Касанием кисти

Кас смотрел на него секунд пять, прежде чем спросить. — Откуда у тебя ключи? Это был стадион при спортивном центре, в который кого попало не пускали. Хочешь ходить на занятия — записывайся в общую группу и проси согласия тренера на посещение спортивных площадок вне расписания. Кас знал, потому что какое-то время назад посещал секцию по плаванию, и ключи от бассейна, как и от стадиона, выдавали далеко не каждому. В основном только капитанам или «старичкам» команд во избежании вандализма или пьянок на территории. Откуда они взялись у Дина — вот в чем вопрос — Парни с тренировки одолжили, — хмыкнул он, отводя железную калитку в сторону, — После тебя, — и махнул головой. Кас кивнул и сделал шаг, оказавшись в пространстве между возвышающимися трибунами. Из каждого из четырех углов поле озаряли белые светодиоды на солнечных батареях, не прекращающие свою работу даже в позднее время суток. Под ногами проплывал тонкий ручеек тумана, а небо стало похоже на шерсть пушистого серого котенка. Котенок бегал с мутным клубком луны, то скрывая его от глаз неуклюжей лапой, то снова показывая всему миру свою космическую игрушку. Под ветровку прокрался надоедливый холодок, пока они добирались по широкой лестнице до самого верхнего ряда трибун. Все-таки осени и правда доверять нельзя, слишком уж переменчивое у нее настроение. Когда ступеньки закончились, Кас решился взглянуть на окружающую обстановку, и… Вау. Ни единой души в зоне видимости, кроме них с Дином. Чириканье поздних пташек во всепоглощающей, но не давящей тишине. Зеленый ободок лесопарка, огибающий их, словно стены замка. Но самое главное — вид. Кас не смог бы описать его, но точно смог бы изобразить. Он использовал бы самые лучшие краски, самые белые листы, потому что все это: обширная площадь поля как на ладони, синий полумрак на верхушках трибун и контрастирующий с этим профиль Дина, словно ножом вырезанный под прицелом ярких ламп, — было достойно запомниться на долгое время вперед. Кас приобнял себя, садясь справа от Дина на одно из красных посадочных мест. На верху воздух казался чище, а тело — в сто раз легче, будто он, человек, приобретал способность парить над землей. Высота будоражила сознание, играла с формами и образами, руки зачесались написать на листе это ощущение свободы и полета. Дин в футе от него неловко скидывал черный рюкзак с плеч, пытаясь поставить его на колени. Когда ему это удалось, из рюкзака показался небольшой походный термос и пара пластиковых стаканчиков. Кас посмотрел на лицо Дина. Тот, не отрывая глаз от своей руки, протянул один из них Касу. Кончики их пальцев соприкоснулись, когда Кас принял стаканчик. — Ягодный пунш, — пояснил Дин, откручивая крышку термоса. — Безалкогольный, сам варил. Ты просто обязан попробовать. Кас кивнул, улыбнувшись. И тут же просиял. — Ты его специально для меня приготовил? Дин зыркнул на него исподлобья, придерживая стаканчик, чтобы налить напиток. — Не оставлять же тебя голодным, — Дин наполнил его стаканчик прозрачно-лиловой дымящейся жидкостью и принялся за свой, — Там еще плюшки всякие есть. Но самая сладкая из них сейчас сидит рядом со мной, — он ухмыльнулся, и Кас наконец узнал прежнего Дина. От напитка невыносимо по-летнему пахло черной смородиной и цитрусом. Кас невольно втянул воздух поглубже, вдыхая пряный аромат и согревая ладошки о нагревшийся стаканчик. На душе вмиг стало в разы уютнее. — Тут так хорошо, — проговорил Кас, посмотрев вперед и отпивая немного пунша. Язык приятно защипало от горячей кислинки, а тело согрелось еще быстрее от осознания, что Дин сделал это для него. — Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся Дин, тоже переводя