СТЁКЛА

Детство Чимина прошло обычно, как у всех, но в возрасте пятнадцати лет у него умер отец, а за ним и папа скончался, все соседи в один голос говорили, что от горя. Пришлось Сокджину, единственному брату, приютить бедного сиротку у себя дома с супругом по имени Ким Намджун. Но всё пошло под откос, когда Чимин случайно узнал про подпольные дела Намджуна с его коллегой и партнёром Чон Хосоком. Здесь и случилась главная развилка на карте его судьбы. В тот самый вечер он с друзьями попал в закрытый клуб «FIRE» на день рождения друга и в VIP ложе он увидел его. Альфа, чей взгляд был прикован только к одному танцующему ― Чимину. Альфа, что взглядом сжирал, облизывал и желал его. Альфа, которого Чимин сам хотел до белых бликов перед глазами. До тянущих болей внизу живота. До подкосившихся коленей. До ломоты во всём теле. Это и была та вспышка, что произошла между ними, одна и навсегда. Та вечеринка изменила всё в жизни этого ребёнка. Первая течка прошла у него с Хосоком, в доме альфы, потому как началась внезапно и длилась долго. Альфа просто почуял своего омегу на большом расстоянии, которое преодолел меньше чем за две минуты. Он выскочил из автомобиля и схватил ничего не понимающего мальчика, который корчится от боли, под ягодицы и усадил на капот авто. Он прижался к его шее носом и жадно вдыхал его запах, такой крышесносный, такой свой, такой настоящий, запах спелых мандаринов. Чимин полностью отдавал себе отчёт в том, что делал, когда обнимал альфу, когда целовал его шею, когда спускался на колени, раздевая Хосока уже у него дома. Чимин без конца вдыхал в себя запах альфы, поражаясь насколько можно сойти с ума от одного лишь аромата. Чимин помнит пропитанные потом и смазкой простыни, жаркие тела и постыдные слова. Хосок целовал бёдра мальчишки, губы и грудь. Он вылизывал его, как самую сладкую конфету, как лучшее лакомство, поражаясь самому себе, ведь до этого он никогда не испытывал подобного. Хосок вжимал его в простыни, нависая сверху, вдалбливался в его тело размашистыми толчками, сжимал его бёдра и наслаждался стонами, слетавшими с таких соблазнительных губ. Мальчишка был прекрасен, просто идеально подходил во всём. Они как пазлы одной картинки, вместе ― идеальное сочетание. Стоны Чимина ― лучшая музыка для ушей Хосока. А утро встречало их тёплыми лучами и ярким светом. Два обнажённых тела сплелись, словно щупальцами и не желали отлепляться. Течка кончилась на одиннадцатый день, после Хосок спал почти сутки, потому что Чимин ненасытен и требователен, когда дело касается его удовольствия. Вскоре Хосок полностью попытался перейти из нелегального бизнеса, чтобы заниматься законными поставками и продолжать развлекательный бизнес. И, нет, это не ЛЮБОВЬ так влияет! Чон Хосок перенял бизнес от отца и всегда мечтал сделать его легальным, но никак не получалось. Сначала Намджун был против, а потом появилась главная проблема в лице бизнесмена Чон Чонгука, под колпаком которого была большая часть города и ребятам снова пришлось прижаться. *** В один прекрасный (а может и не прекрасный) момент, Чимин выходил с работы в одном и из клубов, за которым он следил, пока Хосок занят. Вообще Чимин с радостью помогал любимому с работой и почти забрал у него развлекательную часть обязанностей. Омега кайфовал от такой работы. По пути к автомобилю его перехватил альфа, чей запах был не знаком и источал опасность, злость, агрессию и негатив. Этот запах прижал Чимина к капоту авто и словно заковал его в цепи. ― Кукла Чона? ― С презрением спросил альфа, продолжая скользить по фигуре Чимина своим липким взглядом. ― А красивый. Чимин молчал, его язык, будто к нёбу прирос, он оглядывался по сторонам и пытался задержать взгляд хоть на чём-то кроме этого альфы. Всё нутро мальчишки