В путь!

      Мерный шум вечернего костра убаюкивал. Так хотелось на бок лечь, закинув за голову мешок, расстелиться по земле, да кемарнуть часок… Да какая паскуда полезет в такое время. Уверен, даже ходоки не такие кретины, чтобы лезть к пятерым вооруженным до зубов братков. Хотя как они могут быть кретинами, если их башка, да и не только она, сгнила нахер… Кретин — это в первую очередь живой человек, а не эта загробная «кодла». Но все не нельзя оставлять место привала без присмотра, тем более сегодня моя очередь быть в дозоре. Иначе как-то по-свински по отношению к пацанам.       Собственно, пока я думал над полупроводниковым состоянием мертвяков, небо начало заниматься первыми лучами солнца. — Эх, красота… — полушепотом сказал в сердцах я самому себе, доставая сигарету. — Наверное, так бы и не увидел рассвет свободным человеком, если бы не этот повсеместный пиздец и побег…       За моей спиной послышался ворчливливый вздох, и до сего момента лежавшая фигура «шкафа» обыкновеного, бандитского, медленно отходя от царства Морфея, потянулся своей здоровой рукой до пачки «Донского». Посмотрев на нее и тихо выругавшись, детина подсуетился и присел справа от меня к костру, бросив многозначительный взгляд. — По здорову, Добр. Как спалось? Тот молча кивнул, выудил из моей пачки «LD» сигарету, достал свою блатную позолоченную «Zippo», и медленно, со вкусом, закурил. — Ты ж не куришь больше лдшки, пес! «Шкаф» потянулся, всем видом показывая, насколько ему похуй, сделал тягу и выпустив облачко дыма, глянул на меня: — Как дежурство, Сухой?       Я пожал плечами, сделав вид, что ничего критичного не произошло. Нет, конечно, парочка ходоков все же пересекли периметр, о чем тут же доложила ловушка из жестяных банок. Но, запутавшись в стальной леске, один мертвяк упал и не мог никак вылезти из примитивной, но наглой ловушки, чем я моментально воспользовался и снес ему череп фомкой. Второму же повезло меньше, и он угодил в ловушку с деревянными кольями, и без чьей-либо помощи пробил себе глаз. Проще говоря, ничего такого не случилось, чтобы будить ребяток: — Да тихо все, гостей особо не было. Я бы разбудил, братух, сам знаешь. — затянувшись, ответил я. Добр за две тяги докурил цибарку и, посмотрев на наручные часы, начал дергать остальных бойцов. — Лелик, Серб, Камаз, подъем, пора в дорогу.       И вдруг, глыбы, до этого казавшиеся обычными камнями, зашевелились, показывая трех спавших людей. Они, сначала лениво, потом все активней, стали собирать вещи в вещмешки, убирать спальники и готовиться к новой поездке. Один из них молча подошел к еще горевшему костру, взял несколько банок с консервами, вскрыл своим перочинным ножом, предварительно сняв его с пояса, вывалил содержимое банок на полевую сковородку и начал медленно подогревать наш «завтрак». — Слыш, Сухой, че там по маршруту, мы ваще куда едем-то? — подал голос самый молодой из бандитов с явным балканским акцентом. Я молча открыл карту и прикинул наше местоположение. — Короче, смотрите, укурки. — я жестом подозвал еще одного бездельника, того, что постарше. — Мы сейчас в районе Каменска. Объедем его по бетонке, УАЗик наш позволит это. Далее нужно разжиться горючкой и харчами. А то на одной тушёнке далеко не уедешь. Вот тут, — я показал на небольшой крюк возле дороги, который уходит в какую-то безымянную угловую станцию, — есть АЗС. Если госпожа Фортуна нам светит, то мы встретим там лохов и отпиздошим их, а если мы еще и у Христа за пазухой, то там никого не будет и мы авось чего сбацаем по обстоятельствам.       