Третье поколение

Кирилл явился даже более хмурым, чем обычно, плюхнулся на лавочку и тяжело вздохнул, потому что все сразу же обратили внимание на три свежие и яркие красные полосы у него на щеке, одна даже выглядела полноценной царапиной с кровью. — Ого, это тебя кот так? — Макс пихнул его локтем в бок, пользуясь своим положением его ближайшего приятеля. Да и сложно было не стать приятелями, когда в академической группе только Максим и Кирилл отвечали за присутствие мужского пола. — Если бы... — буркнул парень, потирая царапины. — (Арина родственница двойняшка) Сестrа. Свою сестру Кирилл периодически упоминал, так что о ее наличии знали все, но никто не представлял себе, как она выглядит. — Вы что, подрались? — хихикнула одна из девушек. — Ну, чуть-чуть, — снова вздохнул раненый, потому что осознал — не отстанут, пока все не выпытают, — я (перепутал) попутал банки и помыл башку ее (дорогим профессиональным) волшебным шампунем, там было совсем на донышке, а новую она ещё только заказала, вот и (подрались повздорили) побесились немного, — причина звучала ну очень по-детски, но, в самом деле, какие ещё могут быть причины для драки между братом и сестрой? — Зато глянь, какие у меня (теперь) шелковистые волосы. Под всеобщий смех он картинно прошёлся ладонью по своему очень короткому ёжику темных волос. Мимо проходила группа с технического факультета, которых девушки между собой называли программистами, на самом деле, это были технические специалисты, ответственные за работу сетей и систем. Вероятно, будущие системные администраторы. А запомнили они эту группу только потому, что в ней училась их главная соперница. — Привет! — сверкнув белозубой улыбкой, к ним подошла та самая, с которой Кирилл часто вместе уезжал и даже приезжал. Невысокая, но хрупкая и тоненькая, привлекательная, с шикарными и густыми темными волосами, фарфоровой кожей, всегда одетая с иголочки и очень стильно. В общем, бесящая по всем параметрам мисс Идеальность. — Ой-й, как видно сильно! — всплеснула руками она, без стеснения прикасаясь к лицу Кирилла, как и всегда. Она не отказывала себе в том, чтобы прилюдно повисеть на нем и даже посидеть у него на коленях. — Прости, я же не хотела! Болит? Давай заклею, хочешь? Не дожидаясь ответа, девушка поспешно зарылась в сумку. — Да не надо, — проворчал Кирилл, прищуривая глаз от ещё одного болезненного прикосновения к царапинам, — не хочу я (розовый пластырь), уйди, а-а-а, насилуют! — негромко ныл здоровенный парень, не двигаясь с места и послушно подставляя лицо для наклеивания пластыря с красно-бело-розовым геометрическим узором. — Извини, другого нет, — брюнетка чмокнула его в пострадавшую щеку и махнула ладошкой, — я побегу, до вечера! Проворно и изящно догоняя группу на высоких каблуках, она и не заметила, что ее проводили не слишком-то дружелюбными взглядами претендентки на внимание высокого, спортивного и весьма мажористого парня. — Так она твоя сестра? — изумлённо уточнил Макс, единственный обративший внимание на контекст их короткого диалога. — Ну да, — пожал плечами Кирилл, — мы двойняшки. Вокруг повисло охреневшее молчание. И от того, что та, кого принимали за его девушку, оказалась сестрой, и то, что двое настолько разных людей могут быть вообще родственниками. Это объясняло бы многое — и их совместные поездки, и обеды, и фотки. Но обсуждать это прямо при нем не решились, решили подождать до пары, чтобы поорать в себя в женской конфе. Нездоровое оживление и взгляды от виновника торжества не укрылись, так что он, старательно сдерживая улыбку, написал Арине, что их весь семестр неправильно понимали. Она сначала не смогла даже представить, в чем именно возникло недопонимание, а потом разразилась возмущениями и обвинениями в похабщине. Через некоторое время в их семейной конфе появилось сообщение, что дед без бабушки совсем загрустил и неплохо бы ответственным и любящим внукам заглянуть к нему вечером. Арина сразу предложила остаться на ночь и утром вместе поехать к бабушке, они вместе решили, что заскочат домой за вещами, купят продуктов и приготовят что-нибудь на ужин, потому что бедный дед уже месяц ест не дома или что попало. Вадим несколько удивился, когда внуки в полном составе заявились к нему и в самой категоричной форме сообщили, что сегодня ночуют здесь. Женя предупредил его только о вечерних