Стон. Вскрик. Затишье...

      В ноябрьский промозглый день, когда плохой хозяин собаку из дома не выгонит, в комнате с плотно задёрнутыми на окне шторами играет весёлая мелодия. На часах половина пятого утра, а уже вставать надо, ведь сколько всего надо успеть!       Антон наощупь выключает звонок, медленно ведёт носом по подушке, зажмуривается, откидывает пуховое одеяло, принимая сидячее положение, и ёжится от непривычного утреннего холода. Ещё и пол ледяной, а тапочки где-то в ванной, забытые ещё со вчерашнего вечера. Шастун просто снял домашнюю обувь, помылся, вылез из ванны и не заметил, что прощеголял до кровати босиком. Голова была занята составлением планов на следующий день, но, как только он наступил, уже перехотелось делать всё, кроме как лежать в тёплой кроватке, положив голову на перьевую подушечку, и спать спокойно, забыв про свой «ту ду лист».       Как только на телефоне звонит второй будильник, Шастун закатывает глаза, проводит пальцем по экрану телефона и всё же встаёт с насиженного места, разминая шею и спину. Помнится, как Антон делал утреннюю разминку, и позвоночник так хрустнул, что парень даже вздрогнул. Да и Арсений тогда испугался. Сразу подбежал, стал каждый позвонок прощупывать под смех чувствительного и боящегося щекотки Антона. Конечно, этот акт забавного мучения закончился страстным и горячим сексом, как раз за несколько дней до отлёта Арсения на съёмки в другой город.       Воспоминания бьют по мозгам не хуже крепкого алкоголя. Антона ведёт от фантомных прикосновений к шее, талии, чувствует, как пальцы крепко сжимают запястья. Шастун глубоко вдыхает носом, прикрывая глаза, сжимает ладони в кулаки и резко выдыхает. Нет, так он не то чтобы опоздает, он вообще в аэропорт не приедет, чем разочарует и себя, и Арсения.       Поэтому, быстро нацепив джинсы и чёрную рубашку, Антон чуть ли не босиком выбегает из квартиры, прямо так. Но вовремя спохватывается, вспоминая, что на улице не лето, а так и задубеть недолго. Приходится потратить ещё минуту на надевание утеплённых кроссовок и куртки. Ещё же шапку надо не забыть, иначе Арсений опять начнёт свою вечную тему про «Антош, ну, холодно на улице, ну менингит заработаешь! Головой-то своей красивой думай, у тебя она не только для причёски». Хотя сам без шапки порой ходит. Какой, а! Так, надо ещё цветы купить, какие там Попов любит? Красные розы? Такие же прекрасные, как и он сам.       Через несколько минут, стоя в круглосуточном цветочном ларьке у дома, Шастун одной рукой протягивает несколько тысячных купюр продавцу, а второй вызывает такси, не заботясь, каким будет класс: комфорт, эконом, бизнес или комфорт плюс. Главное, чтобы машину быстро подали, а дальше уже остаётся лишь доехать.       Машина приезжает через три минуты после нажатия кнопки «Заказать», и Антон быстрее пули оказывается на заднем сидении, букет бережно кладёт рядом, чтоб не помялся, откидывается на спинку кресла и пристёгивается. Пока что можно спокойно ехать, постараться расслабиться и вспомнить, наконец, то, что Шастун всё утро пытался выкинуть из головы.

***

      За мужчиной громко захлопывается дверь, звук эхом проносится по подъезду пятиэтажки, заставляя пожилую женщину вздрогнуть и выронить долговой документ, который она только достала и ещё не успела открыть и ужаснуться от суммы, что там прописана. Наверняка она подумала, что это коллекторы уже действовать начали. — Тише ты, сломаешь тут всё! — хриплым, запыхавшимся голосом проговаривает Антон и протяжно стонет от укуса в шею. Говорить уже нет сил, он полностью отдаётся этому мужчине, целуя в ответ покусанными обветренными губами. Голову сносит от прикосновений, Шастун дальше ничего не помнит, кроме тёплых и приятных ощущений, окутывающих всё тело, словно горячая вода с ароматной пеной. Она, кстати, тоже повидала многое за годы отношений Антона и Арсения.

