативу блондину. Американец и не был против, беря всё в свои руки, языком исследуя каждое место: нёбо, дёсны, зубы. Для Эйджи это было настолько странное ощущение, а из-за своего бездействия он чувствовал ещё большую неловкость, потому старался протолкнуться языком в ответ. Если бы только Эйджи знал, как сильно хотел Эш поцеловать его в последнюю встречу. Он и подумать не мог, что после их необычного знакомства, они смогут так сблизиться. Подобные чувства для Линкса в первый раз. Давно желанные губы блондин сминал настойчиво, ему хотелось целую вечность соприкасаться с ними; чувствовать тёплое дыхание, щекочущее нос; просто отдаться полностью ему, подарив ещё бьющееся сердце, как трофей. Сложно описать, как сильно он этого хотел. Даже сейчас Эшу с трудом верится в происходящее. Может, это сон? Такой сладкий, приятный, после которого отпадает желание совсем просыпаться. Меньше всего хотелось разрывать поцелуй, но чужая рука, которая легла на щеку Линкса, заставила его оторваться от губ и перевести взгляд. Облизнув губы, Эш вопросительно заглянул в тёмно-карие глаза, выжидая действия или слова со стороны Окумуры. — Спасибо... — слегка улыбнулся брюнет, смотря в ответ. — Правда, спасибо. — За что? — За то, что ты есть, — незамедлительно отвечает Эйджи. — Я люблю тебя, Эш... Никогда не бросай меня, слышишь? Я больше этого не переживу! Окумура сам от себя не ожидал, что выкрикнет последнюю фразу, но возвращать свои слова назад он не собирался. Брюнет давно подбирал подходящий момент, чтобы сказать это ему лично. И вот, кажется, он настал. Зелёные глаза в изумлении округлились, не отрывая взгляд от японца. Он только что... признался в любви? Не послышалось ли это Линксу? Он всё ещё не верит своим ушам, лёгкие и вовсе отказались дышать, мол: «Давай сам, наша работа на этом закончена». Это первый раз, когда Эшу по-настоящему признаются в любви. Именно сейчас блондин был уверен в достоверности этих слов, ведь это сказал человек, что вместе с ним проходил тяжёлые испытания, никогда не оставлял его одного, а в тяжкие моменты молча обнимал; человек, который давал понять, что Эш Линкс — не пустышка, он важен и нужен, он — тот, кто заслуживал счастья; и этот же человек ждал его целый год в надежде, что они ещё проведут Рождество вместе. Блондину ничего не оставалось, кроме как ответить взаимностью тому парню, которого любит. — Эйджи, — он посмотрел так нежно, отчего в нефритовых глазах захотелось раствориться. — Я тоже... люблю тебя. Давай следующее Рождество опять проведём вместе?