посиделках. — Да пожалуйста, — пожав плечами, он сунул руки в карманы, — только жрать-то нечего, надо сейчас заказать и утром что-нибудь купить. — Мы (приготовим разберемся состряпаем) сделаем все, — Кирилл приподнял полный пакет, пока Арина тянулась чмокнуть и обнять высокого деда. Вся семья видела, что Вадим на нервах, разумеется, по понятным причинам. И все старались оказать максимальную поддержку, что с непростым, так ещё и сварливым от старости мужчиной было не так-то просто, он сразу начинал подозревать, что его жалеют и сюсюкаются с ним. Но ему было теплее и спокойнее, когда в доме кто-то был. Например, любимые внуки. Кирилл и Арина копошились на кухне, маялись с овощами и курицей, потому что вздумали готовить шаурму, смеялись, болтали, беззаботные и домашние. Дедом Вадим был ответственным, много с ними возился, видел, как они росли. И теперь, сидя на стуле и вытянув ноги, с прищуром наблюдал за уже весьма взрослыми, совершеннолетними двойняшками, похожими на родителей практически как две капли. — Всё-таки, волосатый ты в нашу породу, — вынес вердикт Вадим, разглядывая не прикрытые шортами голени своего потомка. — То есть, это единственное, по твоему мнению, чем я (в породу) похож на тебя и батю? — фыркнул высокий, широкоплечий и массивный брюнет, смешливо щурясь. — Главное, что (Арина) котя не в тебя (породой) волосатостью (уродилась) пошла. — Ой, спасибо, обойдусь, мне и маминой наследственности хватит! — замахала руками девушка, заливисто хохоча. Когда все было нарезано и подготовлено, Кирилл ловко свернул три больших рулета, разлил по стаканам пиво для себя и деда, Арине открыл сок. — И на кой ты потащился учиться на язычника? — в пространство поинтересовался Вадим, покачивая в руке свой стакан. — Прирожденный шаурмейстер. — Ну спасибо, — фыркнул будущий лингвист-переводчик, привычно не обращая внимания на излюбленную шуточку главы семьи, — упустил, оказывается (призвание) судьбу. Вообще, в первый раз этот каламбур ляпнул Вадимович, рассказывая отцу, что оба его отпрыска поступили в университет именно на те специальности, на которые хотели и рассчитывали. И ему так понравилось, что он регулярно ее вспоминал и использовал. После быстрого ужина девушка помогла убрать все в холодильник и отвлеклась на звонок подружки, убежала болтать в комнату. Вздыхая, Кирилл взялся мыть посуду, благо, ее было немного. Самый старший сидел за столом и жевал солёную соломку, компенсируя категорически запрещённое врачом курение. — У тебя тут скрытая камера, — подсказал он, заметив, что Арина исподтишка сфоткала брата у раковины и снова смылась. — Да, я (в курсе) знаю, — усмехнулся частый герой репортажей, не оборачиваясь, — она потом (подругам) девчонкам хвастается, какой я хозяйственный. Вадим в который раз подумал, что слишком уж его внучка балованная, по характеру точно как мать, а то и как другой дед, с приближением старости становящийся все противнее и противнее. С другой стороны, вспоминая свои попытки ругаться на эту симпатяжку, он признал, что ни разу не получилось, даже запрещать ничего не умел, сам тоже баловал, как принцессу. С внуком было проще, с пацаном-то, как и с сыном, они оба тоже своевольные, требовали определенной жёсткости. А что же с девочек взять, хорошеньких, как куколки, и шкодливых, как чертята. — А тебе-то с этого что? — фыркнул Вадим, подцепляя ещё одну соломку. Вот кто никогда не испытывал проблем с тем, чтобы разозлиться и отчитать Арину, так это второй близнец. Так что, если он что-то позволял, что ему не очень нравилось, значит, и сам с этого что-то имел. — А мне то, что они потом подкатывают со всеми вытекающими, — ухмыльнулся Кирилл. Эта усмешка была в точности такой же, как у его отца. И, как утверждала Катя, перешла к Жене от самого Вадима. Чем старше становились внуки, тем очевиднее были родственные связи, и у него просто что-то внутри теплело. Ну и эго радовалось, конечно, что гены оказались крепкими. — Во-от, это точно наша порода, — одобрительно хмыкнул довольный дед. Обратив внимание на время, он поторопился закрыться в комнате для звонка. Как раз должен был закончиться ужин. Пока он вел переговоры, двойняшки оккупировали диван, пролистали несколько каналов на телевизоре и выбрали "Жмурки". Кирилл лег, подпирая голову кулаком, Арина устроилась сидя и откинулась ему на живот, эксплуатируя телефон