кричало об опасности, но ноги его не слушались. Глаза напротив, обещали боль и кровь. ― Ты немой? ― Тон альфы повышался, он подходил всё ближе. ― Хотя, с такими губками, тебе лучше молчать. Омега поджал губы и задрал голову выше, хотя бы видом показать, что он не добыча для охотника. Никто никогда не говорил о нём в подобном ключе. Думал, может быть, фантазировал, но не говорил никогда! Это альфа позволял себе слишком многое. ― Что, ― голос предательски дрожал. ― Что... нужно вам? ― Ничего. ― Прошептал голос, почти вплотную приблизившись в уху омеги. ― Ничего не нужно, кукла. Твой дрожащий голос ― песня. ― Я. Не. Кукла. ― Отчеканил Чимин, акцентируя каждое слово, цедя сквозь зубы. Прежнего дрожания в голосе было всё меньше. ― Ку-у-укла-а-а. ― Протянул альфа, касаясь рукой волос мальчишки. Он коснулся носом его шеи и утробно зарычал. Чимин постарался отойти, хоть как-то сдвинуться, но тогда крепкая рука альфы схватила его за бедро, обтянутое джинсой и мальчишка взвизгнул. Больно. В этот момент альфу резко кто-то оттолкнул и Чимин смог дышать, услышав любимый запах, он распахнул глаза. Хосок держал незнакомца за ворот куртки. ― Чон, мать твою Чонгук! ― Хосок злился, очень злился и Чимин это видел на дне его глаз, в каждом движении, а вот альфа по имени Чонгук и бровью не ведёт. ― Мою мать трогать не надо, Хосок. ― Он схватил Хосока за запястья. ― Моего омегу трогать не надо, ублюдок. ― Хосок отпустил его, при этом оттолкнув назад. ― Держись подальше. Чонгук ухмыльнулся, но ближе не подошёл. ― Теперь я буду чаще, ближе, теснее, глубже, пока не буду у вас под кожей. Пока мой запах не будет течь по вашим венам. Примите правила игры, Хосок, и будете жить со своей, ― здесь Чонгук посмотрел на Чимина и по буквам выговорил, ― К.У.К.Л.О.Й. счастливо и максимально долго. Подумай об этом. *** Мин Юнги тот, кто в тени этого спектакля, это писатель по совместительству муж Чон Чонгука вот уже три года. Живёт в отдельном особняке за городом, предпочитая скрываться от суеты города, а на деле ― от тёмных дел мужа. Брак случился по взаимной привязанности, которую обе стороны приняли за любовь, но делать нечего ― пришлось жить. Начало их романа было бурным и страстным, о них знал почти весь город: самая красивая пара, завидный альфа женился и прочее. Парочка упивалась, друг другом почти год и, решив, что это любовная любовь ― решили расписаться. Секс с Чонгуком всегда нравился омеге, это американские горки, даже когда они признались друг другу в том, что НЕ любят друг друга. Желание Чонгука обладать и желание Юнги жить спокойно ― сделали своё дело, вот уже три года они вместе. Возвращаясь от родителей Юнги, видит на пороге уже знакомую пару обуви и это странно, ведь Чонгук не сообщал, что зайдёт, ещё и не один. Омега проходит дальше, бросая ключи на столик. В зале слышен смех и звон бокалов, за столом сидит его муж и его любовник ― Ким Тэхён. Этот дом принадлежит им, как супружеской паре, поэтому предъявить что-то Юнги не сможет, даже если сильно захочет, но он этого ни разу не делал. Тэхён выглядит потрясающе, стройный, высокий, красивый омега с приятным ароматом пряностей. Он даже смотрит на вошедшего Юнги, только Чонгук поднимает бокал в приветствии и отпивает небольшой глоток, продолжая говорить о чём-то с любовником. ― Прошу прощения. ― Быстро говорит Юнги и уходит наверх. Это норма. Так бывает нечасто, но всегда что-то скребёт сердце омеги ― ревность? Нет! Юнги заходит в свою спальню и буквально оседает на пол и кусает зубами ребро ладони почти до крови, лишь бы не разрыдаться. Больно каждый раз и плевать почему. Он быстро берёт себя в руки и идёт в ванную, нельзя чтобы Чонгук увидел его в таком состоянии. Омега быстро умывается, принимает душ и, переодевшись, выходит, чтобы