***

      — Эй, братан, приехали. Оплачено, чего сидите? У меня заказов ещё море, — бурчит водитель, уже пару минут пытаясь достучаться до пассажира. А этот самый пассажир пропал в воспоминаниях и мыслях настолько, что не заметил, как доехал до аэропорта.       Поблагодарив мужчину и дав ему пару соток на чай, Шастун хватает розы, выходит из машины и буквально залетает в терминал, как самолёт, который, судя по времени, вот-вот должен прилететь вместе с Арсением на борту. На такой же, кажется, скорости аэробуса Антон проходит контроль, ищет выход, из которого вот-вот покажется Попов. Улыбается во все тридцать два, когда видит время прилёта и несколько раз внимательно смотрит на наручные часы, сверяя со временем на табло, телефоне и на всякий случай спрашивая у проходящего рядом мужчины, который час. Антон нервничает, считая минуты до прилёта.       Сколько же они не виделись? Месяц? Два? Три? Арсений уехал в другой город на съёмки, порой не успевал позвонить Шастуну, узнать, как у него дела и рассказать про свой день. Но Антон не обижался, понимая, что мужчина устает, и не столько физически, сколько морально. Не редко бывали случаи, когда Антон наблюдал на экране телефона изображение мирно посапывающего Арсения, вальяжно рассевшегося на кресле. Попов потом долго извинялся, рассказывая о том, что он пришёл в номер, быстро принял душ, сел, положил ноги на столик. И вот уже вроде бы нажал на иконку видеокамеры в приложении, но, пока ждал ответа, отрубился, не слыша, как радостно отвечает на звонок Шастун, а после расплывется в улыбке, наклоняет голову к левому плечу и вздыхает.       «Бедный мой Арсюша, — думает Антон, делая пару скриншотов для скрытого альбома. — Совсем измотался…».       Они оба не в восторге от такого положения дел. Конечно, и Арсений, и Антон знали, на что идут, когда только начинали строить отношения: актёры, постоянно надо быть то тут, то там. Попова стали чаще звать на различные пробы, у Шастуна появились новые проекты. Они виделись редко, дома практически не бывали. А, когда всё же появлялась возможность побыть наедине, мужчина только устало укладывался на кровать, прижимался к Антону и через пару минут уже сопел ему в плечо, совершенно позабыв о забронированном на семь вечера столике. И Антон всё понимал, поэтому только отменял бронь, неловко извиняясь перед администратором ресторана.       Пока Шастун покорно ждёт, сидя на железной скамеечке, теребя букет цветов в руках, мозг снова подкидывает интересные воспоминания, от которых кровь шумит в ушах и словно жжётся, оставляя невидимые ожоги на внутренних органах и коже. Румянец расплывается по щекам, пальцы крепче сжимают цветы, и Антон на несколько секунд прикрывает глаза, видя яркие картинки недавних событий.

***

      — Шаст, ну я же опоздаю, — мужчина хватается руками за ручку входной двери. Рюкзак повис на сгибе локтя, но Арсений не обращает на это внимание, только вторую руку кладёт на затылок Антона, за волосы хватает и крепко прижимает голову к паху, стонет гортанно. А Антон давится, словно в первый раз, но отстраняться не собирается, будто он больше никогда не увидит член Арсения, пытается отсосать на годы вперёд.       — Не опоздаешь. Ты же знаешь, что это дело быстрое, — усмехается Антон, прежде отстранившись. И Арсений хочет возмутиться, что неправда это всё, что сейчас шутить вообще не время. Но язык Шастуна нежно проходится по головке, отчего Попов давится очередным стоном и замолкает.

***

      — Из-за погодных условий рейс номер А, восемь, семь, девять, три сообщением Красноярск -- Москва задерживается, — голос из громкоговорителя выдёргивает Антона из сладких воспоминаний, заставляет вздрогнуть. Букет чуть не падает, Антон успевает его поймать почти уже у самого пола. Поправляет ленточку на упаковке, острый уголок аккуратно выравнивает и снова проверяет время.       — Твою мать, — ругается парень, натягивает козырёк кепки чуть ли не до носа, и глубоко вздыхает, презрительно поглядывая на часы, глядя на минутную стрелку.       Она так медленно ползёт, словно ленивец из «Зверополиса». Но, кажется, сейчас время можно сравнить с теми секундами, когда стоишь в планке. Ну или когда Арсений оттягивает оргазм Антона, пока тот мотает головой, бёдра вскидывает и просит, молит, надеется, что мужчина уже наигрался.

***

      По телу пробегают тысячи мурашек, когда Попов подносит вибратор к головке члена Шастуна, водит по кругу медленно, издевательски улыбаясь. Садист хренов! Нет бы просто трахнуть без лишних слов. Но нет, экспериментатор грёбаный!       — Близко, — шепчет Антон и разочарованно стонет, когда Арсений руку убирает. — Арс, резче.       — Я не хочу, чтобы мы так быстро закончили, — отвечает мужчина, прикасается к члену парня и медленно водит рукой. Так размеренно, что Шастун уже плачет, оргазм подступает медленно, хочется взять руку Попова и задвигать ею быстрее, но у мужчины явно свои планы. Он палец слюной смачивает, в задний проход вставляет, но по первую фалангу, продолжая издеваться.       — Сука ты, Попов, — простанывает Антон, прежде чем кончить в ладонь Арсения.

***

      — Пассажиры рейса номер А, восемь, семь, девять, три, прибывающие из Красноярска в Москву, ваш багаж вы можете забрать на ленте выдачи багажа номер семь, — объявляет девушка всё тем же монотонным голосом.       — Ура, — тихо произносит Антон и чуть ли не подскакивает от радости.       Прилетел. Арсений прилетел, они увидятся с минуты на минуту, не может быть! И чего только Шастун не успел надумать за время ожидания в аэропорту.       Ведь нафантазировал уже, что самолёт мог попасть в бурю и упасть. Его могли захватить, и все пассажиры теперь в заложниках! А что, если Арсений сейчас не выйдет из самолёта? Вдруг ему стало плохо? А что, если Попов застрял в кабинке туалета и теперь не может выбраться? Ну, это, конечно, лучший исход ситуации. Кабинку-то открыть на раз-два можно.        Господи, ну сколько же можно ещё ждать?! Шастун уже обдумался, представляя их встречу. Может, она будет такая же, как в первый раз, после их долгой разлуки?..