и не особо обращая внимание на тысячу раз знакомый фильм. — Кир, притащишь сок? — рассеянно попросила девушка. — Да блин, коть, — заворчал младший, а потому нещадно эксплуатируемый, — ты же (с краю) ближе. Вадим видел, что ещё одно ее слово — и он пойдет, просто встанет и пойдет, хотя ей реально ближе и проще. — Я подкину, — пообещал он, все равно хотел взять ещё соломки, да и ему напомнили выпить вечерние таблетки. Вернувшись в гостиную со своим табакозаменителем, недопитой бутылкой пива и упаковкой кукурузных палочек из детской заначки, мужчина с недовольным выдохом сел, потому что опять хрустнули основательно побитые жизнью колени, — капец ты с ней возишься, конечно, боец. — Ты как моего отца воспитал, так и он меня воспитал, — лениво отмахнулся Кирилл, открыл рот, чтобы ему туда положили сладкую палочку, — так что это все ты, дед. Уважение и потакание дочерям друзей, которые были близкими, как настоящие родственники, в Вадимовича было основательно вложено, накрепко, до рефлекса, так что претензия звучала вполне обоснованно. — Ладно, принимается, — вздохнул Вадим, положил ноги на край столика, хлебнул ещё пива. Крохотная Арина совсем уж в комочек свернулась, прижимая коленки к груди, Кирилл приобнял ее, чтобы с дивана не сползала. Сделал вид, что заняты руки, так что она кормила его палочками, а сам он очевидно пытался не заснуть. — Может, спать (пора), коть? — с зевком предложил парень, когда фильм кончился. Было ещё совсем детское время, но Кирилл же знал, что она сперва полчаса проторчит в ванной, потом будет ещё полчаса сушить волосы, потом будет делать себе гнездо из подушек, ещё полистает ленту. Глядишь, как раз к десяти и можно будет лечь. — Восемь только, ты чего, — приподняла брови она, сверившись с телефоном, — хотя завтра, наверное, рано вставать надо, да, дедуль? — Не позже семи, — кивнул Вадим, планируя ещё затащить их куда-нибудь позавтракать. Они же после больницы обязательно в универ поедут, их родители ему втык дадут за голодающих двойняшек. Обычно довольно покладистый и соблюдающий иерархию Вадимович становился совершенно непримиримым, когда дело касалось его детей, на кого угодно мог наехать, не вспоминая о приличиях и авторитетах. Когда здесь была Катя, он и не запаривался насчёт еды, даже не вспоминал о ней, а сегодня, когда предупреждал, что они заедут, раз пять потребовал покормить их чем-нибудь приличным. Арина отправилась в комнату за вещами, Кирилл просто сел и, морщась, покрутил рукой и шеей, пытаясь размять плечо. — Как рука? — поинтересовался Вадим, отставляя пустую бутылку на пол, у ножки дивана. — Не разошлась? Он так гордился своим внуком, его два года назад распирало от гордости и злости. Он встречал сестру на остановке, провожал домой, пришлось подраться с какими-то пьяными идиотами. И Кирилл не побоялся, не отступил, даже когда появился нож. Итог — пробитый плечевой сустав, операции, реабилитация, обидное завершение перспективной спортивной карьеры. Но сам он никогда не жалел, хоть и шутил, что закинуть малявку на плечо и попытаться убежать стоило. Разумеется, агрессоров нашли, отпиздили и впаяли такие сроки, что даже прокурор поперхнулся, когда озвучили. А судья только мысленно жалел недалёких гопников, которых угораздило нарваться на внуков Вадима и Владлена, уж старых знакомых не обманывал их новый благообразный имидж предпринимателей. — Да уже, думаю, и не (разойдется разомнется пройдет) изменится ничего, — пожал здоровым плечом парень, — (наверное) может, и к лучшему, хотя бы из (спорта) бокса ушел (красиво героически) достойно, без (проигрышей) сдачи позиций. Много было шуток и вздохов о том, что титул кандидата в мастера спорта по муай-тай проклят. Что Вадимович после травмы левой руки ушел на покой кандидатом, что его сын. Но Кирилл и сам чувствовал, что перестает вывозить соперников, они растут, а он остаётся на месте, как бы ни старался. Предчувствовал скорые проигрыши, возможно, обидные, слишком лёгкие, а потому даже немного порадовался возможности уйти по объективной причине. — Ну хахалю-то котькиному морду набить сможешь? — хмыкнул Вадим, пихнув его локтем. И понял по изумленному взгляду, что спалил чужой секретик. — Какому? — нахмурился ревнивый брат. — Так она на Новый год собралась его привести знакомить, — вздохнул дед, понимая, что уже проболтался, нет смысла