Сожги сомнения

      — Давай, мелочь, поднажми, мать твою! — Джейсон тянул ее за руку, пока Кэт в панике оглядывалась назад, хватая ртом спертый пыльный воздух.       Когда она вышла из палатки, то остальные уже собрались вместе, обсуждая дальнейший план действий. Джейсон и Ник оба сидели у небольшого костра, наблюдая, как Мервин пытается самостоятельно перевязать свою руку. Эрик о чем-то спорил с Рейчел, и Кэт очень не хотелось это слушать, поэтому она пару минут просто стояла в стороне, делая вид, что ее нет.       Потому что терпеть их ссоры у нее не было моральных сил. Она вообще не могла переносить, когда старший брат кричал. Вся сжималась и тут же начинала корить себя за это. Потому что не должна бояться.       И это, мать твою, спасло остальных.       Потому что Харрис заметила незамурованную расщелину в основании дальней стены, откуда едва слышно доносилось стрекотание. Так тихо, что из-за споров и криков их слышно не было.       Кэтрин успела выстрелить. Просто рядом с расщелиной, привлечь внимание остальных.       А потом начался кавардак.       Хлынули твари, морпехи схватили рюкзаки и оружие, отстреливаясь и отступая. Пришлось даже некоторую снарягу бросить. Кажется, Ника ранили, но она не успела рассмотреть. Ничего не успела сделать. Над головой обрушили каменные глыбы — задели растяжку.       Колчек в последнюю минуту успел рвануть ее к себе, крепко держа за запястье. Проход завалило и они чудом не попали под обломки. Они кинулись вглубь коридора, отрезанные ото всех. Потому что остаться и помочь они не могли — до ребят было не добраться. Завал пришлось бы разбирать долгие несколько часов.       Оставалось просто бежать, уносить ноги и надеяться, что с остальным все будет нормально.       Сердце бешено билось уже где-то в глотке. Кэтрин боялась думать о том, что там может случиться с остальными. Боялась думать, что Эрик и Рейч могут погибнуть, боялась думать, что сейчас делать им с лейтенантом.       Она лишь бежала вперёд, догоняя его, хватаясь за чужую крепкую ладонь так сильно, как только можно было. Стискивая чужие горячие пальцы, потому что Джейсон — единственный, кто сейчас был с ней, кто отделял ее от полного одиночества.       Остаться без лейтенанта означало пропасть. Из них двоих только он ещё сохранял относительное спокойствие.       За ними не гнались, твари не скребли своими когтями, не наступали им на пятки, но морпехи все равно рвались вперёд из последних сил. Кто знает, откуда очередная крылатая мразь вылезет в этот раз.       Колчек с каждой минутой начинал все сильнее хромать, а Кэт буквально задыхалась от ощущения пыли на языке, глотке и в лёгких. Уже хотелось откашляться, буквально выблевать внутренности, чтобы не чувствовать этого привкуса.       И очень хотелось пить. Так сильно, что язык казался сухим и прилипшим к нижней полости рта.       Колчек несколько раз попытался связаться с остальными, но в ответ слышалась лишь тишина и помехи.       — Я…не могу больше, Джейсон, — Кэтрин вырвала руку из крепкой хватки, опираясь о каменную стену, и едва не осела на пыльный пол.       Сил нет, совсем нет. Колени дрожали, она боялась, что сейчас словит нервный срыв и просто окажется недееспособной. Они не отдохнули, не смогли поесть или даже попить нормально.       Если лейтенант имел большую выдержку и хорошую подготовку, то Харрис такого была лишена. Пусть и была солдатом, но явно не таким сильным. Ей больше работа в штабе нравилась. И получалась она лучше, чем такая.       — Нужно найти укрытие, давай, Кэтрин, идём, — Джейсон нахмурился, часто дыша через рот и хватая ее за запястье. Он будто собирался накричать на нее, нервно облизывая губы, но осекся, тяжело выдыхая и смотря пристально, так, чтобы она не отрываясь смотрела в ответ. — Блять, ну давай…я знаю, я все понимаю, но идём, — спорить сил не было. Тем более, что мужчина был прав.       Харрис сцепила челюсти поплотнее и побежала, еле перебирая ногами.       