лечь спать и забыться в царстве Морфея. Юнги не знает, сколько времени прошло, но сквозь сон он чувствует руки на своей талии, ком в горле никуда не исчезает и омега благодарен, что уже ночь и никто не увидит его слёз. Руки мужа требовательно спускаются на бёдра, оттягивают ткань шорт и оглаживают уже оголённую ягодицу. Палец проникает в повлажневшую дырочку и Чонгук слышит сдавленный всхлип-стон, он знал, что муж не спит, а если и спит, то обязательно проснётся. Никто не может заменить для альфы этого паренька, он пытался. Юнги двигается сам, пытаясь насадиться глубже, второй палец проникает более болезненно, альфа давно не трахался с мужем и очень удивлён, что Юнги не нашёл с кем провести время. Осознание этого приятно растекается по телу альфы. ― Ты всегда такой узкий, детка. ― Шепчет Чонгук на ухо разомлевшему омеге. В темноте ночи ничего не видно, он вслепую находит губы мужа и целует требовательно, больно и глубоко, одновременно двигает пальцами, растягивает сильнее. Юнги молчит, ему нечего ответить, слёзы перестали катиться по лицу, эмоциональную боль вытеснило возбуждение. Так уж организм Юнги работает, стоит Чонгуку подойти ― он течёт как плавленый сырок. Сегодня омега надеялся, что муж уедет с любовником, но не вышло и даже не интересно почему. Юнги поворачивается и давит свою злость в поцелуе, самостоятельно седлает Чонгука, снимает одежду, желая утопиться в этой ночи. Губы Чонгука кривятся в ухмылке, он сжимает до синяков бёдра мужа и насаживает на свой член. Ресницы Юнги дрожат, альфа не даёт привыкнуть врывается снова в податливое тело, выбивая новые стоны, всхлипы и крики. Омега полосует плечи Чонгука до крови, его тело изгибается от прошибающих волн наслаждения, капли пота собираются на ключицах и альфе жизненно необходимо их вылизать. Чонгук переворачивает омегу на спину, нависает сверху, целует молочную шею. Юнги запускает пальцы в волосы альфы и тянет его на себя, долго смотрит в темноту чужих глаз и целует. Чонгук сильнее сжимает талию мужа, продолжает вбиваться резкими толчками и ловит стоны губами. Он скучал по Юнги, но никогда не признается в этом. Тэхён шикарный омега, отсасывает превосходно, стонет ещё лучше, но это всё не то ― он не Юнги. Чонгук не хочет признавать, что муж для него гораздо более притягателен во всех смыслах, но сейчас это как никогда очевидно. Кайф, который они испытывают просто от дыхания друг друга. Укусы, которыми они делятся друг с другом и слова, которые говорят, они не повторят их утром. ― Ненавижу... ― Стонет Юнги. ― Ненавижу тебя! Ах! Сильнее, ещё! Чонгук до упора насаживает омегу на свой член и помогает ему рукой, надрачивая в таком же бешеном темпе. Юнги мечется по постели, выгибается дугой и кончает в руку Чонгука с протяжным стоном, который отскакивает от стен и оседает в памяти Чонгука. *** Ким Сокджин рано вырвался из родительского дома в погоне за обеспеченной жизнью. Ким Намджун искренне полюбил этого омегу, прекрасно зная, что тому важнее деньги и положение, а всё это он вполне мог дать. Они быстро поженились и переехали в дорогой район Сеула, Джин мог быть вдали от беспокойных родителей и не переживать ни о чём. У него остался маленький брат Чимин о котором он переживал, в отличие от родителей. После смерти обоих Чимин переехал к Джину, Намджун принял это как факт, но был не очень доволен. Теперь в его доме был омега подросток, пахнущий фруктами, сладкими и сочными, сок которых так и льётся, заманивает. Намджун не был доволен, когда Хосок пришёл к нему в дом и заявил о том, что они с Чимином вместе, малышу только семнадцать. ― Хочешь за совращение сесть? ― Спросил тогда Намджун. ― Если Джин узнает, тебе конец. ― Поэтому я пришёл к тебе. ― Хосок опустил взгляд. ― Он мой, я не отдам