Подавление желаний

— Джон, пусти меня сейчас же! — командирский тон и удар по двери не возымели никакого эффекта. Шерлок сменил тактику и тихо поскрёбся ногтем, просяще бормоча: — Ну это же глупо, Джон, прятаться от меня в спальне. Что за ребячество? Навострив уши, Холмс пытался различить хоть какое-то движение, шорох, вздох. Тишина. — Хорошо! Я сажусь у тебя под дверью, ведь когда-то ты должен выйти. А ждать я умею, ты знаешь это лучше всех. — Шерлок действительно уселся на пол, скрестив по-турецки свои длиннющие ноги и прислонившись спиной к двери. Он закрыл глаза и принялся ожидать, когда этот упрямец соизволит предстать пред его очами. Медленно потекли минуты. Холмс выстукивал весёлый мотивчик пальцами по полу, надеясь, что это разозлит доктора. Действительно, за дверью послышались шаги и раздался возмущенный голос Джона: — Ты понимаешь, что вообще обнаглел? Шерлок тут же поднялся, повернулся к створке и спокойно, рассудительно заговорил: — Я не понимаю, что тебя так возмутило в моей просьбе? По-моему — это нормально, просить то, что попросил я. В чем проблема? Из спальни раздался рык: — Нормально?! Нормально? Ты в своем уме? Ты хоть осознаёшь, что требовал от меня? Шерлок пожал плечами и прокрутил весь их разговор, предшествовавший бегству Ватсона, в голове. Может, действительно, он где-то переборщил? Не найдя ни одного изъяна, озвучил свои выводы, и за дверью застонали. Обречённо, убито и смирившись. Шерлок улыбнулся. Опять победа за ним. Но нужно закрепить результат, и детектив, скрестив руки на груди, принялся растолковывать неразумному, сирому и убогому, что есть истина и почему для него, Шерлока, это так важно. — Я обратился к тебе не как к другу, а как к доктору. Я взывал к твоему врачебному опыту. Ты пойми, что я доверился тебе, открылся, попросил помощи, а ты трусливо сбежал. Не могу же я с этим пойти к Молли или Грему… — Он — Грег! Запомни уже… — Не важно. Это всё не важно. Джон, мне нужна твоя помощь, и я очень рассчитываю, что ты сейчас выйдешь из своего укрытия, и мы спокойно всё обсудим. — Как врач и пациент? — деловитый тон Джона не оставлял сомнений: он сдался и покорился неизбежному. — Если для тебя это принципиально, я согласен на всё, лишь бы ты помог мне с этим… — Шерлок поморщился. Всё тело ныло, в голове будто свинцовая болванка застряла. И как только люди живут с этим? Феноменально. В двери повернулся ключ. Шерлок открыл её и вошёл в спальню Джона. Тот сидел пунцовый, уши горели так, что детектив невольно потянул носом: а не пахнет ли палёным? — Итак, Джон. Что мне с этим, — он опустил голову и указал рукой на свой пах, — делать? Как от этого избавляются? Ватсон сцепил руки в замок и зажал их коленями. Хотелось, чтобы его кровать ухнула вниз, в подвал, или вылетела в окно, унося бедного доктора от дикого смущения. К сожалению ничего не произошло, ложе не воспарило, и пришлось взглянуть на Шерлока, стоявшего напротив и ожидающего разъяснений. — Шерлок, это обычная реакция организма на внешние раздражители. Чем ты занимался, когда с тобой случилось это? — Джону удалось взять себя в руки. Он решил разобраться с этим вопросом раз и навсегда. Ему не улыбалось — бегать от Шерлока постоянно. Холмс нахмурился, пытаясь припомнить, что же он такого делал. — Ничего. Я проснулся, и тут это вот… — детектив тяжко вздохнул. Джон изумлённо посмотрел на него и тихо спросил: — Ты взрослый мужчина, так что тебя удивило в утренней эрекции? Я уверен, что и раньше такое бывало. Разве нет? — Нет! — Шерлок