Ее руку уже не держали. Пришлось крепче вцепиться в автомат, нервно поглядывая вперёд и по сторонам.       Эта часть храма казалась абсолютно нетронутой, пустой. Тут были огромные слои паутины и кучи песка. Даже костей и останков не было. Потолки стали чуть ниже, в тоннеле, почти не освещённом и от этого казавшимся еще более узким, стали появляться проходы влево и вправо. Будто небольшие комнаты. Многие были завалены, замурованы не то самим временем, не то людьми многие столетия назад, выдолбленные прямо в камне проходы были очень узкими. Такими, что даже Харрис не смогла бы пройти прямо — не прошли бы плечи.       — Что это? — Джейсон кивнул на один из таких проходов, когда они наконец остановились, потому что силы закончились совсем.       Кэтрин нахмурилась, несколько секунд рассматривая проход, около которого они остановились. Даже никаких символов не было, чтобы она могла понять.       — Наверное, хранилища для припасов…может, тут хранили оружие. В любом случае, комнаты явно не жилыми были, — больше ничего в голову не шло. Пленных аккадцы не держали, а помещения прислуги выглядели иначе.       Колчек кивнул, стягивая с плеч рюкзак. Ничего не объяснив Кэт, он осторожно попытался протиснуться в проход боком, затаскивая с собой рюкзак.       Несколько секунд стояла полная тишина, пока Харрис, затаив дыхание, пялилась в смутный силуэт Джейсона. Она уже собиралась сама залезть внутрь, когда в коридоре далеко впереди послышался шум и скрежет.       Вынырнувшая рука на ощупь схватила ее за форму, подтаскивая к проходу. Вновь молча. Кэт только и успела стянуть рюкзак, протискиваясь между шершавыми каменными стенками и задерживая дыхание, потому что боялась зацепиться за что-нибудь боком.       Помещение было маленьким, но с довольно гладкими стенами, на полу валялись остатки каких-то секир и ножей, даже одно копьё.       И опять она оказалась права.       Джейсон осторожно коснулся ее плеча, приближаясь к лицу и прикладывая палец к губам. Взгляд его был прикован к проходу. Из основного коридора все ещё доносился скрежет и шум. Очень далеко, но все равно стоило затаиться.       Морпехи стояли неподвижно, пялясь в несчастную дырку в стене, пока не стало совсем тихо. Сейчас самым громким было собственное тяжёлое дыхание и шум сердца в ушах.       — Надо отдохнуть, хотя бы час, — Джейсон осторожно уселся рядом с одной из стен, устало откидывая голову назад. Он говорил шепотом, на всякий случай. —Остальным мы пока ничем не поможем. На связь они не выходят, а без сил мы не выберемся, — это было не спокойствие, а бессилие. Джейсон просто ничего не мог поделать со сложившейся ситуацией. Кому, как не ему переживать за своих людей, которых он фактически бросил.       Это, конечно, было не так, и никого лейтенант не бросал, но сам упорно верил, что совершил ошибку. Если б не физическое состояние, он бы уже сейчас искал обходные пути. Но ноги уже не двигались.       Он не представлял, как ещё держится Харрис, потому что самому уже хотелось взвыть и отключиться.       Это тебе не с обычными людьми сражаться. Сейчас люди вообще не самой страшной угрозой были.       Поэтому нужно было запихнуть все свои внутренние переживания в жопу и попытаться восстановить силы. Если не свои, так хоть Кэтрин. Она от усталости чуть с ног не валилась, покачиваясь и стоя очень уж вяло.       Колчек осторожно похлопал по полу рядом с собой, призывая ее усесться рядом. Сержант ещё пару секунд разглядывала комнату, убеждаясь, что ни сверху, ни снизу, нигде, кроме основного входа тварям не пролезть, и только потом опустилась рядом с Джейсоном, привалившись к нему боком, ощущая, как от тепла чужого тела ее моментально развозит и накрывает сильная усталость. Такая сильная, что даже пальцем не пошевелить. И веки едва ли не сами собой закрываются, хотя внутри ещё трясло от стресса.       Им нужно искать остальных…им нужно выбираться наверх, где будут ждать вертушки…       — Только не спи, — Джейсон приобнял ее за плечи, легонько встряхивая, касаясь горячими пальцами. — Хуже станет, — она молча кивнула, слабой рукой шаря в рюкзаке.       