его. ― Брат! ― Воскликнул Намджун. ― Нам сейчас это не нужно вообще никак. Тогда в дверях появился Чимин глаза, которого прожигали в Намджун дыру. Хосок прикрыл веки и мысленно дал себе пощёчину. За спиной Чимина стоял Сокджин с сигаретой в руках, он моментально схватил младшего за руку и потащил в другую комнату. Хосок готовый бежать, чтобы защищать своё, оказался прижатым рукой брата к стене. Джин тогда долго кричал на младшего, а когда остыл, сел на диван и спросил: ― Как так вышло? Чимин пожал плечами и закусил губу, вспоминая клуб, течку и всё остальное. ― Он не тот, кто тебе нужен, Чим. ― Джин прикрыл глаза и выдохнул. ― Чим, господи! Только не Хосок. ― Не тебе выбирать... ― Тихо проговорил Чимин, рассматривая свои руки. ― Не мне. ― Заключил Джин, вставая с дивана и подходя ближе к брату. ― Ты ещё так молод, тебе семнадцать, он старше тебя. ― Всего восемь лет. И мне скоро восемнадцать. К тому же, твой муж тоже тебя старше. ― Возмутился Чимин. ― Я не одобряю. ― Я твоего одобрения не просил, ― медленно проговорил младший, ― я просто хотел, чтобы вы знали. Вечером Джин не разговаривал с мужем, всё делал молча и постоянно бесился. Он понимал, что муж не виноват, но не мог ничего сделать. Чимин снова убежал на ночь глядя и теперь Джин знал куда, теперь он всё понял, где его брат ночевал, у кого, а самое главное с кем. Он понимал, что брат пользуется вниманием альф, так же он знал, что брат не девственник, сам покупал ему таблетки. Но Чон Хосок! ― Блять! ― Выругался Джин, когда не смог открыть любимый крем. Намджун подошёл сзади и помог мужу, параллельно целуя его шею, успокаивая его. Джин шумно дышал, альфа крепко держал его за плечи. Крем остался лежать на трюмо, а супруги переместились на кровать. Джин обнимал мужа и притягивал к себе ближе. Тонкий халат обнажал его красивое стройное тело, Джину нравилось, когда на нём есть одежда, пусть и условно, поэтому никогда не разрешал оставлять себя обнажённым. Намджун сильнее сжал бёдра мужа, от чего тот больно укусил его губу. ― Если твой брат обидит Чимина, я клянусь... ― Тихо говорил Джин, но его последние слова пропали в протяжном стоне, потому что Намджун не хочет слушать продолжение. Он резко вогнал два пальца во влажную дырочку и впился в губы омеги. ― Я их обоих убью, устраивает? ― Альфа покрывал поцелуями шею и ключицы омеги, активно двигал пальцами, наслаждаясь тем, как Джин умоляет уже трахнуть его. Фраза именно в такой формулировке означает, что Джин уже на грани, если Намджун продолжит и не даст омеге то, чего он хочет, будет плохо. Джин ненавидит, когда Намджун лишь играет, он хочет член мужа до упора в себе и только так соглашается кончать. *** Ким Тэхён омега полицейского участка, красивый, молодой парень, у его ног мог быть любой бизнесмен, любой альфа, но он выбрал женатого Чонгука. Встретились они в участке, когда дела занесли альфу к знакомому. Именно тогда Чонгук и обратил внимание на красивого парня, который пил кофе и общался с товарищами. Альфы участка разве что слюни не пускали на этого омегу и Тэхён это знал. Он намеренно двигал бёдрами и запрокидывал голову, обнажая длинную шею. Стоит сказать, что влюбляться Тэхён не планировал, он думал поиграть и закончить всё как можно быстрее, но не вышло. Чонгук прочно засел в его голове, теле и, казалось, что он тёк даже по его венам, даже сердце омеги отбивало имя альфы. Тэхён влюбился до такой степени, что совершенно не замечал ничего вокруг, но старался казаться сильным и независимым, но тело предательски дрожало и сдавалось всякий раз, когда Чонгук был недалеко. Колени омеги дрожали и губы тряслись, всё нутро реагировало на этого хищника, как ненормальное. Сначала Тэхён прекрасно осознавал, что вмешивается в чужую семью и ему это не нравилось, но