раздражённо запахнул халат и туго перевязал пояс. — Этого не может быть! Ты же не… — Джон почувствовал, что опять начинает краснеть. — Кто? — тихий голос, обдавший холодом, не предвещал ничего хорошего. Ватсон глубоко вдохнул и выпалил: — Не импотент! Удивленно взметнувшиеся брови Шерлока красноречивее любых слов говорили, что Джон — болван. Непроходимый тупица. — Я не импотент! Просто смог договориться со своим телом. Пойми, что в моей работе нет места сексу. Он только мешает и всё усложняет. Мне не интересен секс, как таковой. Я всегда подавлял в себе любые желания, мог отключиться, и тело слушалось меня… — на Джона метнулся испуганный взгляд. — До сегодняшнего утра. Джон, что мне делать, черт побери? Меня предал мой собственный организм. Неужели так будет всегда? Ватсон попытался успокоить, объяснить: — Шерлок, в сексе нет ничего плохого. Зачем подавлять желания? В конце концов, это вредно для организма. Ты копишь это внутри себя, вот он и взбунтовался. Никакой нормальный человек не станет усмирять свою плоть, а просто пойдет и трахнет первого попавшегося… — Джон запнулся, жалея о сказанной фразе и надеясь, что Шерлок не услышал его откровение. Но было поздно. Шерлок стоял, приоткрыв рот и быстро моргая, анализируя и складывая пазл под названием «Джон Хэмиш Ватсон». И последний фрагмент встал на место. Так вот в чем дело! Поэтому Джон и сбежал от разговора. Неужели?.. Шерлок мотнул головой и пристально посмотрел на своего соседа. — Джон? Ты — гей? Тот обречённо уронил голову на грудь. Ответа и не требовалось. Детектив стал анализировать дальше и всё понял. Буквально за минуту он прокрутил все неловкие моменты их совместного проживания. Джон дёргался, если Шерлок прикасался к нему. Буквально срывался с места, когда Шерлок, разгоряченный после душа, входил в гостиную. И Джон подолгу наблюдал за ним, когда он работал, склонившись к окулярам микроскопа. Как же Шерлок сразу этого не увидел? Идиот, просто идиот! — Джон, посмотри на меня. Не просьба — приказ. Подчинившись, доктор поднял взгляд, и Шерлок увидел в его глазах тоску. — Джон, ты желаешь меня? — холодный тон, будто ведёт допрос. Хотя, по-сути, это он и был. — Шерлок, не нужно! Не спрашивай ни о чём. Это мои проблемы, и решу я их сам. Ничего не изменится, поверь мне. Всё останется как прежде. Забудь об этом разговоре, прошу тебя! — Как давно, Джон? — непреклонность во взгляде пугала, отталкивала. Шерлок весь подобрался, ожидая ответа. Джон спрятал лицо в ладони и простонал: — С самого первого дня, Шерлок. Холмса буквально пригвоздило к полу. По спине побежали противные, ледяные мурашки. Три года! Этот человек целых три года молча следовал за ним тенью, кидался, очертя голову, во все авантюры, которые ему предлагались. Не раз рисковал своей жизнью, спасая зарвавшегося социопата. Смеялся над его шутками, грустил вместе с Шерлоком. Безропотно сносил все оскорбления, которые сыпались на его голову, когда детектив проваливал дело. И ни разу, ни единым словом, ни мимолетным жестом он не показал, что страдает, изнывая от желания, страсти. Поражённый, Шерлок молчал, не зная, что теперь делать, как жить с осознанием того, что его незаменимый помощник, его опора, его тихий, улыбчивый, преданный Джон, подвергался таким нечеловеческим мукам. В глазах предательски защипало, и Шерлок резко отвернулся к окну. Переждать этот приступ нежности, не сломаться… Джон понял его жест по-своему. Он вздрогнул, когда увидел разворачивающуюся фигуру. Значит это конец. Шерлок не