взгляд. Он громко отхлебнул из своего стаканчика, — ты весь такой нелюдимый, ну, в хорошем смысле. Будто тебя не интересует то, от чего тащатся остальные, ты постоянно где-то в своей голове. Тебе нужна тишина и уединение. — А тебе шумные большие компании, — парировал Кас. — Ты экстраверт до мозга костей, а я не большой любитель приключений. Но все равно ты сейчас сидишь здесь со мной. — Вообще-то, — голос Дина приобрел более уязвимый окрас, — это не всегда так. То есть, да, я люблю разговаривать с людьми, но с тобой просто классно молчать. Ох, даже так? Кас спрятал смущенную улыбку в стакан, чувствуя, как внизу живота приятно покалывает. Наверное, из-за теплого пунша. Да, точно из-за него. Они молча смотрели на стайку синий птиц, острым клином пролетающих над горизонтом. Будь рядом с ним любой другой человек, наступившая тишина ощущалась бы как неловкая, но с Дином все было по-другому. Словно они могли слушать друг друга, не говоря ни слова, просто находясь рядом и обмениваясь флюидами на расстоянии касания. Может, в словах Дина и был смысл. — Знаешь, — начал тот, когда птицы скрылись за сумрачными пиками леса, — я люблю иногда бывать здесь. Ну, не то чтобы я жил тут дохрена лет и это место могло стать для меня важным, нет. Просто… сразу после переезда было сложно адаптироваться. Все эти люди, незнакомые локации… Я выпросил копию ключа у капитана — о, какими только словами он меня не называл, ты бы слышал! — и приходил сюда, не знаю, подумать, наверное. Понимаешь? Голос Дина был таким же теплым и влажным, как вкус ягод на губах Каса, и он слегка прокашлялся. Подобные речи всегда вызывали в нем приступы откровения, будто были люди, способные разделить его эмоции. — На самом деле, понимаю, — честно ответил Кас, унимая надоедливый трепет в груди. — Я тоже не местный. Живу тут всего три года, но все равно кажется, что я ещё больше новенький, чем ты. — Люди редко любят тех, кто не живет по их стандартам, — хмыкнул Дин. Они так и сидели: устремив взгляд вперед и не смотря друг на друга. Будто говорить так было легче. — А ты? — А мне плевать. Ты очешуенный чувак, Кас, вот и все. Не важно, что о тебе говорят. Ну вот, они опять затронули эту тему. Кас мысленно сжался в клубочек, понимая, что Дин, вероятно, знает абсолютно все, что о нем говорят. Со слов других людей. Касу это не нравилось. Они вроде как идут на какое-то сближение друг с другом, и оставлять между ними недосказанность не хотелось совсем. Ночь будто специально подначивала раскрыть некоторые карты. К тому же, Дин сегодня доверил ему частичку своей жизни. Кас может отплатить тем же. — Дин? — Кас робко повернулся к нему. — М-м? — промычал Дин, вопросительно подняв брови. — Что ты… что именно ты обо мне слышал? На лице Дина появилось озадаченное выражение, губы разгладились, а между бровями пролегла задумчивая складка. — Это так важно? — Для меня — да. Дин нахмурился еще сильнее. — Да ничего такого, — он махнул рукой. — Ну, то есть, что могут наплести обиженные подростки. Какая-то чушь, в которую я не особо вникал. — Они рассказали тебе о том, что было прошлом году, да? — прямо спросил Кас, напрягшись так, что побелели кончики пальцев. — А, ты об этом что ли? — выдохнул Дин, откидываясь на спинку сидения, — ну болтали что-то, но я нахуй посылал, думал, сам расскажешь, когда захочешь. — Я хочу, — выпалил Кас быстрее, чем успел сообразить. Дин расширил глаза. Воздух между ними сгустился. — Кас, приятель, ты ведь понимаешь, что ничего не должен мне доказывать? Кас теребил руками краешек стаканчика, жалея, что не надел свои браслеты. Было бы хоть чем руки занять и скрыть волнение. — Да, — несмотря на это, уверенно сказал Кас. - Но это скорее