Ещё оставалась бутылка воды…может две, если Мервин не залез в ее вещи, пока она не видела. Старикан любил стащить что-нибудь, а потом наблюдать, как она потерянную вещь ищет.       Достав ещё не открытую, небольшую бутылку, Харрис открутила крышку, делая несколько маленьких глотков. Стоило экономить — не ясно, когда они выберутся, а помирать от жажды она не собиралась. Лучше уж пусть ее на части разорвут, чем она будет медленно умирать, сходя с ума от обезвоживания.       Колчек протянул ладонь, прося выпить. Кэт молча отдала ему воду, откидывая голову назад. Даже мышцы шеи ныли.       Слышались редкие глотки. Лейтенант закрутил крышку, переваливаясь через нее, чтобы убрать бутылку на место. От тяжести и жара Джейсона действительно захотелось спать. Вот прям тут закрыть глаза. Может, это все кошмаром окажется, а она на самом деле в кровати своей спит.       Кэтрин потерла ладони друг о друга, пытаясь не то стереть пыль, не то унять остатки дрожи.       Сколько они вот так смогут просидеть? Не найдут ли их твари? Если найдут — то крышка. Отсюда им просто не выйти. Нужно было засечь время. Больше часа просиживать штаны было попросту нельзя.       Она скользнула ладонью вверх по другой руке, ощупывая запястье…и тут же нервно вздыхая.       Часы, ее наручные часы, их не было.       — Черт... — Кэт принялась шарить руками по рюкзаку, в надежде, что ее часы просто зацепились за один из ремешков. В полумраке найти их иначе не представлялось возможным.       Дыхание вновь стало нервным. Она не могла нащупать старенький циферблат с треснувший стеклом. Ещё раз проверила руки в надежде, что просто ослаб ремешок и часы забрались выше.        Нет.       — Кэт?... — Джейсон обеспокоенно глянул на сержанта, осторожно заглядывая в растерянное лицо. В полумраке ее глаза не казались такими яркими, но он все равно отчётливо видел в них испуг.       — Мои часы…я их потеряла…черт, — хоть иди и ищи их по пути, которым они пришли.       Не верилось просто. Как они могли слететь, черт возьми? Их нельзя было терять, просто нельзя.       —Нашла время, чтобы о такой херне переживать, — Колчек фыркнул, не понимая, с чем связана такая паника.       Девушки, конечно, очень привязываются ко всяким памятным безделушкам и все такое, но сейчас на эти сопли просто не было времени. Солдаты они, в конце концов, или нет? Тем более, что Харрис всегда почти ходила в этих потрепанных часах. Будет повод купить новые.       — Это были мамины часы… — Харрис рвано выдохнула, осознавая, что часы действительно она вернуть не сможет.       Уткнулась лицом в колени, сжимаясь и пытаясь просто не зареветь. Потому что это было слишком ценно, потому что она не могла просто позволить себе их потерять.       — Жаль, конечно, но придется перед ней извиниться, — Колчек внимательно следил за реакцией, пытаясь понять, что с этими дурацкими старомодными часами не так.       Сейчас намного ценнее была собственная жизнь, поэтому стоило отбросить вещизм куда-нибудь подальше и думать о себе.       — Она умерла…уже давно, — Кэт шмыгнула носом, тяжело вздыхая. — Часы — все, что от нее осталось, — а теперь не было и этого.       Харрис тяжело вздохнула, чувствуя, что больше всего на свете сейчас хочет разреветься, а слез просто нет. И сил на истерику тоже нет.       Ничего нет.       — Твою мать… — Колчек почувствовал себя полным идиотом с очень длинным языком, который стоило отрезать к чертовой матери.       Они с Харрис часто разговаривали, но не касались темы семьи никогда. Он никогда не спрашивал о родителях и ее жизни до армии, а она не спешила рассказывать.       Не зная, как сейчас подбодрить сержанта, он придвинул ее ближе к себе, позволяя положить голову на плечо. Кэт схватилась рукой за его жилет, утыкаясь носом куда-то в воротник футболки.       — Джейсон, — он кивнул, ожидая, пока она расскажет. — Я рассказываю о своей семье, а ты мне хоть что-нибудь о себе. Если подохнем тут, то я хоть буду знать, кто ты, — потому что он молчал, не рассказывал о себе до армии, не упоминал семью. Лишь пару раз вскользь говорил о зависимости, которую смог перебороть, и на этом всё.       Ей хотелось наконец узнать его. Того Джейсона, который не был лейтенантом, не гонял своих бойцов и не расхаживал с важным выражение лица. Того, кто давал неплохие советы, помогал, успокаивал и терпел каждый ее ночной кошмар; который был прекрасным, хоть и очень своеобразным другом.       — А то ты не знаешь? — не думалось даже, что Харрис выберет такой момент, чтобы наконец откровенно по душам поговорить. И деться от этого разговора тоже было некуда. Да и…не хотелось.       Ей рассказать было нужно. Она заслуживала.       — Лейтенант, вы редкостный идиот, — Кэт собиралась отстраниться, чувствуя лёгкую обиду, которую просто напрочь заглушала усталость, но Джейсон крепче прижал ее к своему боку, поглаживая плечо.       С губ слетел лёгкий нервный смешок.       Он идиот, отрицать не стоило, но и она была хороша.       — Ладно тебе, — Харрис вздохнула, слабо толкая его в бок локтем. Джейсон тихо ойкнул, устало и вымученно улыбаясь. Прям по свежему синяку, засранка. — Тогда начинай. Мне интересно, как это так у тебя появился хреновый старший брат в виде полковника Кинга.       Кэтрин тяжело вздохнула, сглатывая,убирая остатки этого ужасного пыльного привкуса с корня языка.       Давно она не вспоминала.       — Моя мама была археологом. Мы с ней жили в Бостоне, в своем доме. У нее был свой кабинет… — Харрис с теплой улыбкой вспоминала рабочую комнату матери. С кучей бумаг, книжек, разных инструментов ,карт и многих экспонатов, которые она почему-то не сдавала в музеи или не относила на кафедру. Маленькая Кэтрин могла часами рассматривать обломки копий и наконечников, позвонки не то древнего животного, не то рептилии. Она постоянно упрашивала маму рассказать хоть что-то интересное, тыкая в очередную карту или какую-нибудь книгу. — Она работала в институте, преподавала, — наверное, именно оттуда у нее такая большая тяга к знаниям. Кэт росла в атмосфере, располагающей к получению знаний. Мать всегда старалась ей привить любовь к истории, археологии. У Кэтрин это получалось. Она радовала маму все больше и больше. Кэтрин, кажется, была создана для того, чтобы учиться, корпеть над книгами, узнавать новое. — Пила только… — Харрис поджала губы, словно пытаясь самой себе рот закрыть. Даже с Эриком никогда не обсуждала это. Потому что не хотела правду признавать. Потому что хотела оставить все светлым в своей памяти…а этого не получалось. Да и врать Колчеку она не будет. Больше никогда в жизни. — Да кому я вру…после работы она бухала, как…не знаю кто, — ей часто приходилось оставаться одной. Все то светлое, доброе и интересное, что приносила мамина работа, перекрывалось ее алкоголизмом, тем, что женщина часами сидела на кухне одна, плача, ругаясь в пустоту. Ее злость, кажется, на саму жизнь, никогда не распространялась на единственную и любимую дочь. Мама всегда прятала заплаканное лицо, улыбалась через силу и говорила, что все хорошо. Пусть и язык заплетался, а красные щеки выдавали ее с головой. Кэтрин верила, потому что другого выбора у нее не было. — А я смотрела…помочь даже ничем не могла. Когда мне было шесть, в один день из сада мама не забрала. Приехала какая-то ее подруга, сказала, что маме плохо стало и она ждёт дома…а дом наш горел… — Джейсон почувствовал, как травмированная левая рука сержанта затряслась. И осторожно обвил перевязанную ладонь своей, даже толком не сжимая пальцы, но позволяя почувствовать хоть какую-то поддержку. — Она сама его подожгла…и сгорела заживо, — вздох получился рваным, нервным. Харрис прочистила горло. Она тогда не сразу все поняла. Машина затормозила, дом был охвачен огнем. Подруга матери, имя которой она даже не запомнила, выбежала из салона, пытаясь вызвать пожарных, а Кэт молча сидела в кресле, сжимая старенькую куклу. И не понимала, где же мама, почему она не выбежала из дома.       