скрывать дальше, — мне отец твой сказал. — Э! И мне не (рассказала доверила) сказала? — от избытка чувств Кирилл даже вскочил, на шум заглянула его сестра. — Алло! Почему я (до сих пор) все ещё не (в курсе) знаю его? Ты чего, а, ты чего? У девушки сразу же забегали глаза. Она знала, что важнее всего предупредить отца и дедушек, чтобы не буянили, в случае чего, а с братом ей было немного стыдно знакомить своего парня, они были из разных компаний и с разными... Воззрениями. Ей хотелось оттянуть этот момент, чтобы случайно эти различия не вскрылись до того, как она решится признаться самому близкому человеку по своей воле. — Я хотела тебе чуть-чуть позже сказать, — пробормотала она и спряталась в ванной. Ворча под нос, Кирилл потащился в детскую, стелиться. Почему-то эта комната так и называлась много лет, в ней до совершеннолетия жил Вадимович, а теперь оставались ночевать его дети. Вероника немного переживала, как они помещаются на полуторке, которая пережила три ремонта, но жалоб не поступало, а потому Вадим не запаривался с заменой на что-нибудь пошире, Женя же не лез лишний раз в порядок в отчем доме. Его больше волновало, что он старался, вкладывал деньги, выбирал, купил к их совершеннолетию две уютные милые квартирки неподалеку от универа, а они объявили, что хотят жить вместе, уперлись и все тут. Пришлось селить их в двухкомнатную, где они с Вероникой начинали свою семейную жизнь. Когда кровать была застелена, все приняли душ и попили чай с печеньем, разбрелись, наконец, по комнатам, Кирилл грозно покашлял, намекая, что хочет серьезного разговора по душам. Ему не нравилась эта ситуация больше тем, что раньше она никогда ничего не скрывала, даже бежала к нему первому делиться, он знал больше девчачьих секретиков, чем мама и двоюродные сестры. До этого момента. — Я... Ну, знаешь, мне было немного неловко, — почти прошептала девушка, присев на краешек кровати и нервно сцепив пальчики, — он очень хороший парень, просто мы... В общем, он мой саб. Первым делом парень, как порядочный, подумал о сабвуфере. Потом — о бутербродах. И только потом дошло. Арина заволновалась сильнее, когда он с оттенком нервозности засмеялся. Потом смех стал проще, теплее, более искренним. — И поэтому ты молчала? — улыбаясь, он сел рядом и обнял ее, прижимая к груди. — Только поэтому, (серьезно правда) гонишь? — Ты себе представляешь, как мне было страшно? — фыркнула она, но все же расслабилась, прикрыла глаза. — Это же не дважды два, блин, Кир. Все время, что потребовалось для принятия решения, сказать или не сказать, в ней боролись уверенность, что брат поймет все, и что он расфыркается и будет долго подбирать замену слову "извращенка". Похоже, первый вариант победил. — Слушай, мне (все равно) абсолютно пофиг, чем вы там занимаетесь, — вздохнув, Кирилл погладил ее по ещё совсем немного влажным волосам, — главное, чтобы тебе было (хорошо нравилось)... — Хорошо? — подсказала Арина, улыбаясь. Кивнув, он поцеловал ее в лоб и предложил ложиться уже спать. Мысль о том, что его двойняшка практикует всякие садо-мазо штучки, не особо затронула его, может быть, потому, что она косвенно сообщила, что никто ее не бьёт и не связывает. Выключив свет и нырнув под одеяло, Кирилл с наслаждением закрыл глаза, позволяя себе расслабиться и начать засыпать. — Знаешь, ты в последний год начал смеяться прямо как папа, — тихонько прошептала девушка, поплотнее кутаясь в мягкий плед. — Я не специально, — усмехнулся парень, почесывая бровь, — а ты все больше похожа на маму, хотя, казалось бы, куда ещё. Возможно, дело было в том, что Арина становилась более взрослой на вид, а Ника, казалось, практически не менялась, вот они и сближались. — Разве плохо? — обняв маленькую подушку вместо любимого плюшевого кота, она закрыла глаза. Ей нравилось спать с братом. Конечно, рядом с мужчиной всегда было теплее, уютнее, но ни разу, оставаясь с парнем, даже с нынешним, самым любимым, даже в самых крепких и нежных объятиях, она не чувствовала себя так спокойно и умиротворенно, как рядом с ним, хоть он и отвернулся даже. — Конечно, нет, — лениво представив обратный вариант, он тихо хмыкнул, — если бы я был похож на маму, а ты на батю — это было бы (стремно некрасиво смертельно грустно катастрофа по-дурацки нестандартно)... — сонно вздохнув, он все же сдался: — Катастrофа. Арина тоже