принял, не понял, обозлился. Что же, всё закономерно. Именно этого Джон и ожидал. Если по началу и теплилась надежда, то теперь всё кончено. Медленно поднявшись с кровати, он подошёл к застывшей фигуре и тихо прошептал: — Не волнуйся, Шерлок, я просто исчезну из твоей жизни. Видит Бог, я не хотел всего этого, но раз уж так вышло… Прости меня, если сможешь. Протянул руку к плечу, но не посмел коснуться, а лишь подержал раскрытую ладонь, впитывая тепло любимого человека. Ему всегда хватало этого. Чувствовать Шерлока рядом, знать, что он здесь, сидит в кресле напротив. И Джон тонул, купался в волнах энергии, исходящих от друга. Особенно дороги были воспоминания о совместных поездках в такси. Это было что-то невообразимое. Небольшой салон автомобиля буквально прижимал их друг к другу. Джон видел тонкую кисть, лежащую на сидении, и наслаждался близостью родного человека. Он искоса наблюдал. Вот Шерлок откидывает прядь непослушных волос со лба; вот он возмущается, что они так медленно едут, поворачиваясь к Джону, высказывая свои претензии всем перевозчикам Лондона. А Джон млеет от этого взгляда, от запаха и тает, тает медленно. Разлетается на тысячи кусочков. Ему до дрожи хочется провести пальцами по этому горделивому профилю. По высокому, белому лбу, по тонкому носу, и остановиться на губах. Джон с ума сходил от этих губ. Сколько раз он представлял себе, как приникнет к ним, поцелует сначала уголки, а затем переключит внимание на нижнюю. Она была такой припухлой, сладкой, что Джон практически ощущал ее вкус на своем языке. Взять этот рот, невозможный в своем великолепии, и искусать в кровь, но потом зализать все ранки… Джон опустил руку. Он не дождётся ответа. Шерлок ясно дал понять, что не желает больше видеть своего соседа и разговаривать уж точно не станет. Плечи сникли, и Джон медленно пошёл к шкафу. Собрать вещи и уйти. Сейчас это самое правильное решение. Он открыл отделение со своими свитерами и стал тихо их складывать в сумку. Поглощённый своими мыслями, он не сразу обратил внимание, что в его шею льётся горячее дыхание. Джон замер. Ноги задрожали, но он сумел перебороть себя. Скосив глаза вправо, он увидел чёрные кудри склонившейся к нему головы детектива. Тот вдыхал его запах, исследовал. Они никогда на столько не приближались друг к другу. Это было так восхитительно-эротично, что Джон невольно сжал в руках свитер, который готовил к укладыванию. Он боялся дышать, просил сердце, чтобы оно не стучало так оглушительно громко. Страх спугнуть этот прекрасный мираж вытеснил все остальные мысли. Он почувствовал, как чужие пальцы слегка отодвинули ворот рубашки и провели от ключицы до уха. Тонкие, прохладные, но Джону показалось, что путь этих пальцев выжжен на его коже, так обжигающе было прикосновение. Он сглотнул, продавив обратно стон, готовый вырваться наружу. Пальцы прошлись по профилю, и Джон закрыл глаза, поражаясь иронии судьбы. Шерлок, стремящийся везде быть первым, и здесь обогнал его. Ведь это была мечта Джона. Но он без сожаления подарил её любимому детективу. — Ты красивый и кожа у тебя прекрасная, — пророкотал Шерлок, и Джон судорожно вздохнул, теряясь ещё больше от этого голоса, что проникал сразу в душу, минуя мозг и сердце. — Зачем всё это… — Покажи мне, Джон, объясни, что такое любить. Ты терпел три года, значит, это очень важное, значимое, и я хочу понять, что это, — Шерлок был серьёзен как никогда. Он многое переосмыслил, стоя у окна, и когда услышал, что Джон уходит, всем сердцем рванулся к нему.

