Одержимая

      Взрыв был неминуем и предсказуем. Вот только, как всегда произошел он неожиданно, как снег зимой, и в самый неподходящий момент. Ну, кто мог знать, что Невилл в очередной раз угробит свой котел? Ответ очевиден, все. Все окружающие знали об этом, готовились к этому, и все равно взрыв для всех оказался неожиданным. Вот казалось, как и главное чем можно взорвать котел с умиротворяющим бальзамом? Там ведь даже ингредиентов способных вызвать подобную реакцию нет. Максимум превратить пристойное зелье в бурду. Но нет, Лонгботом опять отличился и смог провернуть невозможное, взорвать котел с умиротворяющим бальзамом.       Гермиону поскольку она стояла рядом, этот взрыв оглушил, более того, взрывной волной ее откинуло и впечатало в стену. Если бы не прослойка, в виде каким-то чудом успевшего среагировать Гарри, то все могло бы закончиться переломами а то и чем похуже. Еще и этот дурацкий бальзам, что выплеснулся на нее.       Голова начала гудеть и болеть, почти моментально. Ей пришлось прикрыть глаза, чтобы унять круговерть перед глазами. К сожалению, это не принесло облегчения и стало только хуже, голова закружилась еще быстрее и в конечном итоге ее начало тошнить. Она открыла глаза, все вращалось и вертелось, но стало чуточку лучше. Совсем незначительно, зато уже не так тянет тошнить. Открыла рот и часто задышала, пытаясь таким образом прогнать накатывающую тошноту. Ей даже удалось подняться, спасибо Гарри.       И тут влез Малфой. Этот блондинистый кусок фекалий просто не мог остаться в стороне и промолчать. Она даже не поняла, что конкретно он сказал. Ей просто стало хуже. Тошнота подступившая к горлу, все же вырвалась наружу и ее закономерно стошнило. Причем тошнить начало пока она еще не согнулась по полам. А так как в этот момент перед ней стоял самодовольно лыбящийся Малфой, то закономерно что стошнило ее на него. И ладно бы просто стошнило, так нет, ее в тот момент еще и скрутило в результате чего блондинчик словил носом ее лоб и прилег полежать под ее ногами, а ее так и продолжало тошнить. Она даже отойти не могла.       Ее тошнота спровоцировала какую-то цепную реакцию, и вот Малфоя поливают содержимым своих желудков уже трое. Она, Гермиона, Дафна Гринграсс, бывшая с ней в паре на этом уроке, зато пострадавшая меньше, поскольку основной удар пришелся именно на Гермиону. А вот кто была третьей, ей разглядеть не удалось, да и не до того было.       Голова закружилась с новой силой, и если бы не Гарри, успевший подхватить и дать ей третью точку опоры, она определенно упала бы рядом с облеванным Малфоем. И все же, похоже дело было не в ней, а в той бурде, что выплеснулась из котла Невилла, иначе сложно объяснить, почему тошнило только тех, на кого попало выплеснувшееся варево. И да, как бы плохо ей не было, она оставалась собой, и успела подметить сей факт. А еще сознание отметило, что все кого тошнило, почему-то делали это именно на Малфоя, словно негласно сговорились.       Гарри буквально утащил ее в лазарет. Причем что удивительно, он успел захватить с собой еще и Дафну, стоявшую ближе всех к ним обоим и Невилла, стоявшего напротив в отдалении от всех. Как у него это получилось, Гермиона хоть и была непосредственной участницей, так и не смогла понять. Он ведь буквально волок их всех на себе. Ее так уж точно. Она просто была не в состоянии двигаться самостоятельно, и сильно подозревает, что с Дафной происходило тоже самое.       Мадам Помфри развела бурную деятельность, и первым делам избавила двоих из троих от тошноты. Гарри же убежал за другими пострадавшими. Невиллу всучили какое-то зелье, заставив то выпить, и почти сразу выпихнули вон из больничного крыла. А вот ими с Дафной медиведьма занялась куда как более тщательно. Вскоре Дафне перепало несколько заклинаний, и два зелья, одно из которых было от ожогов. Все же напарница так же пострадала во время инцидента, просто это было не так заметно со стороны.       А вот с ней с Гермионой мадам Помфри провозилась намного дольше, Гарри успел принести еще партию пострадавших и убежать за следующей. Как итог, ей споили десяток зелий, наложили какие-то чары, и переодев в пижаму уложили спать. Видимо одно из зелий было снотворным, так как заснула Гермиона почти моментально, еще в полете.       Проснулась Гермиона от какого-то голоса. Она прислушалась и уловила тихий, женский, досели не знакомый голос, который явно обращался к ней.       – "Вставай, давай, хватит разлеживаться. Солнце уже высоко, пора пахать Негры!" – Последнее слово она произнесла намеренно громче остальных, и от этого у Гермионы запульсировала боль в висках.       Гермиона еще толком не распахнув веки, лишь крепче зажмурилась, и сморщилась. Родители воспитывали ее политкоректной и толерантной, и употреблять слово "негр", она считала в высшей мере бестактно, как и иные синонимы к нему.       – "А мне глубоко насрать, что ты считаешь. И твое воспитание убого. Негры, есть негры, как их не назови. Это все равно что обижаться, на то что солнце светит. Идиотизм."       – К-кто вы? Вы читаете мои мысли?! – Голос Гермионы дрогнул, но глаза она при том распахнула, чтобы увидеть неизвестную.       – "Ой, да было бы, что там читать. Сплошная пропаганда и куча ненужного хлама. И не ищи, не увидишь, я в твой голове. Нет, я не шизофрения. Ты тупо одержима. Ой, какие мысли, фи такой быть". – Голос стал презрительным, Гермиона даже ощутила некую толику раздражения в свой адрес. – "Лучше специалисту пожалуйся, но сомневаюсь, что это сработает. Я все же еще не умерла, а это просто проекция моего сознания, которая явно промахнулась реальностью".       – Промахнулась реальностью? – Как-то машинально спросила Гериона.       – "Вслух говорить не обязательно, я все же в твоей голове. А то еще сочтут за помешавшуюся. Целилась в личную ученицу, а попала...".       – "Вы так и не сказали, как поняли, что реальность не ваша? Может вы просто промахнулись с временными координатами?" – Как обычно и бывает в подобных ситуациях, мозг Гермионы заработал более активно столкнувшись с чем-то что ей было интересно.       – "Во-первых: хорош выкать! Переходи на более панибратское общение. Мне все же еще даже тридцати нет. Во-вторых: Я же сказала, что целилась в личную ученицу. И просто к сведенью для туго соображающих, и не способных читать между строк, ее зовут Гермиона Джин Грейнджер. В третьих: из твоей памяти, которую просматривала до того как тебя разбудить, знаю, что в этой реальности я мертва, благо в том хламе, которым ты заполонила свою умную головку есть эти сведения". – Голос замолчал, давая Гермионе возможность обдумать услышанное.       А подумать было над чем. Еще как. Казалось бы, толика информации, а сколько в ней всего. Она в иной реальности чья-то личная ученица. Интересно, а что она изучает? И еще сотня других вопросов крутилось в голове у девочки. Но, чертов голос в очередной раз обломал все. Она рассмеялась, нагло и при этом как-то обидно.       – "Не обольщайся, ученицей твое отражение стало случайно. И нет, ничему такому сверхсекретному я ее не учу. Вас, что тебя что ее вот вообще к примеру нельзя подпускать к зельеварению. Вы обе ни на что кроме как варить по рецепту не способны. И не надо обижаться, некоторым и этого не дано". – Наставительно просвещал ее голос. Гермионе тут же захотелось опровергнуть ее слова и доказать обратное. – "Успокойся! Я мастер зельевар, и поверь моему опытному взгляду, в тебе нет той жилки зельевара, ты максимум ремесленник. И это не оскорбление, это просто констатация факта. Эх, проще будет раз показать, чтобы ты поняла, о чем я говорю".       – "Тогда", – Гермиона сглотнула, сама не заметив, что до этого почти не дышала и не шевелилась, – "вы... ты, чему нас... меня, ту другую учишь?"       – "Жизни. Она, как и ты, к ней совсем не приспособлены. А еще, я мастер рунолог, и вот тут, я могу помочь даже тебе. А вообще, мой тебе - совет займись оклюменцией и легилименцией, у тебя склонность к данным направлениям. И хорош разлеживаться, поднимай свою обвислую задницу, и топай к Помфри с жалобами на здоровье, а конкретно на соображалку! И да, попытаешься сказать обо мне, помешаю".       Что самое противное, голос говорил правду. Она так и не смогла объяснить медиведьме, на что конкретно жалуется. Но, надо отдать должное мадам Помфри, она провела ей полную диагностику, которая так ничего и не выявила. А голос был с ней. Неужели все таки шизофрения?       – "И не надейся. Сказала же, что это больше одержимость. А теперь, коль нас выписали, в Библиотеку! Хотя нет, сперва душ, завтрак", – и тут рука Гермионы сама по себе ухватила ее бок, точнее за кожу на боку, сделав из нее складку и довольно болезненно ущипнув. – "И я еще приведу в порядок это тело. Совсем себя забросила. Фу(!) такой быть".       Гермиона под тихое возмущения голосом в своей голове по поводу ее фигуры и прочим мелочам, вернулась за ширму и принялась одеваться. Первым делом сняла больничную пижаму, нашла уже вычищенные домовиками вещи. Возмущения соседки, как про себя решила называть голос Гермиона стало больше. И что ей ее белье не нравиться? Что в нем не так?       – "ВСЁ!" – Был дан лаконичны ответ, который вот вообще ничего не объяснял. – "Хочешь объяснений, да без проблем!" – Голос явно был злым, а еще она слишком поздно осознала, что в нем были нотки не предвещающие ей самой ничего хорошего.       На этот раз она полностью лишилась контроля над телом. Она превратилась в безучастного зрителя, который вот вообще ничего не может сделать, как бы не пытался. А пыталась она остановить свое тело, которое решительно прошло к одной из ширм-стенок и отодвинуло ту в сторону.       А дальше начался какой-то сюрреализм. Гермиона не могла поверить увиденному. Она, точнее ее тело спокойно разговаривало с едва одетой Дафной Гринграсс. И что удивительно, та вполне конкретно отвечала. Без ужимок, без чванства, спеси и прочих заморочек чистокровных, которые она часто наблюдала у тех когда сама пыталась с ними разговаривать.       –"Дура!" – Прозвучало в голове, – "не на то смотришь. Посмотри на язык тела. На то как я преподношу себя, и на то как отвечает она, а не на слова. Интонация так и вовсе вторична".       Разговор о нижнем белье. Тупой разговор, о нижнем белье, по мнению Гермионы. Пустая трата времени. Но вот удивительно, Дафна спокойно поддерживала этот разговор, и даже давала дельные советы, и выслушивала якобы ее Гермионы мнение.       – А ты Грейнджер вполне нормальная. – Заключила под конец Дафна. Но куда сильнее Гермиону шокировала теплая, дружественная улыбка на ее лице и опущенные руки, больше не прикрывающие обнаженную грудь.       –"Правильно мыслишь", – послышался в голове голос соседки, – "ты уже почти правильно смотришь. Но все еще не достаточно. Я объясню, если есть такое желание".       –"Есть!" – Вырвалось у нее раньше, чем она успела хоть немного подумать       И она вполне понимала причину этого. Большую часть жизни у нее вот вообще не было друзей. Даже приятелей. Только здесь в Хогвартсе у нее появились первые друзья. К сожалению те были мальчишками, с которыми не обо всем можно было говорить. Да, потом у нее появилась первая и на данный момент единственная подруга Джинни. Нет, Джинни хорошая, но у нее и без Гермионы много подруг. А вот у нее их просто нет. И она могла себе признаться, что завидует.       – "Гермиона, ты должна сохранять тонкую грань, между тем чтобы быть собой, и в то же время, быть одной из их общества. Это сложно. Ты должна понимать, у них было иное воспитание, и это отражается на их восприятии действительности. Они просто видят по-иному. То где ты придерживаешься либеральных ценностей, они смотрят с позиции аристократии и олигархии. Понимаешь?"       – "Приблизительно". – Призналась девочка. Она и сама о подобном думала, и голос соседки не раскрыл ей ничего нового. Просто показал как это можно использовать.       – "Правильно мыслишь". – Похвалила соседка.       За разговорами Гермиона вернулась в башню Гриффиндора, и только принимая душ, поняла, что уже продолжительное время сама контролирует свое тело. Более, того, она медленно осознавала, что контроль над телом ей вернули еще во время разговора с Дафной, и только незначительно корректировали положения, жесты ее тела. А она так ушла в свои мысли, что практически этого не замечала.       После душа, она, одевшись, направилась на завтрак. Соседка молчала, позволяя Гермионе обдумывать ранее полученную информацию. Присев к друзьям за стол, она быстро уверила их, что с ней все в порядке, не о чем беспокоиться. Да Рон и не беспокоился, а в красках ей живописал что было дальше с Малфоем, окончательно отбивая аппетит. Как он сам при этом умудрялся жрать в три горла, для Гермионы было тайной.       – "Если он продолжит плеваться едой из пасти, я за себя не ручаюсь". – Неожиданно подала голос соседка, предупреждая Гермиону.       – Рон! – Поспешила возмутиться девушка. – Можно хотя бы не за столом. И сколько можно тебя просить, ешь аккуратнее. – Она посмотрела на него своим фирменным взглядом, который к сожалению, вот вообще не оказал на друга эффекта, тот его просто проигнорировал.       – "Ну все, он нарвался".       – "Нет! Стой! Не надо!" – Попробовала что-то сделать Гермиона. Но соседка замолчала, и вот вообще не отзывалась, и это молчание пугало Гермиону куда сильнее угроз.       Слава Мерлину, Моргане и пресвятым панталонам Мордреда, соседка заговорила на первом же уроке. И по обыкновению, это было ворчание. Как неудивительно, но это начало успокаивать Гермиону. Она даже почти не возмутилась, что соседка перехватила контроль над ее телом.       Зато теперь Гермиона поняла о чем та говорила, намекая на талант. Вот как?! Как можно варить зелье словно какой-то суп. Она ведь даже не отмеряла ничего на весах. Все на глаз. Да и инструкции в учебнике были словно не для нее написаны. Она все делала по-своему. Более того, она трижды успевала остановить руку Лонгботома. Это был первый урок на памяти Гермионы, когда Невилли ничего не испортил и даже смог сварить относительно приличное зелье. Правда соседка обозвала это бурдой, и полностью согласилась с критикой Снейпа. И еще более удивительным было то, что впервые Снейп поставил ей Гриффиндорке за зелье балл сразу, без всяких проверок, просто взглянув на зелье в котле.       Теперь Гермиона понимала разницу, и что именно хотела тогда донести ей соседка. Никакая инструкция, будь она выверена до мельчайших секунд, не позволит создать настоящий шедевр. Было немного грустно и обидно, но она смогла принять для себя тот факт, что она в зельеварении ремесленник. Она может и обязательно научится варить зелья, пусть они и не будут столь же поразительны и шедевральны, как сегодняшнее. Она просто не видит, не чувствует, того, что ощущает соседка. И сегодня она это хорошо прочувствовала.       – "Я рада, что ты все поняла правильно". – С какой-то теплотой в голосе произнесла соседка. – "У тебя другие сильные стороны. А зелья? Ну, главное, что в случае нужды, ты сможешь приготовить их по инструкции, а остальное вторично. И да, прекращай уже звать меня соседкой, у меня имя есть".       – "Ты как-то не представилась" – Гермиона попыталась мысленным голосом передать ту ироничную улыбку, что гуляла в этот момент на ее губах.       – "Да? Моя вина. В общем меня зовут Лилит. Для друзей просто Лили. Это кстати мое второе имя. "       – "Чего?" – Несколько растерялась Гермиона.       – "Говорю зовут меня, Лилит а второе имя Лили. Родители были теми еще оригиналами." – Она передала голосом смешок и самоиронию. Гермиона тоже невольно улыбнулась.       – Гермиона, ты чего в облаках витаешь? – Нарушил ход ее мыслей грубый окрик Рона, сопровождавшийся хлопком по спине. От этого движения, девушка едва не улетела носом в пол.       Благо его прервал восхищенно-благодарный голос Невилла. А спас ее как обычно Гарри.       Вторым уроком у них была трансфигурация. И тут Лили, не блистала, честно признавшись, что знает данный раздел магии, чуточку выше учебного курса. Гермиона же решилась задать вопрос, есть ли слабости у самой женщины. И та призналась, что очень плоха в ментальных науках, а еще имеет психологическую травму и зацикленность. МакГонагл, Гермиона слушала в пол уха, но это не помешало ей ответить на внезапно заданный вопрос, и заработать два бала в копилку Гриффиндора.       Обед, и снова уроки, на этот раз древние руны и нумерология, прошедшие во вполне комфортабельной обстановке. Более того, оба урока она практически прообщалась с Дафной вопреки обыкновению, сделав задание лишь под конец. Но, что самое удивительное, ей это даже понравилось. С Дафной было о чем поговорить.       А после ужина, Лили попросила у нее контроль над телом, поставив ультиматум, либо Гермиона добровольно соглашаться дать ей порулить телом, и тогда она покажет ей мастер класс. Либо все будет по-плохому, и тогда Гермиона не увидит как работают мастера. Подумав буквально минуту, Гермиона согласилась, и не пожалела.       Как Лили нашла заначку с ингредиентами близнецов, для Гермионы было загадкой. А вот на работу рунолога, она смотрела с огромным любопытством. Лили же защитила класс, полностью и досконально объясняя, что, как, зачем и для чего делает. А так же что означает та или иная руна, символ или знак и почему он стоит именно так.       