представила, похихикала и все же притихла, понимая, что он уже очень хочет спать. Вадим к полуночи задолбался ворочаться, встал и побрел на балкон — нюхать сигареты. Открыл окно, впуская морозный воздух, облокотился на подоконник и сунул фильтр в зубы давно привычным движением. Даже не прикурил, просто вдыхал, будто затягивался, это всегда немного притупляло и жажду никотина, и нервозность. Невольно улыбнулся, вспомнив, сколько раз курил и неспешно болтал здесь с остальными ВВС, с сыном, уже теперь и внук иногда мог составить компанию, но курить он не любил, так, атмосферы ради держал сигарету, прикладываясь к ней всего пару раз. И Катя любила тут с ним постоять, особенно тёплыми летними ночами, подставляла лицо ветерку и смеялась, когда он ерошил распущенные на ночь мягкие волосы. Ему не хватало ее здесь, дома — чтобы, как всегда, суетилась на кухне, читала на диване, просто была тут. Ему не нравилось здесь без нее, квартира сразу стала безличной и не имела ничего общего с домом в том виде, как он его понимал. Бросив в банку пожеванную и помятую сигарету, он закрыл окно, поежился и потащился обратно. По пути тихонько открыл дверь в детскую. Кирилл свободно разлегся на животе, руку с кровати свесил, ну совсем как его отец. Арина оказалась задвинута к стенке, но, похоже, не возражала, жамкала в тонких ручках подушку и даже улыбалась во сне. Хмыкнув, Вадим прислонился к косяку и решил немного задержаться. Детей ему никогда особо не хотелось, когда само собой получилось, вечно ноющий комок пелёнок поначалу раздражал, а потом вдруг оказалось, что он его очень любит. К моменту появления внуков Вадим уже четко знал, что весьма не против, сразу втянулся, возился с ними, когда чуть подросли. Ну и, конечно, помня свои ухищрения, давал их родителям отдохнуть от потомства, побыть спокойно вдвоем. Он немного опасался, что Женя просто дорвался, быстро остынет и разочаруется в своей детской восторженности Никой, но рад был ошибаться. Теперь вот плоды их любви мирно спали, а ему все равно было спокойнее и теплее. Впрочем, никакие семейные посиделки и ночевки не заменят ему абсолютный покой и уют, который одним своим присутствием создавала Катя в любом помещении. Прикрыв дверь, он вернулся в постель и уткнулся носом в подушку, чтобы быстрее заснуть и, соответственно, быстрее наступило утро. Утром, что вполне закономерно, Вадим разбудил внуков не с первого раза. К этому он был готов, поэтому специально заложил время на второе требование поднимать маленькие задницы и ехать завтракать. Арина хныкала, у нее совиная натура проявлялась сильнее, но и ее вытащили из кровати. Она собрала волосы в хвост, накрасила глаза и губы, погладила вещи и оделась, покрутилась перед зеркалом. Мужчины сидели на диване, ждали, привычный Кирилл зевал и листал ленту, нервничающий Вадим поглядывал на часы. Загрузившись в машину Кирилла, они заехали позавтракать в фаст-фудную кафешку. Девушка выбрала кашу и омлет, предвидя сомнительное качество, парень не стал выпендриваться и взял ролл и картошку. — Мне бургер без лука, — Вадим помахал рукой, чтобы ему выбрали вкусное, не хотел вчитываться в состав, — а то ещё целоваться сегодня. — Блин, дед, ну фу! — страдальчески сморщился Кирилл. Подразнить детишек Вадим любил, очень любил. Что детишек, что внуков — и те, и те реагировали почти одинаково на самую простую провокацию. — Пофукай мне тут, — с предвкушением и гадкой улыбочкой протянул он, — как, ты думаешь, ваш отец родился? Из воздуха и чистой любви, что ли? — Боже, нет! — возмутилась и Арина, хлопнув его маленькой ладошкой по локтю. — Ну я же есть собираюсь! — Дед, ты вообще без тоrмозов, — доверительно сообщил Кирилл, даже от эмоций забыл подобрать эквивалент неудобному слову. Довольно посмеиваясь, так душой и не постаревший Вадим потрепал внука по макушке и ласково погладил внучку, чтобы она не ругалась, что ее разлохматили. Они приехали немного раньше, завтрак ещё не кончился, так что сидели в коридоре у дверей палаты. О том, чтобы не пустить посетителей до начала приемных часов, и речи не шло, потому что главный врач был знакомым Владлена, ну и Вадим быстренько нашел к нему подход, проводил тут дни напролет. Разве что, ночевать ему тут не разрешали. — А вот и чудное явление, — усмехнулся дед, когда в поле зрения появилась Катя. Двойняшки сразу подскочили, обняли