Согреться

      Холодная ночь. Такие редко бывают в Мондштате. В окружённый массивными стенами из гладкого камня город редко проникает что-то страшнее утреннего прохладного бриза. Даже дожди редко посещают неприступный город на островке посреди водной глади. Но сегодня явно не тот день.       Это не игривый, обыденный для зимы в равнинах владений Барбатоса мороз, рисующий сложные кружевные узоры на стёклах жилых домов с покрытыми снежной пеленой красными черепицами, и не щипающий детям носы, когда те выбегают на главную улицу из уютных помещений с приятно потрескивающим камином. Это настоящий монстр, будто спустившийся с горных вершин Драконьего хребта и несущий разрушение в мирный густонаселённый город местью за их спокойную и праздную жизнь.       Ледяной ветер душит. Обжигает покрасневшие костяшки пальцев, мешает дышать свободной грудью, царапает носоглотку, пробирает до самой души. Если она, конечно же, ещё есть, хотя ни один житель Мондштата ни слышал ни об одной легенде о похитителе человеческих душ. Но от этого морозная буря не становится менее устрашающей. Ни один ценящий своё здоровье гражданин не рискнёт в такую погоду появиться на опустевших улицах города.       И всё же есть одно исключение.       Ходит миф, что все обладатели крио глаза бога наделены удивительным иммунитетом к холодным температурам. Иногда владельцы такой силы и встречаются в землях Тейвата, но заявление про широкое распространение данной способности - всего лишь лживый слух, в который продолжают верить многие жители этого мира.       Потому тот, кто через покрытое ледяной коркой стекло тёплого дома увидит силуэт капитана кавалерии из рыцарского ордена, с большой вероятностью подумает, что Кэйе по душе такая прогулка. И будет ошибаться.       Альберих и не думал о романтичном времяпровождении в одиночестве на тихих улицах Мондштата в морозную бурю, пока все знакомые ему лица пытаются справиться с холодом и спрятаться от него за несокрушимыми стенами высоких домов. Просто рыцари не нарушают обещания, и потому Кэйа, подтверждая свой титул, не смог проиграть "прохладному надоедливому ветерочку", как он сам выразился.       С мокрыми от ледяного дождя волосами, в просыревшей накидке и с бутылкой одуванчикового вина капитан направляется туда, где его никто не согреет.              Поскрипывающая деревянная дверь и утончённый силуэт в проёме. Она знала, что Кэйа придёт. Знает и даже не пытается спрятаться от аномального для города холода на пороге дома. Сильный ветер несёт ледяные капли ей прямо в лицо, но Розарию это абсолютно не волнует. Потому что она тоже держит обещания. Она обещала ждать.       Её ожидание продлилось не так долго, как она думала. Всё же рыцари в своих постоянных операциях и вылазках на дальние дистанции приспособлены к любым погодным условиям, так что Альберих благополучно добрался до жилища не балующей тёплыми приёмами подруги.       И они знают, что им это не нужно.       Тёмная полупустая комната. В ней нет камина или хотя бы печи, чтобы разжечь огонь и избавиться от дрожи в конечностях из-за ледяной бури. Круглый стол и маленькая свеча. Единственный источник света в этом мрачном помещении. Дрожащий огонёк и два бокала. Бутылка изысканного вина и две замерзающих души.       Они не согреют друг друга.       Кэйа и Розария еженедельно собираются здесь, чтобы побыть собой. Не мучать себя светскими беседами, небольшими любезностями и тягостными масками. Им не нужно говорить, чтобы понять друг друга, а тем более делиться советами для их нелёгкой жизни. Тишина, компания и пряный, немного терпкий напиток, расслабляющий разум.       Им нравится, что они могут почувствовать себя одинокими, даже когда они наедине.       Это приятное одиночество. Умиротворение от того, что в твоей жизни нет того, кто подарит тебе счастье. Смирение. Вкушение безысходности.       Они не принадлежат друг другу.       -У тебя ведь сегодня День рождения? - немного помешкав, спрашивает капитан кавалерии, на что получает резкое, но уже довольно привычное, чтобы не считать это грубостью:       -Какое это имеет значение?       Сестра не злится. Нарушавшаяся тишина никак её не беспокоит. Просто Розария не любит этот праздник. Выдержав паузу, она решает ответить на поставленный вопрос.       Кроткое "Да" и глоток вина. Оно совсем не согревает в такую стужу, но разум постепенно застилается туманом от градусов алкоголя, так что никто не заинтересован в расправе с холодом.       -Тебя кто-то поздравлял?       Не очень тактичный вопрос для этого времени и места. Розария и Кэйа условились не расспрашивать о жизни друга во время подобных встреч. И всё же сегодня особенный день.       -Нет. В прошлом году сёстры церкви ещё пытались организовать для меня праздник, но после моего довольно буйного отказа от торжества никто не решился повторять свои ошибки.       Розария умолчит о том, что Барбара всё же вручила ей новое платье, пообещав, что никому не расскажет о том, что приподнесла самой ледяной служительнице храма подарок, так ещё и сделанный своими руками. Всё же у них с Кэйей нет привычки делиться друг с другом секретами.       -Не буду тебя спрашивать о том, расстроена ли ты от этого - усмехнулся Альберих - но, думаю, я всё же не могу проигнорировать такое значимое в узких кругах событие.       Опустошив помутневший от частых прикосновений пальцами бокал, Кэйа встал и, облокотившись на стол, навис над монахиней в паре сантиметров от её лица.       Они дышат ровно. Не боятся смотреть друг другу в глаза и не заливаются румянцев от такого невесомого контакта. Их сердца не таят от по-детски романтичных смущающих мыслей. И продолжают мёрзнуть.       -С Днём рождения, сестра Розария - прошепчет Альберих ей прямо в губы и наконец сократит последнюю дистанцию.       Это не страстный поцелуй. Не сбивающий дыхание и не приводящий к эйфории чувств. Он горький. С привкусом вина и одиночества.       Когда они переплетут пальцы, не отрываясь друг от друга, это не будет признанием в любви. Не знаком тёплых чувств или эмоциональной привязанности. Нет никакой любви. Просто попытка согреться.       Чужой язык обжигает, а холодная поглаживающая тыльную сторону ладони рука вызывает приятные согревающие волны от плеча к груди. От такой перемены температур дышать становится тяжелее, но оторваться ещё сложнее. Хочется бесконечно наслаждаться этим теплом с нотками горечи, как дорогим вином, вкус которого остался на покрасневших покусанных влажных губах. В упоении смаковать эту тяжесть на душе друг друга и забывать обо всех проблемах их существования.       Они не принадлежат себе.       Но всё равно холодно.       Когда тлеющая свеча окончательно потухнет, они никогда не будут говорить об этом поцелуе. Не станут напоминать друг другу о том, как их ледяные тела могут создавать жар, при их следующих встречах. Не попросят о продолжении или объяснении.       Потому что это была самая обычная холодная ночь.