со временем, он сам стал придумывать себе оправдания, сам защищал себя от своих же осуждающих мыслей. Это странно, но он перестал подолгу смотреть на себя в зеркало, ему казалось, что отражение смеётся и осуждает всякий раз, когда он одевался к альфе. «Ты просто шлюха!» ― кричало его сознание. «Мразь, которая разрушает семьи!» ― Омега тряс головой. «Такие, как ты подыхают в канаве, выблёвывя свои внутренности!» ― Тэхён перешёл на крик, остановить чужой голос казалось невозможно. Зеркала были под запретом, сначала редко, а после и вообще Тэхёну пришлось убрать отражающие поверхности в кладовку. Осознание накрывало его медленно, словно кутало в одеяло, предотвращая болезненное падение. Когда он понял, что Чонгук не любит его, они просто сидели за столом в доме альфы. Просто вошёл муж Чонгука. Просто поздоровался. Просто пошёл вверх. И в этот момент Тэхён почувствовал себя настолько мерзко, что его затошнило, и он быстро убежал в туалет. Под включённую воду Тэхён смотрел на своё отражение, кажется, впервые после долгого перерыва и вдруг увидел его, того чьё лицо ему ненавистно и противно, того, кто кричал ему с каждого угла. Он наконец-то разглядел эту физиономию ― это же он сам: его глаза, что плачут прямо сейчас; его губы, раскрасневшиеся от постоянных жеваний; его волосы в блеске белого света уборной. Это ― Ким Тэхён, омега по которому сохли все. Омега, который выбрал женатого. Тэхён сильнее сжал края раковины и прикрыл веки, медленно выдохнул и вышел из ванной. Он мило улыбнулся Чонгуку и, сославшись на недомогание, попросил увезти его домой. Сев в автомобиль он не дал завести мотор, поцеловал Чонгука в последний раз, он отдался ему в этой машине в последний раз. Под пошлые звуки горячих тел, он старался не думать о многом, решил взять (не) своё в последний раз. Пока Чонгук трахал его, Тэхён смотрел на окна второго этажа, где было темно. Омега чувствовал какую-то тупую победу, триумф над мужем (не) своего альфы, мол, вот, посмотри, смотри же! Но свет не зажигался, должно быть, Юнги просто спит и ему, совсем нет дела до того, кто и кого ебёт под окнами. Тэхён ошибался, ровно, как и ему самому, Юнги было плохо, его слёзы падали на подушку и никто не знает, сколькими литрами она уже пропитана. ― Это было в последний раз... ― Прошептал Тэхён, застёгивая блузку. ― Я больше не могу так. Он вышел из автомобиля, а Чонгук не стал его останавливать. Тэхён надеялся, что Чонгук пойдёт за ним, что хотя бы спросит его о чём-то, но этого не произошло. От осознания, которое накрыло его второй раз, его слёзы градом катились по лицу, он ненавидел себя за то, что посмел надеяться. Ненавидел за то, что ему стало мало, за то, что стал замечать холодность со стороны альфы. Ненавидел себя за то, что влюблённость прошла, розовые очки спали с лица, обнажая подлинную натуру человека. Зайдя за угол чужого дома, он опустился на асфальт и позволил себе слабость, разрешил поплакать и пострадать вдоволь, но только сегодня. Завтра он обязан быть в лучшем виде. Чонгук смотрел в след своему любовнику, который ещё пять минут назад царапал его спину, выстанывал ему на ухо то, как любит его и ничего не чувствовал. Ничего. Абсолютная пустота. Ему нравился Тэхён, то, как он открыт и податлив, он обожал его длинные ноги и тонкие пальцы рук. Он любил его улыбку и фигуру, ему нравилось, как Тэхён смотрит, с обожанием и любовью. Но Чонгуку это было не нужно. Они могли бы быть вместе, если бы не Юнги, которого Чонгук встретил раньше, который плотно засел в лёгких, застрял в сердце и просочился в каждый нерв. Закрывая глаза, альфа всегда видит образ мужа, его улыбку. Он готов слушать его годами, пусть говорит о чём угодно, хоть распорядок дня. Но может ли монстр позволить себе такую слабость.