ее. Она, конечно же, была рада, улыбалась, но всё-таки бросила на мужа укоризненный взгляд. Из-за болезни она очень похудела, выглядела нездорово и потому переживала, когда ее навещали. И ладно Вадим, его было не выгнать даже пинками, он все время старался быть рядом, чтобы ей не было страшно и одиноко, он уже почти привык видеть ее такой, а вот внуки заохали и запричитали. Впрочем, они не задавали вопросов. Не спрашивали, когда выпишут, какой диагноз, как она себя чувствует — дед запретил. Привыкшая держать проблемы в себе Катя очень смущалась от таких интервью, да и к чему волновать детей? Вместо этого они поболтали об универе, о приближающейся сессии, о планах на каникулы. Выпроводив студентов в университет, Вадим прошерстил маленький холодильник, выбросил фрукты, которые уже начинали портиться, записал в заметку в телефоне, что нужно докупить воды. — Мне на январь назначили операцию, — пробормотала Катя, отводя взгляд, потому что он сразу же напрягся, — резекцию будут делать. — Удалять почку? — нахмурился мужчина, сел на свой стул у ее койки, прямо на нее уставился, чтобы не сбегала и не скрывала. Ее и в стационар-то положили только из-за того, что она не жаловалась и не шла к врачу, дотерпела, пока не стало совсем плохо. Вадим ее тогда безжалостно отчитал, не обращая внимания на бледность, капельницу и сбивчивые оправдания. — Ну, нет, кусочек, — вздохнула Катерина, стискивая краешек одеяла. Вадим, совершенно точно, выловит ее лечащего врача, у которого уже глаз при виде ответственного мужа дёргается, и все подробно выспросит. Сроки, риски, восстановление, режим. — Не бойся, моя маленькая, — пересев на койку, он поцеловал ее в лоб и погладил по волосам, — я буду с тобой, ты же знаешь. Арина возвращалась домой после занятий сама, потому что у Кирилла было всего две пары сегодня. В их квартире было тихо, она перекусила, поболталась по социальным сетям, немного позанималась, радуясь, что сегодня были последние пары, сделала маску, приготовила ужин. Со стороны ее брата было совсем тихо, наверное, он был на свидании, обычно от друзей он подаёт голос периодически. В отличие от сестры, целенаправленно ищущей подходящего парня, он не заморачивался с такими сложностями и с девушками не задерживался, больше пары недель ни с кем и не встречался. Тихо, без хлопка входной двери и шуршания вещей, появился Кирилл, видимо, привлеченный запахом еды. — Божечки! — воскликнула девушка, не ожидая такого внезапного возникновения брата. — Я думала, ты уехал куда-то! — обратив внимание на его слегка покрасневшие глаза, она вздохнула: — Ты что, все это время играл? Как любитель градостроительных симуляторов, Кирилл мог играть запойными сессиями, буквально весь день подряд, настраивая экономику и размещая производство. — Да-а, — счастливо проскрипел он, садясь за стол. — В темноте сидел, что ли? — Арина достала ещё тарелку, поставила чайник. Он просто кивнул, потому что всегда для более полного погружения закрывает плотные шторы и выключает свет. — Вышел поесть, а потом пойдешь опять играть? — парень снова кивнул и умоляюще сложил ладони, чтобы еда со сковородки быстрее перекочевала к нему поближе. — Посмотрите-ка, мольба богу еды, как мило. Тихо смеясь, он убрал локти со стола, давая положить себе порцию плова, откинулся на спинку стула. — Кстати, не могу вспомнить ни одного бога еды, — задумчиво проворчал Кирилл, щурясь на потолок, — только Диониса с Вакхом, а они по вину. — Наши бабушки, — предложила кандидатуры Арина, садясь напротив и пододвигая к себе салат. — (Шикарно) Идеально, — лаконично одобрил ее брат, с удовольствием набрасываясь на еду. После ужина он сделал себе большую кружку чая, полез в особый шкафчик, где хранилось вкусное и вредное, но не обнаружил там заветную красную коробку. — Где моя чокопаевая заначка? — прямо спросил любитель именно этой сладости у единственной возможной виновницы. — Э-э-э... — она втянула голову в плечи, признаваясь без слов. — Всю упаковку? — вздохнул Кирилл, закатывая глаза. Ему не было жалко, но существовало же правило возмещать ущерб. — За тобой должок, ясно? А в качестве мести я конфискую твои печеньки. Прихватив синюю коробку, он забрал свой чай и потопал к себе в комнату. — Не-ет, мое Орео! — возмутилась Арина, обожающая это печенье. — Я просто забыла купить твой Чоко-пай, верни-и! Разумеется, они