Импровизированная лекция растянулась на три с половиной часа. И это было прекрасно. Гермиона прям ощущала, как умнеет слушая, объяснения Лили. И когда та закончила со словами "На сегодня все", невольно издала стон разочарования.       Удивительно, но последующие дни, проходили столь же плодотворно. Гермиона посетила библиотеку, и нашла все что связано с духами и одержимостью. И к сожалению, ничем хорошим ей это не грозило. Лили обещала уйти раньше, чем наступят проблемы. Но, при этом советовала, так, на всякий случай, изучить ритуалы или иные способы изгнания, подобных сущностей.       А еще Лили варила зелья, для самой Гермионы и ее друзей. Естественно, Гермиона сперва проконсультировалась по поводу каждого из зелий с мадам Пофри. Удивительно, но это оказались простейшие стимуляторы. Мадам Помфри порылась в своих закромах и передала Гермионе старый учебник, шестидесятого года за третий курс зельеварения, где были описаны эти зелья, способы их применения и побочные эффекты.       – Но почему их исключили из программы?! – Возмущенно вопросила Гермиона медиведьму.       – Не знаю, министерство запретило, а почему так никто и не понял. – Равнодушно пожала плечами мадам Помфри.       Гермиона же могла бы еще долго возмущаться, если бы ее не осадила Лили. Начав объяснять почему, по ее мнению, министерству нужно тупое быдло в качестве своего электората. И чем дольше Лили говорила, тем больше смысла находила в этих словах Гермиона. Но самое печально, они находили подтверждение в том, что и так было известно девушке.       А в пятницу настал урок ЗоТИ.       Такой гневной отповеди от Лили Гермиона не ожидала. Она все боялась, что Лили перехватит контроль над телом, и нарвется как и Гарри на отработку. Но, Лили сдержалась. Она только и делала, что тихо материлась, и строила эфемерные планы мести. Это немного успокаивало, хоть и в значительной степени отвлекало от переписывания проклятого учебника.       А после урока, Лили попросила контроль над телом, и заперлась в своей "лаборатории". Она готовила какие-то зелья, попутно записывая их рецепты, и даже объясняла, Гермионе, что и как правильно делать. И только под самый конец, до Гермионы дошло, что все это были косметические зелья.       А затем, Лили скопировала свои записи, и отправилась на почту. Как поняла Гермиона, ей нужны были патенты. И она собиралась оформить эти патенты через гоблинов, удаленно, оставив себе, точнее ей Гермионе минимальную прибыль с этих зелий. А все возражения Гермионы отметались как несущественные.       – "Гермиона, мне нужны деньги. Причем довольно срочно. А это, один из способов их добыть, причем достаточно быстро".       – "Зачем тебе деньги?" – Как же сложно разговаривать мысленно, когда не показать лицом или не увидеть лицо собеседника.       – "Во первых отдать, то что мы позаимствовали у близнецов. Во вторых, приобрести свои собственные ингредиенты. Ну а в третьих, я хочу переодеть тебя. Твоя уставная форма, скудный гардероб и отсутствие красивого белья меня лично убивает. А на это все нужны деньги. И больше не задавай лишних вопросов".       Самое удивительное, что письмо от гоблинов пришло уже утром, за завтраком. Прочитав его, Гермиона едва не выплюнула сок, который в этот момент пила. Гоблины уже оформили ей личный сейф, прислали ключ, и более того оформили все патенты, и даже уже продали их волшебникам занимающимся косметикой. А часть так и вовсе слили в Ведьмополитен, в качестве общедоступных рецептов. Гермиона никогда не читала Ведьмополитен и так и не смогла понять, как это должно принести ей прибыль.       А еще Гермиона только читая письмо, сообразила, что не помнит как проснулась и оказалась на завтраке. Лили даже не стала запираться, или что-то отрицать, на против, каким-то неведомым образом транслировала все больше и больше нервничающей Гермионе свою самодовольную улыбку.       Гермиона подозревала неприятности, и они не заставили себя ждать. Лили вновь перехватила управление телом, и сбежала через потайной лаз. Когда тело Гермионы впервые совершило аппарацию, ей было ужасно плохо. Ее тошнило, бежали слезы, и она мысленно проклинала данный способ передвижения и того кто его изобрел. Вторая аппарация не была легче, стало только хуже. Но вот к пятой, Гермиона уже приноровилась, и все негативные ощущения проходили стороной. Способ может и не самый удобный, зато быстрый. Всего семь аппараций, и Гермиона оказалась в Лондоне. А дальше Лили принялась учить ее трансгресии. Тоже те еще ощущения.       В банк Гермиона попала только после обеда, и была почти такой же зеленой как и гоблины. А настроение у девушки не было совершенно. Хорошо что все общение с этими зеленошкурыми коротышками взяла на себя Лили, а то бы Гермиона могла сказать лишнего. А ведь обычно она уровновешена.       Получив на руки деньги, Лили в теле Гермионы направилась за покупками. К удивлению Гермионы, закупались они в обычном мире, где Лили ориентировалась намного лучше самой Гермионы.       – У вас есть корсеты? – Это был первый вопрос который задала Лили продавщице, зайдя в магазин нижнего белья.       – Да, вам какую модель? – Продавщица даже бровью не повела.       – О! Хорошо, посмотрим. И да, мне желателен алый цвет, если таковой расцветки у выбранной модели не предусмотрено, сразу предупредите. – Продавщица только кивнула.       – "Как я и думала", – произнесла мысленно Лили обращаясь к Гермионе, стоя перед ростовым зеркалом, – "Алый это твой цвет. Он удивительно идет твоему беспорядку на голове".       Гермиона промолчала. Она находилась в шоке. Впервые в жизни она надела что-то такое непристойно-откровенное. Но самое главное, это действительно ей шло. Мерлин! Как же она потрясающе в этом выглядела. Хотя корсет и доставлял некие неудобства, особенно ее спине. Но смотрелось это действительно круто.       – "Стой! Ты серьезно? После того как купила это откровенное белье, хочешь купить эти детские трусики?!" – Простыми словами не передать, что в этот момент чувствовала Гермиона и какой ураган чувств бушевал у нее внутри.       – "Они миленькие". – Просто ответила Лили.       – "И это вся причина?! Ты почти час убеждала меня купить то белье!" – если бы она могла, она бы покраснела. – "И даже взяла с меня обещание, что я буду его носить! И тут бац, покупаешь детские трусики, со словами, что они милые?!"       – "Да". – А затем послышался тихий вздох. – "Это моя слабость. Я люблю подобное белье. И пока я в твоем теле, хочу себя немного побаловать".       – "Я с тобой с ума сойду" – вместо ответа буркнула Гермиона.       Потом был поход за ингредиентами. И уже в конце, Лили зачем-то завела ее в тупиковую улочку. Гермиона с удивлением обнаружила, что из ее глаз бегут слезы, а контроль над телом вновь принадлежит ей самой.       – "В моем мире, тут был магазин моей подруги, Алии". – Услышала Гермиона сдавленный голос Лили. – "Видимо в этой реальности, ей не удалось выжить и Пожиратели ее убили. Возвращаемся".       Гермионе пришлось аппарировать самой, по памяти. Получилось! Хотелось прыгать от радости и кричать в голос. Она огляделась вокруг и никого не увидев позволила себе выплеснуть бурный восторг, так как ей и хотелось, покричать и попрыгать.       В замок она возвращалась с дебильной улыбкой во все лицо, хоть при этом была донельзя уставшая. Она даже как-то позабыла, что переоделась в магазине, и сейчас имела совершенно неуставной вид. Ей было все равно. Она сама(!) аппарировала. Настроение было потрясающим.       Она даже не сильно обратила внимание, что вошла в замок через ворота, а не через тайный ход которым выбралась. Ей было плевать, что ее провожали удивленными взглядами все встречающие. У нее было потрясающее настроение.       – Что? – Спросила она у как-то разом затихшей гостиной, стоило только ей войти внутрь.       – Г-гермиона? – Сдавленно выдавил Гарри как-то смешно выпучивая свои зеленые глаза.       Все остальные лишь молчали, ожидая ответа. Но при этом так на нее смотрели, что она не выдержала и наколдовала ростовое зеркало, дабы убедиться что с ней и одеждой все в порядке. Спасибо Лили за подсказанное заклинание.       – Да что с вами? – Убедившись что с одеждой и лицом все в норме, и развеивая зеркало поинтересовалась она у народы.       – Они просто удивлены твоим новым образом. – К удивлению Гермионы, той кто подал голос была Лаванда. – Колись, кто он?!       – Кто? – Не поняла Гермиона.       – Тот ради кого ты так изменилась! Выглядишь шикарно! – Подключилась Парватти.       Не прошло и минуты, как Гермиону взяли в оборот уже все девочки в гостиной. Более того, они нагло уволокли ее в комнату. А узнав о покупках, заставили примерить их все при них. Долго восхищались, охали и ахали, и все ни как не хотели поверить, что у нее никого нет.       Этот день словно создавался, чтобы шокировать и выбивать Гермиону Грейнджер из привычной колеи. Ведь той кто заговорил с ней о рунной вышивке и прочем, была ее соседка Лаванда Браун. Болтушка Лаванда, что обожала Ведьмополитен, предсказания, и сплетни, ни разу не замеченная в серьезном отношении к учебе. И тут бац, рассуждает о защитной вышивке, зачаровании, а так же о конфликте, который может случиться.       – Знаешь Лаванда, прости за откровенность, но ты порвала мой шаблон о тебе. Я как-то не привыкла, что ты можешь так... – Лили опять перехватила управление телом, да еще и рукой так покрутила, неопределенно.       – Здраво рассуждать, разбираясь в каких-то вещах? – Уточнила та, а Гермиона лишь могла что кивнуть. Лаванда просто и открыто улыбнулась. – Гермиона, мальчики не любят умных. – Она помрачнела лицом произнося это, а ее взгляд потускнел. – Это ты выросла в другой среде, и тебе будет сложно понять...       – Лаванда хочет сказать, что наши родители зачастую не в восторге от того, что мы проявляем признаки обладания мозгом. В нашем обществе это не особо нужно девушке, и даже малоприветствуется. А мы настолько сроднились с маской дурочек-простушек, что это уже действительно стало частью нас самих.       – Простите.       – Мы не обижаемся. Мы давно все поняли. И да, Гермиона, мы все рады, что ты наконец-то почувствовала себя девушкой. Привела себя в порядок, обновила гардероб, и даже начала общаться с нами, чего раньше избегала. – Лаванда вновь улыбнулась, превращаясь из серьезной девушки, в простушку-болтушку. – Кстати, а что за зелья ты использовала для кожи? ***       Следующую пятницу Гермиона встречала уже сильно изменившись. Чуть больше недели, они были вместе с Лили, и это время навсегда останется в памяти Гермионы, как одно из лучших. Теперь у нее есть не только друзья но и подруги. Лаванда, Дафна, Ханна, те с кем она могла поговорить. Удивительно, что одной из ее подруг стала Слизеринка. Всего этого не было бы если бы не Лили.       Почему-то Гермионе было грустно. Она буквально кожей ощущала, что время которое они провели с Лили вместе подходит к концу. Лили тоже это ощущала, она стала меньше влиять на жизнь Гермионы. Больше не перехватывала управление телом или речью. Хотя и продолжала варить какие-то зелья, а по вечерам учить Гермиону рунам и иероглифам.       За завтраком настроения вот вообще не было. Еще и Рон напротив сел, окончательно отбивая аппетит своими манерами, точнее их отсутствием. Лили как-то машинально и буднично перехватила контроль над телом Герионы, достала одно из зелий, сваренных ей недавно и незаметно подлила в стакан с тыквенным соком Рональда.       – "Достал" – Коротко пояснила она Гермионе. – "А с телом мы твоим так ничего и не сделали, про спорт забыли. Хотя, мне всегда больше нравились танцы". – Она замолчала, позволяя Гермионе во все глаза наблюдать процесс преображения Рональда Уизли, в девушку?       За столом Гриффиндора медленно устанавливалась тишина, и только лишь сам виновник этой тишины, продолжал жрать, ничего не замечая. Постепенно и другие столы, замирали и с интересом начали смотреть на стол Гриффиндора. И только когда в большом зале установилась гробовая тишина, а все глаза смотрели на Рона, он соизволил отстраниться от еды, и поинтересоваться: –       Что? – Голос настолько не вязался с его привычной манерой речи, он был звонкий, задорный и красивый. Рон же замер, словно испуганный суслик. Он медленно опустил глаза вниз и наткнулся на довольно объемную грудь третьего размера. – К-к-как? Это что? – Как же не вязался этот голос с образом их друга.       Рональд, откинул зажимаемые в руках "приборы" если так можно назвать поварешку и куриную ножку. И первое что он сделал, схватился за собственную грудь. Начав ее щупать. А Гермиона впервые в жизни, как, наверное, и все вокруг узнала и испытала, что такое испанский стыд.       Рональд на этом не остановился. Гермионе же хотелось последовать примеру Джинни и прикрыть глаза и вообще лицо руками. Такого стыда за друга она не испытывала ни когда. Особенно когда тот вскочил на скамейку, и стал усиленно ощупывать свой пах, постоянно повторяя:       – Где?! Где?! Куда он делся?! – Практически панический вой совпал с отшвырнутой в сторону мантией. А затем Рональд стащил с себя штаны, явив миру волосатые ноги, и заросшую по самое не балуй область паха. Гермиона ощутила как к ее горлу подкатил комок отвращения. Она скривилась, и начала отворачиваться. Так поступали многие, особенно девочки. – Да где же?! Где?! – Кричал он, буквально копаясь в своих зарослях.       – Гарри, отвернись! – Прошипела Гермиона на шокировано уставившегося на Рона друга. И тот послушал ее.       – Мистер Уизли! – Голос МакГонагл сорвался на визг. – Немедленно прекратите это безобразие! – Но Рон ее игнорировал и не слушал. Ровно до того момента, как не оказался спеленут куском гобелена. – Спасибо, профессор Снейп. Фред, Джордж, берите брата, и немедленно за мной.       – А у нас       – Нет больше       – тут       – других       – братьев.       – Только       – милые       – сестрички.       – Убью! – Тихо прошипела Джинни. И близнецы прекратили дурачиться, подхватив сверток с Роном, выбежали из большого зала. Разъяренная Джинни побежала за ними.       Гермиона сильно сомневалась, что близнецам удастся доказать свою непричастность к сегодняшнему инциденту, репутация у них не та.       – "Не переживай, недельку-полторы, побудет в таком виде. Узнает что такое менструация, и как себя чувствуют беременные при родах. И может хотя бы станет смотреть, что он собственно жрет. Свинья".       Гермиона ей не ответила. С одной стороны она была шокирована жестокостью наказания, а с другой полностью разделяла точку зрения Лили. Рональд уже достал кушать как свинья. Сколько раз он таким своим поведением отбивал ей аппетит, да и всем окружающим тоже. Сколько ему делали замечаний. Может хоть так, сработает.       Урок по ЗоТИ еще не успел начаться, а Лили уже вскинула руку, чтобы что-то спросить у Амбридж. Гермиона потерявшая контроль над телом, и находящаяся в роли наблюдателя, еще не знала, что это будет переломным моментом, не только в ее жизни, но и в жизни всего Хогвартса.       – Миссис Амбридж!       – Я мисс, и обращайтесь ко мне профессор!       – Сочувствую. Так вот, я хотела бы узнать, как бороться с одержимыми.       – Это не в ходит в тему сегодняшней лекции...       – Да мне как-то глубоко начхать. Мне просто интересно, сможете ли вы как "профессор" – тело Гермионы подняло обе руки и изобразило пальцами кавычки, – профильного предмета, справиться с одержимым злым духом человеком?       – И где вы его найдете? – Амбридж видимо решила подыграть наглой девчонке, раз не разоралась а задала вопрос.       – А зачем кого-то искать? Вы столь тупы, что даже не смогли меня заметить, а я ведь даже не скрывалась. Вы меня бесите. – Тело Гермионы взмахнуло волшебной палочкой, и комната оказалась разделена на три части, рунным барьером.       В одной его части находились все ученики, которые разом переместились туда со своих мест. Этот барьер имел куполообразную форму, и защищал со всех сторон, но при том не искажал ничего и был полностью прозрачен.       Второй барьер был больше всех, он окутал всю комнату, и о его форме было сложно судить. Вот он был мощным, и буквально искажал воздух от гудения влитой в него силы. И третий, обыкновенная, небольшая стенка, отделяющая дверь окутанную вторым барьером, от тела Гермионы и Амбридж, что со страхом смотрела на ученицу. Еще слабо понимая, куда именно вляпалась.       – Один ваш только внешний вид, противоестественен! Как можно было так себя запустить?! Взгляни на себя, ты уродливая жаба! И ты еще, смеешь называться ведьмой?! Позор! – Гермиона не могла узнать собственный голос, пылающий от гнева. – Девочка одержима злым духом, уже почти вторые сутки, а никто и не чешется. Что это за школа такая? – Лили помотала головой, не прекращая говорить и при этом разглядывая Амбридж словно какое-то насекомое, что вызывает у нее отвращение.       Никто так и не понял, что именно сделала Гермиона, но внезапно Амбридж оказалась практически распята в воздухе. Она продолжала делать пассы палочкой, словно призывая скрытые до этого предметы. Вот под телом преподавателя ЗоТИ оказался котел с какой-то бурлящей в нем субстанцией. Еще пара взмахов, и вокруг котла буквально сияют расчерченные рунными цепочками, иероглифами, какими-то знаками свитки.       – Знаете, вам повезло, что я не жажду возрождения. – Лили помотала головой. – Но, одну услугу этому миру я окажу. Если повезет даже две. – И она улыбнулась, так, что Амбридж ощутила как по ее бедрам стекает моча. – Фу, как некультурно, обделаться в такой момент. И вы еще смеете называться преподавателем?!       Она брезгливо отвернулась, и начала заниматься подготовкой к чему-то. Гермиона пробовала сопротивляться, но все было тщетно. А все окружающие могли видеть, как у девочки с каштановыми, непослушными волосами на лице играет адская усмешка и бегут слезы из глаз.       Взмах волшебной палочки, рунный барьер разошелся в сторону, и Гарри Поттер оказался обездвижен в центре какого-то рисунка из переплетений рун и иероглифов, написанном на пергаменте.       – Не дергайся. Будет больно. – Он ощутил как в его рот что-то вставили. – Прикуси... – И тут же пришла боль. Он невольно сжал зубы, прикусывая что-то твердое. Он буквально ощутил как зубы глубоко вонзаются в это что-то.       А та кто занял тело Гермионы, начал какой-т странный ритуал. Все Гриффиндорцы и Слизеринцы могли видеть, как из знаменитого шрама МКВ выходит темная дымка, и всасывается в пустую колбу из под зелья. Не смотря на страх, всем было до безумия любопытно что происходит. Но вот дым, был полностью помещен в колбу, и все увидели уродливое змееподобное лицо мечущееся в колбе, не в силах вырваться.       – Ну, вот и все, ты молодец парень, хоть и тупой как пробка долбоеб. – Произнесла неизвестная в теле Гермионы. А в том, что там кто-то другой, уже никто не сомневался. Лили полила шрам Гарри заживляющими зельями, и даже споила парочку стимуляторов парню, прежде чем вернуть его обратно к остальным. А затем, посмотрела в колбу со змееликим дымом, и продемонстрировала его остальным.       – Вот что бывает, от невежества. Вот эта темная мерзость называется крестражем и предназначен он для удержания духа убиенного волшебника в этом подлунном мире. – А дальше Лили начала читать лекцию, по крестражам и вообще Темным Искусствам, чем они опасны и к чему приводят. – Я надеюсь вы все поняли, и среди вас найдеться минимум ебланов, что решатся прибегнуть к данному разделу магии. И да, специально для уебанов поясняю, магия не делиться на черное и белое. Это условное деление заклинаний. Сама же магия едина и неделима.       Она отвернулась от внимательно слушающих и ловящих каждое ее слово студентов, и принялась что-то делать с котлом и Амбридж. А дети были заворожены. Все их внимание по прежнему было приковано к пышноволосой девочке, что занималась чем-то непонятным.       – Знаете, меня безумно печалит, что у меня было слишком мало времени, чтобы добыть все осколки души этого долбодятла. И я почти уверена, что этот уебан, настолько туп, что посмел оквернить и остальные реликвии основателей. Надеюсь, когда все закончится профессор Флитвик позаботиться о данной реликвии.       Никто так и не понял, кроме Гермионы, откуда была извлечена диадема Ровены Ройвенкло. Слизеринцы узнали ее практически моментально. Пусть они и учились на другом факультете, уважать и знать о реликвиях основателей, их приучали с детства.       А затем был проведен почти похожий ритуал что и с Поттером.       – Одна надежда, на то, что девчонка запомнила все действия, и сможет их повторить. – Произнесла Лили, больше играя на публику. Она буквально кожей ощущала, что времени остается все меньше и меньше.       Лили не собиралась за кого-то делать их работу, или упаси Мерлин побеждать Темного Лорда. Она могла сделать лишь немногое. Изменить судьбы детей, и одной конкретной девочки в частности. Да расправиться с одним мерзким преподавателем.       Она закинула в котел колбы с дымом от извлеченных крестражей. Подождав секунду, туда же в котел отправилась и Амбридж. Лили не собиралась ее убивать. Более того, тело не получит ни единого внешнего повреждения. Это ведь зелье живой смерти, просто его концентрация такова, что оно действует даже на нематериальные объекты, что уж говорить об одном конкретном преподавателе.       Только когда с комнаты слетел рунный барьер, дети запертые по другую сторону поняли, что им на выручку пришел кто-то из взрослых. Это были авроры, и их было не меньше трех десятков. И сейчас они дружно пытались сломать стену, отделяющую их от детей и Лили.       Лили же ничуть не волнуясь, наколдовала свиток пергамента и принялась писать на нем что-то. А затем, прикрепила послание так, чтобы его могли прочитать все, кто находился в куполе. Она улыбнулась детям. И пока те были заняты изучением ее послания, она взмахнула палочкой призывая к себе очередные листы пергамента, исчерченные ею рунами вдоль и поперек.       – Прощайте. – Тихо сказала Лили, активируя ритуал изгнания. – Будь счастлива девочка. – Было последним то успела она прошептать.       А все увидели, как белое сияние покидает тело девочки и улетает, растворяясь где-то в пустоте. Дети не могли сдержать слез. Они и сами не понимали своей реакции, но чувство потери было у каждого. Особенно остро это ощущал Гарри, безуспешно бьющийся в рунный барьер.       Барьеры пали спустя секунду, почти единовременно. Гарри подлетел к бессознательной подруге, и вцепился в нее словно клещ. Только сейчас он сообразил, что мог потерять ее навсегда. И это осознание сильно ударило по нему. А еще ему было до безумия обидно, что та неизвестная сущность была в нем почему-то разочарована.       Оторвать Гарри от Гермионы никто так и не смог. Так их вместе и переправили в Мунго. Где врачи действительно обнаружили следы одержимости у девочки, которые явно со знанием дела старались купировать и минимизировать, в основном за счет различных и специфических зелий.       