И почти сразу сама нашла ответ.       Алкоголь.       — Я плохо помню, что было дальше…вроде как я пару дней была у той же подруги матери, пока за мной не приехал мужчина. Это оказался мой папа…они работали вместе с мамой. По пьяне переспали на празднике каком-то. Вот и я…появилась,— и, может быть, испортила молодой красивой девушке жизнь. Мама была значительно младше папы, она строила карьеру, она планировала совсем другую жизнь. Кэт не винила себя в том, что появилась на свет. Она винила себя в том, что не смогла помочь маме справиться. — Папа забрал меня к себе. Там я познакомиться с Эриком…он такой смешной был, — слабая улыбка тронула губы. Воспоминания детства из дома Кингов остались самым светлым пятном во всей ее жизни. И портить это время было действительно нечем. — Боялся меня напугать, обидеть, — у них была разница в тринадцать лет. Совсем маленькая Кэт неожиданно нашла в только что обретенном брате поддержку, родную душу. Он учился, но все равно успевал играть с ней, заниматься. А когда прошло расследование и было точно выяснено, что мать подожгла дом сама, офицер отдал единственную уцелевшую вещь — мамины наручные часы. Тогда Кэтрин долго проплакала в подушку, прижимая часы к груди, пока Эрик сидел рядом, успокаивающе поглаживая ее по спине. — Да и вообще все потом хорошо было…пока папа не умер. Курить любил, вот и… — папа был для нее кем-то очень особенным. Кем-то безумно мудрым и спокойным, любящим и очень надежным. Тем, кто всегда выполнял обещания, говорил очень правильные вещи и к кому она могла подойти в любую секунду, чтобы попросить помощи. Они с Эриком очень долго и старательно ограждали ее от любых проблем, опасностей, от всего. Наверное, поэтому Харрис до сих пор оставалась довольно мягкой, не враждебно настроенной к этому миру. — Очень тяжело было. Тогда…мы с братом подрались сильно очень…просто глупая ссора, а оба на нервах,— она его оправдывала. Опять. И вряд ли прекратит это делать, хотя понимает, что так нельзя. Потому что как бы Эрик не раскаивался, он не изменился. И авария его нисколько не оправдывала. — Я испугалась ,вещи собрала и ушла из дома. Поступила…вот тут сижу сейчас, с тобой.       Слова прервались так резко, что Харрис не сразу поняла, что сама зависла, пялясь пустым взглядом в одну точку.       Мозг не принимал, мозг просто отказался считать это частью жизни. Отказался принимать горы успокоительного, похороны, уже довольно смутный силуэт матери, собственные слезы.       Ее жизнь началась после. Когда она сама начала курить, когда посвятила себя учебе, когда позволила себе впервые влюбиться, когда с головой нырнула в любимые книги, историю. Тогда появилась Кэтрин, а не ее смутная тень.       А после истории с кораблем все лишь укрепилось. Жизненные обстоятельства слепили из нее того человека, каким она, наверное, должна была быть.       — Я…не знаю, что сказать, мелочь, — Колчек мысленно ненавидел себя. Потому что все нужные слова поддержки улетучились куда-то.       Ему лишь хотелось крепко ее обнять и просидеть с ней так какое-то время. Нужно было сказать, что она сильная, нужно было дать понять, что он сможет дать ей безопасность, не позволит больше так страдать и переживать.       Хотелось верить, что у них ещё будет на это время.       — Просто расскажи о себе…пожалуйста, — Харрис осторожно привалилась ближе, накрывая его руку своей здоровой. Сжимая осторожно, но крепко. — Мы столько общались, а я тебя почти не знаю, — Джейсон сомневался, что ей захочется узнать все.       Потому что натворил он немало лютой дичи. Но врать ей он не будет. Смотря в чистые голубые глаза врать было просто невозможно.       — Ну…родился я в Филадельфии, в нормальной семье…да ладно, пизжу в очень хорошей семье, — с самого детства у Джейсона было все. Поздний и единственный ребенок у состоятельных родителей. Ему чуть ли не с пеленок дали понять, что в этой жизни Колчеку-младшему можно было все, если не больше. — Мой отец владеет большой компанией, а мама переводчик с собственной языковой школой. Я рос с золотой ложкой в заднице, Харрис. У меня было все, я не напрягался ни секунды, — Джейсон буквально жил в свое удовольствие, не сильно стараясь в школе или на всяких дополнительных занятиях. Единственное, любил занятия по стрельбе, что по его просьбе отец организовал. К Джейсону был представлен какой-то военный в отставке, его Томасом звали. И вот этот бывалый вояка научил его не только стрельбе, но дале каким-то азам военного дела. Сейчас хотелось сказать обоим старикам огромное спасибо. Здорово эти навыки помогли потом. — Отправили в Нью-Йорке учиться, я даже отучился, прикинь. По образованию я учитель физкультуры, — просто потому что ему было все равно, на кого учиться. Лишь бы было высшее образование и родители окончательно успокоились, не лезли к нему. — Потом что-то пошло не так — я подсел. И сел я плотно, Кэт. Года три принимал, пока после очередного из загулов в притоне не очнулся. Неделю не в себе был, а тут терракт…и… — и он не знал, что чувствовать.       Наркота будто на долгое время лишила его личности, забрала дохрена времени и атрофировала мозг. Он не сразу понял, что произошло, долго пялился в телевизор, борясь с дрожью в руках.        Тогда рядом были люди, такие же, как и он. Обдолбанные и совершенно невменяемые.       Джейсон не помнил, что тогда щелкнуло в голове, но это что-то заставило его уйти оттуда. И больше не вернуться. Пережить ломку, найти спасение и утешение в армии.       — Нет в этом твоей вины. Только если перед самим собой, — Харрис не обсуждала людей за их зависимости. Потому что это способ убежать от внешнего мира.       Что-то в Джейсоне побудило это чувство. И может не сейчас, но потом она узнает у него, от чего лейтенант тогда бежал.       — Ты неисправимая оптимистка, — горькая усмешка и грусть в карих глазах.       Колчек, наверное, потом перед ней извинится. За многое. За то, что слишком часто и обидно шутит, что иногда бывает груб, что не может рассказать всего полностью, что он слаб.       Харрис качает головой. Она, скорее, реалист с уклоном в хороший исход событий.       — Учились бы хоть иногда у меня, лейтенант, — наверное, будь у них побольше сил, разговор вышел бы эмоциональней. А так хотелось просто посидеть подольше в компании друг друга, восстановить силы и идти искать остальных.       Сейчас морпехи дали друг другу повод выбраться отсюда — каждый ещё не все рассказал о себе.

***

      Рация по-прежнему молчала, Кэтрин устало наблюдала за очередной попыткой лейтенанта связаться с остальными, а бесконечные каменные тоннели все также не давали особой надежды.       Но теперь кое-что было немного иначе…       — Он очень упорный, — иракский солдат по имени Салим оказался очень даже неплохим человеком. По крайней мере не кинулся на них с оружием, а предложил действовать вместе, пока Кэт пыталась оттащить от него взбешенного Колчека, который чуть не придушил того винтовкой.       Ей-богу, если бы не сержант, они б друг друга убили.       К ней мужчина обращался исключительно на арабском, хотя довольно неплохо говорил по-английски, даже акцент ничего не портил.       — Есть такое, — Харрис взглянула на то, как Колчек отпинывает от себя камень, упираясь руками в бока.       Присутствие иракского солдата все ещё его немного нервировало, но спустя час, пару странных шуток и притч на неидеальном английском, лейтенант гнев на милость все же сменил, хоть и при каждом удобном случае выпускал свои колючки, пытаясь задеть Салима побольше едким высказыванием.       Жаль, что это не работало.       — Че вы пиздите там опять? — а ещё Джейсона раздражало, что Кэт и Салим говорили на арабском. Он-то их не понимал.       — Тебя обсуждаем, — Харрис поправила повязку на руке, тяжело вздыхая. Она вроде и шутила, и улыбнуться хотелось, но недовольное лицо лейтенанта перед ней к этому не располагало. Кэт понимала, что он волнуется и не доверяет их новому товарищу, но срывать свое недовольство на ней не стоило. Джейсон молчал, лишь смотрел недовольно. Это ситуацию и спасало.       — Хорош трепаться. Идём, — Салим снисходительно улыбнулся, пропуская Кэтрин перед собой.       Он вообще на все такие фразы от Джейсона реагировал очень странно, будто лейтенант был ему младшим братом или товарищем.       В руках у него был огромный обломок какой-то арматуры. Как выяснилось, именно ей он один смог убить несколько тварей.        А Харрис ведь говорила своим, что тогда, на корабле, огнестрел ей не помог.       — Мы начинаем спускаться вниз… — вдруг заметила Кэтрин, оглядываясь. Становилось все темнее, теперь солнечный свет вообще не проникал к ним и приходилось ориентироваться на чудом работающее освещение.       Мужчины оглянулись, убеждаясь в правоте ее слов. Джейсон вновь нажал кнопку рации, но в последнюю секунду убрал руку с тангенты, внимательно вглядываясь в темноту перед собой.       Послышались тихие шаги.       Харрис нервно выдохнула, снимая оружие с предохранителя. Салим осторожно оттеснил ее за себя, оставляя на нее, в случае чего, тыл. Непонятно, сомневался ли он в ее силах или же просто думал, что ей, как девушке, стоит поберечь силы, но Джейсон его действие поддержал одобрительным кивком.       — Твою мать, полковник, ну руки у тебя из самой глубокой жопы! — кажется, оружие им уже не понадобится. Голос Мервина, к огромному своему счастью, морпехи узнали бы даже из тысячи. Всегда с лёгкой насмешкой, громкий, с хрипотцой.       — Эй! — Кэт всмотрелась в приближающиеся силуэты, замечая рядом с товарищем своего брата. Тот сильно хромал, держа перед собой пистолет и выслушивая упрёки от Нейтана, который пытался поправить бинты на собственной ноге.       Услышав голос сержанта, оба мужчины встрепенулись, рассматривая силуэты перед собой.       — Мервин, полковник, как я, черт возьми, рад вас видеть! — Джейсон криво усмехнулся, первым подходя к товарищам.       Оба они были в пыли, местами одежда была порвана и вымазана свежей кровью, но, судя по их реакции и выражению лиц, чувствовали они себя вполне неплохо.       — Эрик… — Харрис подбежала к брату, обнимая его за шею, едва не прыгая на месте от счастья. Она запретила себе думать, что он мог не выжить, и сейчас ее накрывало счастья от осознания, что Кинг все же смог выбраться. Относительно целым и невредимым, главное, не укушенным и не сбитым с толку больше, чем до этого.       Эрик крепко обнял ее за талию, утыкаясь носом в макушку и вздыхая. Тяжело, с облегчением. Кажется, он тоже очень и очень переживал.       — Эй, Харрис, старика обнять не хочешь? — ох уж эта шутливая интонация.       Кэт покачала головой, приобнимая капрала за бок и бегло осматривая его раны.       — Надо тебе дать обезболивающие, — она стянула со спины рюкзак, пока позади нее Эрик и Джейсон разговаривали. Говорили о Салиме, который, кстати, все это время молчал, боясь внезапного нападения.       Боялся, что Джейсон может не уверить остальных в том, что вражеский солдат сейчас для них не угроза. Все равно остался осторожным, хотя и создавал впечатление расслабленного добряка.       Мервин лишь наблюдал за стороны, ожидая блистер с таблетками. Харрис выпрямилась, подав ему ещё и бутылку воды.       Стояли они прямо недалеко от стены, из большой расщелины в полу дул сильный холодный ветер, свистом отзывающийся в ушах.       — Слыш, мелочь, вы как умудрились иракца подобрать? — Мервин тяжело вздохнул, стирая пот со лба. Ещё пока держался, хоть и понятно было — капралу из них всех хреновей всего.       Кэтрин уже хотела ответить, как снизу неожиданно громко и резко раздался стрекот, от которого все внутри будто застыло.       Она даже сообразить не успела, как все вокруг завертелось, тело пронзила острая боль, ее схватили когтистые лапы. Оглушительный вопль раздался прямо над ухом.       Закричал Мервин.       Ее дёрнули вниз с такой силой, что выбили воздух из лёгких. В глазах потемнело. Кажется, она стремительно теряла сознание.       — Кэтрин!