оба потом купят и свое любимое, и чужое, но повоспитывать и поныть — святое. Уже с обеда Кирилл превратился в водителя. Сперва отвёз сестру на макияж и к парикмахеру, потом привез домой, съездил за колготками, привез их, съездил за заколками, привез их, съездил забрал заказанную еду, потому что курьера можно было ждать до бесконечности. Зато к вечеру имел возможность сопровождать прелестно и нарядно выглядящую сестру в банкетный зал. Самому ему, чтобы надеть брюки с рубашкой и побриться, понадобилось буквально десять минут. ВВС значительно расплодились, перестали помещаться в квартирах, так что уже довольно давно встречали год в просторном зале при ресторане Владлена. И дамы больше не бегали вокруг стола, а просто приезжали, все такие красивые, и спокойно отдыхали. Как обычно, собирались поздно, к десяти часам, привозили с собой подарки, которые официанты укладывали под большую и пышно украшенную елку. Но главным гостем этого вечера, определенно, был некий Дмитрий, которого Владлен и Вадимович ждали, похрустывая костяшками пальцев. Арина волновалась, а Кирилл просто ржал в кулак, вспоминая, чем именно они там занимаются таким необычным. Ему пришлось срочно подарок новый покупать после таких новостей. Молодой человек явился точно вовремя, в половину одиннадцатого. Обычный, подтянутый, вполне симпатичный, заметно волнующийся парень лет двадцати. Владлен, вообще нездорово ревнивый, и Женя, взбудораженный первым знакомством с ухажером своей дочери, едва не обнюхали его со всех сторон, придирчиво осмотрели, но руку все же пожали. Вадим опаздывал, так что последняя часть экзекуции немного откладывалась. Во время знакомства с братом по широкой улыбке последнего сразу было все понятно. — Ты знаешь? — негромко уточнил Дмитрий, несколько смущённый таким поворотом. — Скажем так, — даже не пытаясь перестать улыбаться, Кирилл сжал его кисть чуть крепче, чем следовало бы, — я всегда буду знать немного больше, чем ты (рассчитываешь предполагаешь) думаешь. Вадим разрешил себя не ждать, так что все устроились за столами, потихоньку провожали год, болтали и обменивались новостями. — Хо-хо-хо, мазафака! — дверь с грохотом открыли с ноги. — Дедушка принес вам Снегурочку. У него на руках была Катя, опасливо придерживающаяся за широкие плечи. Все произошло так внезапно, что она не успела бы переодеться, так что несколько выбивалась из общей нарядной канвы в своих джинсах и свитере. — Так тебя, всё-таки, отпустили? — Настя, как хозяйка вечера, встала, чтобы встретить их, как следует. — Нет, — смущённо вздохнула Катерина, пока ее осторожно ставили на ноги. — Я ее через окно спёр, первый этаж же, — с максимальным уровнем самодовольства сообщил Вадим. В звенящей тишине никто не решался засмеяться первым. В конце концов, не просто так ведь ее не отпустили из стационара домой даже на один день. — Бать, ну ты нормальный, не? — устало вздохнул Вадимович, прикрывая лицо ладонью. Иногда ему казалось, что этот человек повзрослел. Но всегда выяснялось, что это только кажется. — Да ладно, не кипишуй, — подмигнув, Вадим придержал Катю за локоть, пока она садилась за столик, — сейчас отметим и отвезу назад, — плюхнувшись рядом, он размял плечи, — пока я жив, моя жена не будет одна в новогоднюю ночь, усёк? Несмотря на такое внезапное появление, все, разумеется, были рады, что вечер пройдет в полном составе. Болтали, ели, пили, периодически переходили от столика к столику, хотя кучковались, все же, больше своими семьями. Дмитрий сразу понял, кто тот второй дедушка, за знакомство с которым Арина едва ли не больше всего переживала. Но вся семья абсолютно спокойно относилась к тому, что они сидели рядом. — Так, это ты тут хахаль? — все же выцепив взглядом незнакомое лицо, Вадим оценивающе прищурился. — Ну нормальный, вроде, шкаф потащит, это главное. Арина с облегчением улыбнулась и решила, что уже, в принципе, можно расслабиться. — Бать, отстань от человека, — ухмыльнулся Вадимович, наливая жене шампанского, — нахрен нам шкафы, главное, чтобы котю мог носить. — Какие же вы маскулинные, слов нет, — закатила глаза Ника, помахала ладошкой, — главное — это чувства и совпадающие темпераменты. Кирилл заржал и торопливо попытался сделать вид, что кашляет. Уж этим-то двоим совпадение темпераментов и ролей точно было очень важно. Арина была уверена, что об их