А вот у Гарри которого обследовали до кучи, поскольку он отказался отпускать подругу пока та не очнется, обнаружили множество застарелых травм. Следы недоедания, начальную стадию гастрита, и еще множество других болячек, которые придется лечить не один месяц. Благо возможности магической медицины довольно широки.       Пока Гарри и Гермиона проходили специализированное обследование в Муннго, детей допрашивал аврорат, на тему, что здесь произошло. А у тех кто соглашался даже брали копию воспоминаний. Учителей пускали по одному, и так же допрашивали. А Северуса Снейпа так и вовсе допрашивали с особым пристрастием, и он ошибочно полагал что знает причину такой пристрастности.       – Откуда дух мог вас знать? – Неожиданно спросила аврор у Северуса, в надежде что застанет его в расплох.       – Понятия не имею. Может он был моим поклонником. – С кривой усмешкой произнес Северус.       – Сильно в этом сомневаюсь. Вот, ознакомьтесь. – И Северусу протянули исписанный до боли знакомым почерком пергамент в магловском прозрачном пакетике. Он невольно сглотнул, и неверяще протянул руку дабы взять пергамент, перед глазами что-то все начало расплываться.       – Не трогайте! Это улика! – Одернула его аврор. – Так кто это был. И не пытайтесь врать, по вам видно, что вы узнали автора.       – Ч-что там написано? – Срывающимся хриплым голосом выдавил Северус. Из-за слез он не мог прочитать послание.       – Могу зачитать в слух, если вы не против. – Предложила аврор.       – Д-да. – Выдохнул Северус безуспешно пытаясь успокоиться. Тщетно. Даже оклюменция не помогала. Шрамоголовый. Ты глупый, самоуверенный мальчишка, не способный увидеть ничего дальше собственного носа. Ленивый и нежелающий учиться. Беспокоящийся о мнении других и плюющий на друзей. Ты не достоин дружбы этой девочки. И да Я в Тебе Разочарована. P.S. Северус, ты как был, так и остался ублюдком. Надеюсь тебе понравится, что я продала твою жопу инкубам. Предатель умирай поскорее, они с радостными объятиями тебя ждут. Та, кого ты когда-то назвал грязнокровкой.       – А-а-а! – Северус закричал и схватился руками за волосы. Это было больно. Она так и не простила его. Более, того, она знала, что он предал...       Он даже не особо сопротивлялся когда его накачали успокоительными зельями. Тем более, что судя по всему МакГонагл, могла им помочь, узнать кто же был тем духом, которым была одержима девочка, и чего этот дух добивался.       – Вы что-то знаете? Кто автор этих строк? – Довольно жестко спросила аврор у старой леди, что прижала к груди руки сложенные в замок и беззвучно глотала слезы, кусая губы.       – Да. Северус на моей памяти оскорбил так только одну особу, еще во время учебы.       – Ближе к конкретике. Кто это был? – Потребовала аврор.       – Лили Поттер. – Многие шокировано замерли. И теперь хотя бы стали понятны первые строки послания, обращенные к Гарри Поттеру. ***       К удивлению многих этот случай поднял достаточную волну. Его обсуждали везде и всюду. К слову оказалось, что автор учебника по которому преподавала Амбридж был проклят. Как объяснила Гермиона, условием к снятию проклятия, должна стать искренняя благодарность к автору учебника произнесенная от всей души, и только после полного ознакомления с оным.       К сожалению, сказать что-то положительное об этом шедевре эпистолярного жанра казуистики ни у кого язык не поворачивался. Слова как-то сами по себе были сплошь нецензурными. Особенно у авроров. Так и получалось, что каждый, кто читал учебник, невольно укреплял проклятье, наложенное на автора.       Проводимое расследование выявило, что так называемый Генеральный Инспектор Хогвартса с попустительства и более того разрешения Министра применял незаконные действия к ученикам. И эти действия скорее походили на пытки. Как данная информация попала в прессу, никто не знает.       Фаджа едва не порвали. К его сожалению, сбежать он не смог и был арестован. Врио Министра хватался за голову, так все было плохо. Аврорам так и вовсе был дан зеленый свет, на практически все действия. Ведь раз есть два крестража, то вполне возможно, что есть и другие. А так же не исключена вероятность, что Гарри Поттер сказал правду и Темный Лорд вернул себе тело.       Дамблдора так же сместили с должности директора. Но на этот раз под предлогом того, что он вообще допустил пытки в школе за которую был ответственен. Новый же директор выгнал половину никчемных профессоров, и добился от попечительского совета увеличения бюджета и согласовании нового учебного процесса, с введением когда-то исключенных предметов.       Воландеморт, так и не смог набрать силу. Ему постоянно мешали авроры. Он так и не понял, когда и как ими были собраны все его крестражи в одном месте. А затем был проведен какой-то ритуал, что призвал его к этим осколкам, которых суммарно оказалось больше, чем тот огрызок которым он являлся. Что с ним стало дальше, знают только невыразимцы, составившие этот ритуал.       Гарри, пересмотрел свое отношение к подруге, и даже признался ей в любви. Гермиона пока думает, мучая парня, но в душе уже согласилась. Гарри, когда узнал, что духом в Гермионе была его мама, очень долго был в печали ее последними словами. А потом с утроенной силой взялся за учебу, почти забросив квидич, и поссорившись с Роном.       Рональд Уизли, умудрился потерять девственность в женском обличии. Вместе с девственностью он потерял и память. Родители отказались от услуг легилимента, чтобы не травмировать свое чадо. После ссоры с Гарри Поттером скатился на самое дно, откуда так и не смог выплыть. Школу он закончил, только через восемь лет, и то только по тому, что его отказались в ней держать.       Северуса Снейпа последний раз видели, когда из школы выгоняли Дамблдора и его сторонников. Что с ним стало, никто так и не узнал.