для меня самого. Чтобы знать, что ты знаешь об этом не от каких-то левых лиц. — Ладно, я слушаю, — осторожно прошептал Дин, выпрямившись и смотря на него. Кас, напротив, перевел взгляд к полю. Он собирался с духом около пяти минут, а Дин, мягко глядя на него участливыми зелеными глазами, молча позволял ему это. — Прошлой зимой был один парень, — скрепя сердце заговорил Кас, мельком наблюдая за реакцией Дина, — Мы с ним… У нас с ним сразу завязались довольно странные отношения. Он не обращал на меня никакого внимания, иногда только смотрел на меня так, будто я ему не ровня. Свысока. Я не замечал его ровно до того момента, пока он однажды не написал мне. Очень неожиданно, на самом деле. Как сейчас помню — попросил помочь с домашкой, а после моего отказа — даже не помню, почему я ему отказал — заболтал меня разговорами о какой-то ерунде. В переписке он казался довольно нормальным, поэтому я подумал, что он хочет общаться, может? Но наутро он даже не поздоровался. Зато ночью снова написал. И следующей тоже. И потом. Вел себя так, будто мы друзья, хотя днем тупо игнорировал. Я не мог позволить этому продолжиться — зажал его во время перерыва и попросил объясниться. Он и объяснился: говорит, нравишься ты мне, а как сказать — не знаю. Ну и в общем, закрутилось, завертелось, мы стали довольно близки… Настолько, что спустя время я прислал ему фото, эм, не совсем приличного содержания. В горле зудело из-за недостатка влаги, вязкая слюна липла к небу, отдаваясь сухим привкусом правды на языке. Кас глотнул остатки уже остывшего пунша и жёстко отрезал, смотря в никуда. — Которые потом разлетелись во все чаты старшей школы. — произносить это было больно, как шкрябать ногтем по засохшей корке все еще свежей внутри раны. — Они спорили на меня. Делали ставки на то, сможет ли он «развратить бедного сиротку». И он смог. Я доверился человеку, а мои фотки слили в сеть. С тех пор звание главной гей-шлюхи школы абсолютно и полностью принадлежит мне. Несмотря на попытки Каса глубоко вдохнуть, легкие сдавило невидимыми тисками, закрывающими путь к кислороду. Во рту было гадко, а на душе — пусто, будто он только что не высказал все то, о чем не смел упоминать ни при ком. — Вот мудак! — прошипел голос слева. Кас все еще остерегался смотреть на Дина. — Кас, черт, я не… — Все нормально, — немного резче, чем нужно, прохрипел тот. Пелена воспоминаний застилала глаза, заставляя еще крепче вцепиться в несчастный стаканчик. Кадры из прошлого проносились в голове, будто старая затертая кинопленка, потрескавшаяся по краям из-за частого доставания из футляра. Тогда он был просто подростком, окрыленным из-за первой влюбленности и взаимности его чувств. Потом он не раз задумывался, были ло ли это вообще «влюбленностью». Ведь от любви не должно быть больно, но почему-то с того момента именно так ему и было. — Это же, блять, статья, — с нескрываемым гневом сказал Дин, — неужели ты все спустил ему с рук? — Конечно нет, — уязвленным тоном ответил Кас. Его такая мысль Дина почти оскорбила. — В школе слухи разлетаются быстро, скоро все дошло до директора, а тот и Чака к этому подключил. Он-то и помог мне решиться написать заявление на этого, как ты выразился, мудака. Нас затаскали по судам, зато теперь он уже почти год пашет на исправительных работах. Те фото изъяли из всех источников, но память людям, увы, не сотрешь. — Уёбки, — лаконично выразился Дин, и они ненадолго умолкли, каждый обдумывая свое. — Слушай, Кас, — аккуратно позвал он, — а ты все еще, ну, чувствуешь к нему что-то? Кас аж впервые за прошедшее время повернул голову к Дину и отправил на него полный удивления взгляд. Из-за долгого отсутствия зрительного контакта