Я многозначительно посмотрел на двух дуболомов, которые чесали свои репы, и пытались понять, что я от них хочу. Я понял быссмысленность своих действий, поэтому просто тихо выругался и потер виски: — Короче, волыны проверьте, патроны пересчитайте, возможно придётся кого-то валить. Это мля ясно? Оба перекинулись взглядами и синхронно кивнули. — Лелик, давай быстрее с хавчиком, надо успеть до 10 утра, а то эти гондоны мертвые уж больно активные на солнышке, капишь? — Агась. — за это он мне и нравился, быстро и вкусно готовит, никогда с пацанами не жаловались и не травились. — Лады, Жендос, сколько у нас горючки? — я подошёл к Добру, который рылся в багажнике нашего зеленого УАЗа. — Еще одна промышленная канистра, хватит максимум до Крамольниково. Потом придётся пешкодрапом.       Я прикинул расстояние от Каменского округа до деревни Крамольниково. «Сорок километров примерно… Может хватит, может нет. Тьфу.» — внутренний голос в который раз выражал мои самые пессимистичные мысли. И в который раз я убеждался, что у меня шифер едет. Я достал сигарету и снова закурил. Ситуация у нас складывалась не из приятных. За прошедшие сутки мы потратили боеприпасов больше, чем ожидали из-за толпы мертвяков, которая шла за нами по пятам несколько часов, пока мы ехали по просеке. Мой АКМС был полностью пустой, на родной ТТшник пару магазинов, у Жеки с Лехой было ещё по спарке магазинов на их ментовские «Ксюхи» с россыпухой где-то на две сотни патронов пять сорок пять, Серб со своим «Макаровым» и парой коробок девятимиллиметровых в запасе, и Камзанов с «дедушкиным» обрезом двухстволки на двенадцатом калибре и горстью пулевых. Короче говоря, дело дрянь, если попадутся кто посерьёзнее, чем лохи со сковородками и лопатами с прошлой АЗС, то мы не вывезем.       Еще раз проверив «общак», запасы еды, воды да горючки, и здраво рассудив, что будем не раньше девяти часов на АЗС, я решил вздремнуть в банажнике прямо на сумках и ящиках с нашими пожитками, пока остальные, выспавшись, будут следить за дорогой. — Жека, пока я в отрубе, ты за старшего, будешь штурманом. Радда, давай за руль, — Жека и Серб покивали и сели вперед. — Лелик, ты на верхнем люке, следи за тылом. Камаз, на тебе как обычно обочина. Все, поперли. Будите, если вдруг кипиш или когда доедем. — я глубоко зевнул и перевернулся на бок, устраивая под голову многострадальный вещмешок, при этом согнувшись буквой «зю», — Доброй дороги, братья. Перед тем, как моментально отключиться, я услышал ответ пацанов в стиле «ага, откисай» и звук зажигания автомобиля. Как только УАЗ двинулся с места по пустой трассе, меня моментально уволокло в сон.

***

      Я проснулся от того, что УАЗик сильно тряхнуло. Пиздецки сильно. Так, что я свалился с ящика, а сверху на меня добрыми десятью килограммами свалилась сумка с консервами. — Блядь… Серб, какого хуя? Ты водить разучился, а, мудило?       Ответа не последовало. Я услышал только тихие переговоры пацанов, но из-за шума двигателя ничего не мог разобрать. — Э, алё, опричники недотраханные, че за автобан до Аляски? — но ругательство на ребят застряло в горле от увиденного, — Ох, епт… Перед нами, метрах в трехстах, находился военный блокпост, заваленный кучами трупов, где-то сожженными до тла, где-то частично обгоревшими. Несколько мертвяков в зеленой армейской форме и касках ходили вдоль периметра, и похоже нас совсем не замечали. Но самое главное было даже не это, а влетевший в металлические ворота блокпоста БТР-80. С «Утесом» на основном калибре. И этот самый калибр смотрел прямиком на нас. — Слышь, Сухой, это че за хуйня? Ты ж базарил, что вояки сныкались по своим бункерам, когда все по пизде пошло, не? — в голосе Серба чувствовалась дрожь. — Ты у меня спрашиваешь это, контрацептив лазурный? Я то откуда