Подари себя

У Кэйи есть дурацкая привычка размышлять. Что плохого? Да, кажется, что это и замечательно. Но не когда в голове навязчиво крутятся сцены прошлого. Я бы мог… Мне бы стоило… Сплошные «бы». И ничего не поделаешь. Только пьёшь и пьёшь дорогое вино, красными брызгами заглушая монотонную мантру собственного сознания. А все эти отгулы, зачем ему? Он бы работал целыми днями. А потом в бар, чтобы кое-как проснуться утром и вновь на работу. День за днём. Ему нормально, честно. Ему комфортно так, он привык. Головная боль не особо ведь страшное явление, верно? Просто погудит чуть-чуть, бывало и хуже. Бывали слёзы, бывали крики, ругань и драки. А это просто гудение. Он с таким справится. — В таверне сегодня Дилюк, — он хочет поблагодарить учтиво кивнувшую ему Джинн за информацию, но зачем-то выпаливает «да плевал я». Конечно, ему всё равно. Пусть хоть уборщицей там работает, Кэйа идёт праздновать. Вот только с кем? Может, с Розарией? Да, нож в него прилетит раньше, чем он рот откроет. Или Венти? Селестия упаси, кошелёк капитана кавалерии не выдержит расходов ещё и на этого бездонного барда с непробиваемой печенью (подозрительно непробиваемой, но он подумает об этом в следующий раз). Вот и будет сидеть напротив хмурого братца, тщательно протирающего стакан за стаканом. — Кэйа! Смотри, это мой тебе подарок! — мальчик забирается на кровать брата ровно в полночь, нагло проигнорировав указ отца ложиться спать. — Сейчас подожгу свечу и откроешь! Только тихо, а то горничные услышат! Ну уж нет. Снова праздновать с ним вдвоём Кэйа не будет. И не потому что он обижен, вовсе нет. Просто не хочет, вот и всё. Можно ведь прогуляться, верно? Единение с природой, да и погода отличная. И зачем-то обходит таверну за целый квартал. — Кэйа, тихо только, отец меня убьёт, если узнает, что я опять ночую у тебя, — парень прикрывает за собой окно, через которое залез, и весело улыбается, вытаскивая из-за спины коробку. Альберих садится на своей кровати, пряча слишком уж радостные глаза, и тянет руку к подарку. — А-а, а поцеловать? И что за мысли только? Мотает головой, слишком внимательно всматриваясь в воду пруда, которую только что сам и замораживал от скуки. Да, забавно было, когда они ещё мальчиками, оставленные на попечение нянек, бегали здесь, сражаясь на деревянных мечах, что они выстругали сами, тупым ножом вырезав собственные имена на рукоятках, и толкая друг друга в грязные кувшинки, пачкая только отстиранные горничными рубашки. Дилюк вечно выигрывал, потому что был чуть ловчее и сильнее Кэйи, зато Альберих не упускал ни одного шанса утянуть брата за собой, окунув его огненные волосы в воду. Вроде, неплохо было, да? Странное чувство вызывают эти воспоминания. А если бы всё было по-другому? А если бы он не сказал тогда? А если бы… если бы, если бы, если бы. Какая разница? Уже не будет ничего. Зачем он так старательно прокручивает в голове всё это каждый вечер, в тайне желая увидеть собственное прошлое во сне. Ни разу не увидел. Может, оно и к лучшему? Вряд ли бы захотелось вернуться в реальность. — Кэйа, что тебе подарить в этом году? — Дилюк задумчиво разглядывает потолок, закинув огрубевшие к восемнадцати годам руки за голову. — Себя подари, — Кэйа пихает его в бок, освобождая себе немного места на узкой кровати, и голос его звучит так весело и шутливо, что кто угодно бы подумал, что он не серьёзно. Кто угодно, но только не Дилюк. — Договорились тогда. Но тот день рождения так и не состоялся. Вернее, он прошёл чисто формально, в документах Кэйа стал на год старше и кто-то из коллег даже презентовал ему пару бутылок вина. Но Дилюка в городе не было. Даже письма не пришло (на что Кэйа вообще надеялся, весь день выглядывая в небе этого орла?). И как-то и забылась просьба. Да и не важно, они больше не влюблённые мальчишки, лазающие в окна друг друга, в попытке скрыться от отца и горничных. Всё так давно поменялось. Но Кэйа почему-то стоит на крыльце винокурни. Сам не понял, как дошёл сюда. А главное, зачем он это сделал. Оглядывается, поджимая губы, и уже хочет поспешить обратно к городу. Потому что всё это совсем не важно. И его ждёт «Кошкин хвост» с мелкой барменшей, что обольёт его грязью за пристрастие к выпивке. Но на пороге лежит длинная коробка, перевязанная синей лентой. Нет, он совсем не надеется. Ему просто интересно. Просто любопытство, не больше. Присаживается, подцепляя пальцами свободные концы, и развязывает бант, что змейкой сползает на деревянный пол. У него, кажется, немного руки дрожат, когда он снимает промявшуюся крышку, внимательно всматриваясь в содержимое. Записка. Даже не письмо, чёртов жадина. Может, у него буквы платные? Или чернила подорожали? Альберих только посмеивается своей глупой догадке, разглядывая текст на листке. «Дарю себя, как и обещал». Даже имя не подписал, кто так подарки вручает? Качает головой, но всё же вытаскивает нечто деревянное, запрятанное в куче красивой хрустящей бумаги. Меч. С неровно вырезанным именем «Дилюк» на рукоятке.