лицо Дина показалось слишком близко к его, и Кас чуть не подпрыгнул. На него со всей искренностью и мягкостью смотрели глубокие изумрудные глаза. Никакой жалости. Никакого осуждения. — У меня любая симпатия к нему отбилась сразу же, ты о чем! — с чувством ответил он. Это была правда. Кас почти физически ощущал это каждой клеточкой тела. При воспоминании о нем в груди разрастался только потухший стыд из-за пережитого «позора», но сам бывший парень вызывал лишь пустоту внутри. Громкое, всепоглощающее, одинокое ничто. Спустя столько времени Кас больше жалел не о потерянных отношениях или предательстве, а о том, что его честное имя из-за этого оклеветала кучка сверстников. В самом деле, какая он шлюха, они ведь дальше поцелуев никогда не заходили! — Так вот почему ты так отреагировал, когда я поцеловал тебя на глазах у Аластора, — себе под нос пробубнил Дин, складывая руки на груди поверх рюкзака, — Прости меня, я… — Дин, успокойся, — Кас совсем чуть-чуть смутился из-за воспоминаний об этом, — Я не переживаю насчет этого. Все в порядке. Дин шумно выдохнул, и его глаза наполнились теплой благодарностью, которая согрела душу Каса. Он позволял себе быть открытым в присутствии Дина, открываться ему, доверять. Конечно, он не настолько слеп, чтобы не давать себе отчета о том, что это все могло бы значить, и, возможно, потенциальное будущее должно его пугать, но вместо этого он ощущал лишь свободу и желание. Желание довериться, стать чуточку ближе. Может даже не только в ментальном, но и в физическом плане… — У меня есть идея, — вскочив, загорелся Дин, быстро откладывая рюкзак в сторону и легко хватая его за рукав, — пошли за мной. — Куда? — не успев сообразить, спросил Кас. Ответом его не удостоили, только настойчивее потянув за ветровку. Пришлось подчиниться. Ноги отдались легкими покалываниями из-за долгого нахождения в одной позе, но Кас смог удержать равновесие, чтобы пройти за Дином к лестнице. Тот оставил свой рюкзак на скамейке, поэтому вариант с неожиданным походом домой Кас отмел из головы сразу же. Но куда тогда они идут? Дин ответил на этот вопрос, мягко ведя его еще выше, на небольшую огражденную платформу на самом верху трибуны. Отсюда открывался обзор на весь периметр стадиона и пространство внизу. Было сложно пытаться не смотреть вниз на густые заросли кустарников, готовых поймать тебя в свои колючие объятия, стоит тебе сделать неверный шаг. Дин встал слева, по привычке сложив руки в карманы и глядя на потускневшую луну, возвышающуюся над кронами деревьев. Он глубоко вдохнул, будто принимая какое-то решение. И крикнул. Оглушительно. Коротко. Без лишних слов. Так громко, что его голос пронесся над лесом, запутался в материи и вернулся обратно обрывочным эхо. Кас смотрел на него, как завороженный, чувствуя, что становится свидетелем чего-то глубоко личного и тайного. Что он затеял? — Твоя очередь, — улыбнулся Дин, наградив его многозначительным взглядом. — Что? — Ну же, давай. Выплесни эмоции. Кас было хотел сказать, что нет, ему это не нужно, но на самом деле да, он нуждался в снятии напряжения. Ему хотелось разделить этот момент с Дином. Здесь и сейчас, ни секундой раньше, ни позже. Черт, ночь и правда делает из него злосчастного романтика. Кас втянул воздух, на секунду неловко посмотрев на Дина, и закричал. Он кричал обо всем. О несчастном, несуществующем детстве; о плохих людях, об отрицательных событиях. Все, что однажды могло засесть где-то в глубине его души или быть подавленным волей характера, сейчас возрождалось заново и уносилось в бескрайние просторы стихии. Не было слышно, когда именно он закончил из-за перенапряжения в горле, но звук изо рта в какой-то момент просто