маленьком секрете будут знать только те, кому она сама сказала. Но она не учла, что есть такая замечательная штука, как наследственность. Вадим совершенно случайно увидел настоящий взгляд нижнего, покорный, ищущий распоряжений и приказов, раболепный и восхищённый. И уж никак не ожидал, что его внучка, маленькая нежная принцесса, ответит спокойным, уверенным взглядом доминанта, едва заметно, кончиками пальцев подаст знак, понятный только им двоим. — О-хо-хо, детка, ты видишь это? — пробормотал он, наклоняясь к уху Кати. — М? — она разговаривала с Никой, так что не смогла понять сразу, о чем ее спрашивают. Да и у нее не было столько опыта, чтобы разглядеть какую-то особую химию, это Вадим умел искать нижних по почти невидимым сигналам и реакциям. — Ты видишь этот взгляд? — все так же тихо и совсем уж взбудораженно прошептал он. — Видишь? Слава яйцам, хоть кому-то мои гены передались, я уж отчаялся. Правда, не думал, что это будет котька. — А мои гены, похоже, пропали, — усмехнулась она, делая глоточек минеральной воды. Впрочем, давать понять, что рассекретил их, Вадим не собирался, чтобы не смущались. Есть вещи, которые должны быть личными, интимными, чтобы творить темные делишки без оглядки. Тем более, без оглядки на мнение старших родственников. К полуночи официанты убедились, что у всех есть шампанское, обновили блюда с закусками, в том числе, с наспех сделанными диетическими канапе для неожиданных гостей на строгой диете. Они все вместе послушали новогоднее обращение, посчитали удары курантов, всей большой семьёй, где далеко не все были друг другу родными. Чтобы не задерживать тех, у кого маленькие дети, начали вручать подарки, из-за их количества это всегда было мероприятием длительным. Вадим, Владлен и Семён доставали упакованные коробки из-под ёлки, раздавали их по именам на бирках. Оберточная бумага сразу же летела на пол, все открывали, радовались, смеялись и обнимали дарителей. Арина без задней мысли распечатала длинную узкую коробку без опознавательных надписей, открыла было и сразу же закрыла, прижимая к груди, чтобы никто не увидел. Потихоньку показала Дмитрию — внутри лежал простенький, гладкий черный стек. Кирилл гаденько посмеивался в сторонке, в точности как умел только его дед. Праздник проходил точно как всегда. Все пили, смеялись, танцевали, играли в бредовые игры с алкогольными наказаниями. А три основателя всего этого бедлама, Вадим, Владлен и Семён, сидели за отдельным столиком и неторопливо перетирали за жизнь в компании бутылочки виски. Ближе к трем часам, все же, стали расходиться. Женя и Ника звали детей к себе, но согласились, что взросление надо уважать, и отпустили их заканчивать новогоднюю ночь вдвоем. Хотя, на самом деле, это кто ещё кого отпустил-то? Ночь была тихая, морозная, почти все гуляния уже кончились или перешли в более тихий формат, так что домой двойняшкам не хотелось. Кирилл вспомнил, что покупал небольшой фейерверк, расчистил от снега лавочку для Арины, установил посреди детской площадки, подальше от домов, коробку, подпалил ее и почти бегом примчался садиться рядом с сестрой. Там было всего семь залпов, но красивых, золотисто-красных. — С Новым годом, коть, — усмехнулся он, щурясь на яркие вспышки. — С Новым годом, коть, — отзеркалила она, улыбаясь. Из-за того, что Кирилл с детства комплексовал по поводу своей картавости, ее имя само собой заменили на прозвище, чтобы ему было проще. Ну и, разумеется, для мамы он тоже быстро стал котёнком, хотя оба мужчины в семье очень протестовали. Фейерверк кончился, но заходить домой им обоим не хотелось. Они просто сидели в тишине, любуясь прозрачным небом и звёздами, пока не раздался тихий мяв. Белый с темными пятнышками только на голове, очень напоминающими брови, котенок вальяжно прошёлся по тротуару, присел, повилял жопкой и запрыгнул на лавочку между ними, улёгся, хозяйски осматривая улицу. — Краси-иво ты вошла в мою грешную жизнь... — тихонько протянула Арина, кончиком пальца трогая маленькое ушко. — И никуда не уйдешь, — усмехнулся Кирилл, поглаживая пушистую спинку, — Мяуладзе? — Мармеладзе, — поправила девушка. Киса легко пошла на ручки к парню, они сделали с ним селфи и отправили родителям, а потом понесли нового члена семьи домой, греть и кормить. Мяфля умер уже довольно давно, замену ему искать никто не хотел, но ведь это же судьба.