Чертов братец

Итак, меня зовут Александр Нишин, ну там, Сашка, Сушка, Шурик и все в таком духе. Мне недавно стукнуло 17, а ещё у меня есть брат-близнец! Обычно, с этого начинают, но это не моё дело. Ах, да, брат-близнец, его зовут Алексей Нишин, можно Лёка, ему не привыкать. И мы, конечно же, не будем вспоминать недобрым словом человека, давшего близнецам похожие имена. Когда нам только-только исполнилось пять лет, судьба очень жестоко над нами пошутила. Ровно в наше пятилетие машина с мамой и папой превратилась в груду металлолома. Думаю, вы и сами поняли, что произошло. Рад я, конечно не был, но этот случай заметно сблизил нас с Лёкой. А потом началась пора незабываемых детдомовских дней. К сожалению, незабываемых. Дети разных возрастов не очень то и любили привлекавших к себе внимание, а близнецы не сидели на каждом углу города А, поэтому издёвки и, иногда даже, поколачивания были грустной реальностью, ходившей за нами попятам. Ночами приходилось прижиматься друг к другу, так как и одеяло у нас не задержалось надолго. Увы, когда я начал осознавать, что моя ориентация поплыла к чертям собачьим, было уже поздно. Ещё и в детдом привезли новенького, возомнившего себя пупом земли. Этот противный мальчишка свил вокруг себя несколько компаний, издевающихся над нами и стал ловко ими манипулировать. С того дня у моего брата развилась острая гомофобия, поэтому рассказать о себе не было и речи. Но, черт, когда этот, ни о чем не подозревающий идиот вышел из ванной с полотенцем на талии, мне захотелось взвыть от осознания. И так пошатнувшееся братские чувства начали обретать иные черты. Это далеко не братская любовь, черт возьми! Не желая напоминать Лёше и не самых приятных воспоминаниях, я стал отдаляться от него, днями и ночами, сидя на подоконнике и смотря в окно, кусал губы и сжимал руки в кулаки до крови. «Так нельзя, Лёша меня возненавидит», — крутилось в голове, пока сердце лишь от имени билось, ударяясь о грудную клетку. Отдаление сказалось и на брате. Лёша связался не с лучшей компанией. Парни пили, курили, дебоширили и, кажется даже, употребляли. Частенько, мне приходилось ловить его на улице, не в своём уме и приводить в порядок. На утро в ответ мне на вопросы о самочувствии звучало раздраженное «Иди к черту». Ни одно начало разговора на тему, что стоит образумиться, не задалось, и спустя время мне осталось только смириться. Дальше в ход за характером пошла и внешность. Лёша безжалостно высветлял почти в белый смольные пряди, надевал линзы, проколол уши, набил татуировки. Наверное, лишь бы не выглядеть, как я. Моей храбрости, в начале, хватило лишь на уши, потом втянулся, так и проколол левую бровь, переносицу, нос и ещё несколько раз продырявил уши. Кажется, Лёша этого, даже не заметил, ну и ладно. Не для него же делал. Кто думал, что я — нелюдимая серая мышь, прошу ахуеть. В то время, как Лёка пытался быть нелюдимый дебоширом, я прокачивал навыки социализации и внешность. Хоть что-то в этой жизни я сделал не через задницу. Сначала я начал вести дружбу с заводилами, а те и познакомили с «верхушками», так и поднялся по иерархической лестнице нашего района. Что сказать, повезло. Конечно, и друзья у меня были, немало немного, в меру, в общем. Женька Каледин, Юра Едёшкин, Надька Карпова, да Дашка Вехтунова. Кто не знал нашу компанию — не пожил ещё и месяца в районе С. Итак, всё же это история не только обо мне и моих друзьях. Это история о глупом близнеце, умном близнеце и их беспочвенной влюбленности в друг друга!