***

— Ох, Шерлок… — голос Джона дрожал. Шерлок стоял и просил о любви. Это было невероятно, непостижимо, маняще-пугающе. Доктор растерялся, не зная, что предпринять. Схватить своего дорогого детектива в охапку и заласкать до смерти, до кругов перед глазами, до звериного рычания, или послать всё к черту и уйти, как он и намеревался поступить раньше. Раньше… До того, как по его шее прошлись тонкие, нежные пальцы. «В общем, доктор Ватсон, здесь, как вы видите, — без вариантов». Джон взглянул на Шерлока, и нежность затопила душу. Тот стоял, настороженно вглядываясь в лицо друга, ожидая ответа. Доктор протянул руку к его лицу и увидел, как зрачки Холмса расширились, а из груди вырвался громкий вздох. Джон не мог поверить, что сейчас он сможет прикоснуться к родному лицу. Рука провела по чёрному шёлку кудрей, и доктор застонал. Боже, как он хотел этого, мечтал, ему снилось это. И вот теперь он, наяву, раз за разом проводит по волосам Шерлока, пропуская их меж пальцев, наслаждаясь упругостью, непокорностью. А хозяин шевелюры закрыл глаза и покорно ждал, когда Джон насытится этой игрой. Губы пересохли, и он облизнул их. Рука, закопавшаяся в его волосы, вдруг замерла. Послышался просто нечеловеческий стон. Шерлок непонимающе распахнул глаза и увидел перед собой тёмный, практически черный взгляд, в котором плескалась страсть, накопленная за все три года, не растраченная, не находившая себе выхода. А теперь перед ней появилась цель, и она сконцентрировалась, собралась и ждала, ждала, когда откроют клетку, в которой она была слишком долго заключена. Шерлок испуганно сглотнул. Было невероятно заглянуть в самую глубину души Джона. Джон же, пытаясь совладать с собой, прекратил любые действия в сторону Шерлока, стараясь даже не смотреть на него. Когда он увидел, как прямо перед его лицом разомкнулись губы и по ним прошёлся острый язык, оставляя после себя влажный блеск, Джон практически кончил. Да, вот так глупо, как подросток, прямо в джинсы. Он сдержался. Каким-то нечеловеческим усилием воли, но сдержался. — Мне нужно две минуты, Шерлок. — Зачем? — Мне нужно! — с нажимом проговорил Джон и вышел из комнаты, направляясь в ванну. Скорее кончить, освободиться от эрекции, которая причиняла боль, мешала думать, сосредоточиться. Джон заскочил в ванну, рванул молнию, освобождая член. Когда рука дотронулась до основания, Джон едва сдержался, чтобы не закричать. Он уперся другой рукой в стену, расставил пошире ноги, распределяя вес. Сделал первое движение по члену. На сознание упала чернота. Второе движение. Размытые очертания. Третье движение. Силуэт приобретает четкость. Четвертое движение. Это губы. Его губы. Он облизнул их. О, Господи… Джон громко застонал, когда его тело накрыл оргазм такой силы, что на мгновение душа отделилась от тела. Он изливался в свой кулак, и тело сгибало пополам. Он хрипел, пытаясь восстановить дыхание. Сердце стучало в висках и пульс рвал вены. Постепенно всё прошло, он смог нормально вздохнуть и направился к раковине, чтобы ополоснуть лицо и вымыть руку от спермы. Тихий голос застал его врасплох: — Так вот значит, как это бывает. Я испугался, Джон, что ты умрёшь, — Шерлок стоял в проёме двери и внимательно смотрел на своего соседа. — А я так смогу? Джон замер с полотенцем в руках и спросил враз осипшим голосом: — А ты хотел бы попробовать? — Дело в том, Джон, что наблюдая сейчас за тобой, я… — Шерлоку так было трудно произнести это слово, но он пересилил себя. — Я возбудился. — Иди сюда, — Джон поманил его, и Шерлок вошел. Ватсон запер дверь и повернулся к детективу. — Ты хочешь сам, или… — Или, — ответил Шерлок, не отрываясь глядя на руки Джона. Он как бы примерял их к себе и понимал, что лучшего варианта и придумать невозможно. Взгляд доктора потемнел. Первый замок с клетки, сдерживающей его демона страсти, упал. Джон решил действовать быстро и грубо, чтобы у его любимого социопата не было и секунды для анализа ситуации. Он рванул с Шерлока халат, развернул его лицом к стене и вдавил в неё. — Или, Шерлок, или, — Джон просунул руку и сжал эрегированный член. Провел несколько раз рукой по всей длине, поглаживая головку, и услышал протяжный, из