прекратился. В сердце приятное опустошение, а на лице — блаженное выражение. Как же хорошо. Щеку неожиданно резануло чьим-то дыханием, затекающим прямо под воротник футболки. Кас, успевший забыть, что находится здесь не один, развернулся на звук. И… ох. Дин стоял так близко. Нет, он вроде остался на своем месте, но сейчас расстояние между ними (или его отсутствие?) прошлось лёгким зарядом тока по позвоночнику. Какой же Дин красивый. Не просто подходящий под стандарты красоты, а реально обладающий потрясающей индивидуальностью и внутренней красотой. Его глаза… еще неделю назад, увидев его глаза, Кас бы назвал их симпатичными, но сейчас это самые заботливые, самые таинственные и самые привлекательные глаза. Губы Дина были раскрыты и пахли вкусно. Ягодами и мятой, как фруктовый лед. Касу показалось, или они стали ближе друг к другу? Его лицо на расстоянии дюйма, и сердце Каса скакало уже не от адреналина. Оно предчувствовало что-то. Что-то… — Можно тебя поцеловать? — прохрипел Дин совсем рядом, но теперь это ничтожное расстояние оказалось неправильно большим. Кас в ответ обхватил его шею и притянул к себе. Кас целовался раньше, и не раз. Он целовался с девчонками из соседней группы, целовался с незнакомцами на входах в ночные клубы, даже с человеком, которого считал очень близким. В обычных поцелуях не было ничего особенного, но с Дином особенным казалось все. Дин не успел вовремя повернуть голову вбок, из-за чего они столкнулись носами и зубами. Кас фыркнул, а через секунду уже улыбался в чужие губы. Искра. Буря. Взрыв. Рецепторы и нервные окончания с удовольствием приняли на себя вкус другого человека. Такой нежный, умелый, сногсшибательный. На щеку приземлилась прохладная ладонь, пускающая стайку мурашек по шее и заставляющая прижаться чуть ближе. Дин был таким теплым, крепким и по-настоящему живым, что отрываться не хотелось ни на секунду. Громкая, непонятно откуда взявшаяся мелодия стала неожиданностью для них обоих и заставила их оторваться друг от друга. Кас во все глаза уставился на Дина, который смотрел на него, как олень в свете фар. Влажные губы, ужасно раскрасневшиеся щеки, абсолютно рассеянный взгляд… Это Кас с ним такое сделал? Дин, несколько раз проморгавшись, ругнулся и понёсся вниз по ступенькам, перескакивая через одну. Когда он допрыгал до рюкзака и выловил оттуда черный прямоугольник телефона, Кас понял, в чем дело. — Алло? — совершенно безобразным, абсолютно точно не сексуальным голосом выдавил Дин, приложив аппарат к уху. Музыка рингтона тут же смолкла. — Сэмми! В чем проблема? А. Не, я не дома. Я с… а тебе какая разница, мелкий шалунишка? — обрывками веселым голосом восклицал Дин, пока Кас медленно пытался отдышаться и не пялиться. — А что с дыханием? Нормально я дышу, чего пристал. Давай к делу… А, ага. Завтра сделаем, я тебе помогу. Оставь это на завтра, да. Сейчас иди спать. Давай, я напишу, как приду. Не дай бог ты появишься в сети, сучонок! Кас, как мог, старался не подслушивать но на расстоянии меньше метра это получалось само собой. — Братишка — вполголоса пояснил Дин, отключая звонок, когда Кас подошел ближе. — Не знал, что у тебя есть брат, — в тон ему сказал тот. Дин облизнулся. Кас постарался не думать, где эти губы были ровно две минуты назад. — Младший, та еще заноза в заднице, — хмыкнул тот, делая шаг навстречу Касу. — А разве твой брат не знает, дома ты или нет? — Мы, эм, живем раздельно… пока, — Дин сделал еще шаг, и тут же отмахнулся, — это долгая история для следующего раза. Кас кивнул, не собираясь портить момент и пытаясь совладать с дыханием. Дин подошел совсем близко. — Ну, на чем мы там остановились? — Прошептал он и притянул Каса к себе.