***

      Толчок, стон, вскрик, снова стон: сначала короткий, тихий, набирая воздух в лёгкие, после протяжный, громкий, заполняющий всю комнату, весь дом. Соседи будут благодарны такому бесплатному аудио-порно. Тонкие стены в доме только добавляют новых ощущений, а стук по батарее словно подталкивает Шастуна даже не стонать, а кричать громче.       Арсений медленно прикрывает глаза, замедляется и чувствует, как Антон двигается сам, не в силах больше терпеть. Мужчина наклоняется над ним, целует, кусает губы, засасывает шею, крепко прижимает его руки к кровати и срывается на бешеный темп.

***

      Пассажиры постепенно идут на выход из зала прилёта, встречаются со своими товарищами, друзьями, мужьями и жёнами. А Антон всё никак не может увидеть мужчину. Он ждёт, заглядывает в лица, смотрит на каждого мужчину, словно боясь пропустить, будто забыл за это время, как выглядит Арсений. Его Арсений       — Ну где же он?! — Шастун уже возмущается, теряет контроль над своими мыслями, всё представляя, как будет выглядеть их встреча. Лишь бы Попов сейчас вышел.

***

      — Пожалуйста, — стонет парень, выгибается как только может, пытается высвободить руки, но сил нет, они остаются только на громкие стоны. Толчок. Медленный, затем более настойчивый. Стон. Горячий шёпот на ухо и снова стон. Вскрик.       Затишье.

***

      — Ну же…— Антон снова смотрит на часы, в голове смерч из вопросов. А если он опоздал? А если день перепутал? А если аэропорт не тот? Нет, не может быть! Парень чётко смотрел на время, перечитывал сто раз информацию на билете, приехал на час раньше, даже музыку не слушал, находясь в своих мыслях, которые получше мелодий будут.       Арсений появляется одним из последних, катит чемодан рядом с собой, а в руках держит какой-то подарочный пакет. Что в нём, Антон особо не думает, а только через ползала бросается к мужчине на шею, позабыв об окружающих. Пусть смотрят на них. Всё равно не узнают, кто именно тут стоит и обнимается.       — Прости, я еле получил свой багаж, да ещё кругов вокруг аэропорта де… — Попов не успевает договорить. Его целуют, так желанно и нежно, что у Мужчины голова кружится.       Он соскучился.       Соскучился по этим поцелуям, по сладкому шёпоту на ухо, по таким нужным и трепетным объятиям, таким мягким, которые посылают тело в пушистые белые облака, окутывая теплом и ярким летним солнышком. А чего стоит один томный взгляд в сторону мужчины? Так Шастун смотрит только на Арсения. Эту влюблённую нищенку издалека видно.       — Люди смотрят, — шепчет Попов, пытаясь отстраниться, но парень держит крепко, явно не желая отлипать.       — И пусть смотрят. Давай покажем им фильм? — смеётся Шастун, сжимая букет уже за спиной любимого. И как же хорошо. И на эти взгляды косые пофигу. И алмазно насрать, что там другие скажут. Он решил, открылся этому миру, да так себя представил, что нет и не будет никаких вариантов, кроме как принять Антона таким, какой он есть.

***

      — А ещё ты у меня такой умный, — перечисляет Антон, водя кончиками пальцев по животу Арсения, — сильный, смелый. Такой добрый, любящий. — Он целует в плечо, проводит пальцами до паха, возвращается обратно, словно дразнясь. Но после их марафона парню не хочется продолжать. Просто нежиться бы в его объятиях всего лишь… вечность.       — А ты просто лучший, мой мальчик, — отвечает мужчина, прикрывая глаза. Он наслаждается голосом любимого, его прикосновениями.

***

      — Поехали домой, — улыбается Арсений, берёт чемодан, букет и отдаёт парню презент. Антон сразу отмечает тяжесть и в эту же секунду раскрывает пакет за верёвочки, расплывается в улыбке и коротко целует мужчину в щёку.       — Это же мой любимый мармелад! — говорит он восхищённо, словно маленький ребёнок, которому на новый год подарили коробку со сладким подарком.

***

      — Ты такой сладкий, — шепчет Арсений перед тем, как провалиться в сон. А Антон терпит. Он устал, ужасно спать хочется, но всё же сам себе пообещал сторожить сон мужчины, которому обычно перед путешествиями снятся кошмары.

***

      После бесконечных московских пробок, матов таксиста и частых «куда ты прёшь, баран?!» Антон спешно открывает дверь квартиры, тянет за собой Арсения и без церемоний налетает на него, стягивает пальто и уже не хочет тратить время на переодевание за закрытой от Арсения дверью.       Они оба больше не хотят.

***

      Стон, вскрик, затишье…