самой глубины подсознания, из заброшенных комнат Чертогов, стон. Джон ошалел от этого. Казалось, с этим дрожащим звуком из души Шерлока вырвались все те желания, которые он так упорно игнорировал. Теперь у доктора появилась конкретная, определённая и ясная цель. Раскрыть Шерлока, доказать ему, что человеческие отношения прекрасны. Он поцеловал спину Шерлока, провел горячим, влажным языком между лопаток и почувствовал, как тот дрожит. Джон слегка прикусил кожу, и детектив опять застонал. Укусил сильнее, и Шерлок, задрав подбородок, зарычал. Значит нравится боль? Отлично! Щёлк! Второй замок с клетки сорван. Страсть металась с горящими глазами, ожидая, предвкушая. Последний запор, последний — и свобода! Джон развернул Шерлока к себе лицом. Тот тяжело дышал, щёки порозовели, соски были напряжены, язык то и дело облизывал губы, моментально пересыхающие. Джон впился в эти губы. Прикусил нижнюю, и Шерлок вздрогнул, но не отстранился, пытаясь ответить на поцелуй, хотя он знал только теорию, практики не доставало. Почувствовав ответное движение, Джон застонал. Он оторвался от губ, переключившись на шею. Покрыл её поцелуями, засосами и прикусами, будто помечая территорию. Делая Шерлока своей собственностью. А тот был не против. Он наслаждался этими новыми, поразительными, невероятными ощущениями. Но он хотел чего-то большего, лучшего, чего-то сильного, мощного. Он знал, что это есть, есть у Джона, но он спрятал и не отдает. Хочет всё оставить себе. Так нечестно! Шерлоку это тоже очень нужно, даже больше, чем Джону. Шерлок в беспамятстве забормотал: — Джон, дай мне, дай, я тоже хочу этого! Пожалуйста, Джон, прошу тебя! Джо-о-он! Щёлк! Слетел последний замок. Дверь отброшена с диким скрежетом, и зверь завыл, почуяв долгожданную свободу. И он увидел жертву. Охота началась. Джон, не понимая, что делает, наклонил Шерлока над ванной, заставляя того вцепиться в бортик. Спустил с него штаны, опустился на колени и начал горячо ласкать тугую сжатость мышцы. Целуя, вылизывая и проталкиваясь языком, добиваясь расслабления и разрешения на дальнейшие действия. Услышав глухой стон, Джон задрожал. Ужесточил ласки, добавив палец и почувствовал, что мышцы расслабились. Шерлок теперь постоянно мелко, коротко постанывал, задрав подбородок и закрыв глаза. Он был не здесь. Он плавал в океане наслаждения. Джон взглянул на него и залюбовался. Теперь это был настоящий, раскрытый Шерлок Холмс. Прекрасный, возбуждённый, ждущий. Джон поднялся. — Джон, Джон, где ты? — Шерлок запаниковал, не чувствуя больше губ и рук любимого доктора. — Тш-ш, я здесь, — Джон резко схватил Шерлока за волосы, склонился к его уху и прорычал: — Ты готов принять меня, Шерлок? Всего, целиком, без остатка. — Да, Джон, да-а! Прошу, прошу тебя… — Шерлок умолял, и Джон, смочив слюной член, в несколько болезненных рывков прорвался в горячую сдавленность. Спина детектива мгновенно покрылась испариной. Он прикусил губу, чтобы не закричать, а Джон, сбавив давление и напор, уже медленно двигался в нём, натягивая волосы, заставляя задирать голову, и другой рукой царапая его спину. Постепенно боль прошла, остались лишь слабые отголоски, бьющие по нервам тихими, колючими разрядами. Шерлок стал отвечать на движения. Джон, почувствовав это, ускорил темп, размеренно двигая бёдрами. Он наклонился к спине любовника, слизнул испарину. Отпустил волосы Шерлока, и тот обессиленно уронил голову вперёд. Его стоны нарастали, и Джон хотел услышать опять тот великолепный звук. Он обхватил член детектива и стал резко ласкать его, одновременно погружаясь в горячую, нежную плоть. Шерлок замер. Широко распахнутые, невидящие глаза, закушенная губа, мокрые пряди, прилипшие ко лбу. Джон охнул от великолепия этой картины. Он продолжал ласки, не отрываясь глядя на Шерлока. Оргазм накрыл неожиданно, будто разорвав цепь. И Холмс застонал. Джон почувствовал, как в его руку брызнуло горячее семя. Детектива трясло, он сокращался, сжимая Джона внутри себя, и доктор не выдержал. Кончая внутрь Шерлока, он мысленно искал зверя, готовя ему новую клетку, более прочную и с большим количеством запоров, но зверь, махнув пушистым хвостом, уже мчался далеко — не достать.