знаю, слухи слышал… На нас ебучая автопушка смотрит! — я нервно потянулся к нагрудному кармашку за сигаретой. Пуговица на моей рубашке никак не поддавалась, и, отчаявшись открыть карман, просто ее дернул. С тихим стуком пуговка шлепнулась прямо на резиновую подкладку багадника. Пачка элдэшки с кнопками, любимые цибарки Жендоса в прошлом, помялись, но это было наименьшей из проблем. Кое-как все же прикурив от старой бристолевской зажигалки, я хлопнул Лехе по плечу, чтобы тот не высовывал морду в люк и сидеть тихо. — Короче, пацаны, если в Бэтэре кто-то есть, то надо дать сигнал, что мы типа это, живые, не ходоки. — я пришел в себя наконец-то. Камаз первый вышел из оцепенения и, закурив свой золотой «Camel», достал фальшфеер, поджог его и выкинул в открытое окно. Минута… Две… Три… Ракета потухла… Пять… Никаких признаков жизни. — Если бы там и был кто-то агрессивный, — включил свою соображалку Жека, — то нас бы уже можно было хоронить в закрытых гробах. Наконец поняв, что либо там никого нет, либо на нас всем насрать, я решил сунуться наружу. — Лады, Леха, будь на стреме, прикрывай, мы сейчас с Камазом глянем, че там и как. Вы это, не кипишуйте, но двигатель не глушите. — Я посмотрел на Жеку. — Добр, будь тоже начеку, пали мертвяков, чтобы не подходили близко. Если что — маякни.       Когда все поняли, что от них требуется, и приготовили стволы, мы с Камазом по-тихому вылезли из УАЗика, и, держась обочины, двинули к блокпосту. Ближних ходоков мы отработали холодным оружием: я своей фомкой, Андрюха же штык-ножом. Когда дистанция дошла до сорока метров, мы взяли в руки волыны. Хотя что мы своими пукалками сделаем солдатам в «ратниках»…       Вблизи Бэтэр был огромным. Два с лишним метра в высоту, даже не представляю, никогда с такого расстояния их не наблюдал. Камаз был выше его покорного слуги, а потому было решено подсадить именно меня. Аккуратно забравшись на борт, я смог разглядеть весь блокпост, состоявший из расчищенной дороги и залоденной вдоль нее нысыпи, уходящей в обе стороны от трассы на метров пятьдесят и огорожено это все было обычной сеткой. Внутри перегородки находилось несколько шатров и бараков, повсюду виделись следы боя и кучи сожженных тел. Но самое главное, что единственным препятствием на нашем пути был именно БТР, так как беглым осмотром я установил, что ворота с другой стороны были открыты, и, судя по многочисленным следам от покрышек на незасыпанном асфальте, остатки личного состава данного блокпоста сматывали удочки в спешке, бросив много добротного хабара…       Я подтянул за собой братка и кивнул ему на всю эту канитель. Он улыбнулся, поняв мой чисто мародерский мотив, а затем молча указал стволом на крышку люка: — Ну, попытка не пытка. Давай откроем что-ль…       Люк тяжелый, зараза, но спустя пару попыток все же поддался, и… Один единственный мертвяк рычал и дергался, будучи привязанным ремнем безопасности к сидению механика. На нем был синий вэдэвэшный берет и тельник в голубую полоску, кителем были связаны руки так, чтобы он не мог вообще ими дернуть, а рот, похоже, пытались заткнуть кляпом, но не очень успешно, потому что ходок его банально прогрыз. Десантное отделение полностью пустовало, как и остальные места экипажа машины. — Видать, не очень повезло солдатику. Ладно, упокоим его душу? — Камаз хмыкнул, спрыгнул в отсек к мертвяку и одним ловким движением вогнал нож в глаз бывшего десантника. — Земля тебе пухом… — он посмотрел на погоны кителя и кивнул, таким образом отдав честь, — товарищ старший сержант.       Бегло осмотрев машину, мы пришли к выводу, что понятия не имеем как ее завести, и решили покумекать со всей братвой вместе…