В путь!

      Это точно был живой человек. С такой дистанции не было понятно, силуэт женский или мужской. Но мертвяки не умеют держать винтовку… Или уже научились? — Слышьте, братва, вы тоже видите это? Серб поежился от слов Лехи, что означало, что он тоже увидел человека.  — Стволы к бою, все что заряжено. — гаркнул я, но затем уже тиже, добавил, — Только без резких движений, у него похоже СВД. — А разве Драгунов пробьет лобовое стекло нашей тачанки? — поинтересовался Камаз. — Вряд ли, — ответил за меня Женя, — Но вот Лехе за пулеметом ебальничек подровняет.       После этих слов Лелик побледнел, а затем тихим, но быстрым движением взвел свой Печенег. Тут я вспомнил, что топлива у нас на километров тридцать от силы, и дернул Серба за плечо: — Слышь, глуши мотор. Надо понять, что этот коммерс хочет, а соляра и бенз нынче на вес золота. Тот послушно вырубил двигло, а также аккуратно достал свое железо из кобуры.       Тем временем я как мог быстро снаряжал магазины для своего АКМС и одного сто третьего для Камаза. Управившись, пусть и не без потери парочки железок в салоне, я кое-как снарядил один магазин для сотки, другой для себя. Вставив их в пазы для подачи патронов из магазина в затвор, я сложил приклад сотого и передал его Андрею, который сначала даже не понял, кто его тыкает в плечо. Догнав наконец, что я передаю ему калаш, я жестом показал переключить на стрельбу одиночными. — Так, у всех все снаряжено? Жека взвел затвор, аналогично поступил и Серб со своим стволом. — Надо кинуть ему белый дым, показать, что мы не урки и не беспредельщики. — подал идею Камаз. — Хорошая мысль, — кивнул Добр, и я потянулся за сумкой, куда в последний момент я заткнул дымовухи и фаеры из мелких оружейных ящиков. Секунда, две, три. Я вытащил одну гранату и приоткрыл дверь. Дернув чеку, я скинул дым прямо под дверь. Шашка покатилась по асфальту, и с тихим шипением, начала выделять белый густой дым столбом поднимавшийся вверх.       Сначала фигура просто стояла и не двигалась. Прошла минута, которая всем нам казалась чуть ли не часом. Я уже думал сказать Лехе, чтобы тот дал предупредительную очередь в воздух или в асфальт перед этим утырком, но затем мы заметили движение.       Фигура взяла винтовку на уровень груди перпендикулярно своему телу, а затем подняла над головой и… Развернула белый флаг, которым все это время был обмотан ствол винтовки. — Это че типа, мир вам братия и сестры? — ехидно пошутил Камаз, за что получил справедливый пинок по плечу от Лехи. — Не ерничай. Если за душой нихуя нет, это не значит, что у всех нас так. — Леха явно завелся, и прежде чем Женя и Серб начали бы его подъебывать, я вмешался: — Так, заебли, девочки. У нас цель прямо по курсу. И получается мирная. Жека, ты со мной, выходим из машины и двигаемся вперед. — Добр кивнул, продел ремень «ксюхи» себе через плечо, медленно открыл дверь и начал вылезать. — Остальные, полная боеготовность, н-на. Леха, чуть что, будь готов косить все, что движется и не движется, — Леха довольно хмыкнул, в душе явно желая, чтобы это произошло — все же пулемёт опробовать хотелось. — Серб, мотор заведи, на пониженной двигай за нами. —       Я открыл дверь машины и прыгнул следом за Женей на ровный, слегка потрескавшийся асфальт. Тачка завелась, и мы, отойдя на дистанцию метров 10 от нашего тигра, двинули вперед, аккуратно держа оружие на груди, но находясь при этом в полной готовности лечь на землю и начать шмалять. — Ну че, Ник, очко-то жим-жим? — попытался пошутить Жендос. — Ага, смотри сам не обосрись, а то вижу, как твои поджилки чунга-чангу оттанцовывают. — я отшутился не лучше, от чего сразу стал материть себя.       Конечно мне стремно, и ему тоже. Мы не видели других людей уже несколько недель, с конца лета, и опасались их также, как вероятно они нас.       Тем временем дистанция сокращалась, и мы заметили, что фигура начала приближаться к нам навстречу, теперь уже держа винтовку на груди, хотя флаг был виден четко.       Мы сократили расстояние до метров девяноста, и наконец мы смогли разглядеть женскую фигуру. Симпатичную, в серой рубашке, поверх которой была кожаная куртка, классических джинсах и… Ковбойской мать его шляпе. Не было видно цвета волос, но чем ближе мы подходили, тем красивее черты были у девушки. Моя восьмиклинка, конечно, выглядела в масть моему образу перестроечного бандита, но тут весь прикид был выполнен с максимальным вкусом. «Низкий поклон ее стилисту, если конечно такая профессия еще существует, хе-хе. Ну что, старик, уже завелся?» — мой внутренний голос явно принадлежал сейчас не мне, а какому-то похабному уроду. Я проигнорировал подкол своей шизы и шел далее.       Женя, видимо, сообразив, что дело пахнет писюнами, дал команду машине, а точнее Леше, глядеть на триста шестьдесят. Наконец, дистанция сократилась до 10 метров и мы решили остановиться. Машина затихла следом за нами. Я шепнул Жене: — Идеальное место для засады. Слева лесополоса, справа пруд. Мы тут как на ладони.       Жека еле заметно кивнул и осмотрелся. Так как я не заметил, чтобы он дал сигнал каким-либо жестом, похоже, что он никого не заметил и его чуйка спокойна. Повисло неловкое молчание, которое длилось около минуты, и за это время мы успели полностью осмотреть нашу автостопщицу-ковбоя с ног до головы. Я уже думал начать базарить, как вдруг она дерзко гаркнулу: — Ну и кто среди вас старший, вольные люди?       Жека посмотрел на меня, ожидая реакции. И она последовала: — Смотря кто спрашивает. Девушка улыбнулась, поняв что переговорщиком буду я. — Господа-товарищи, как видите, я тут не пострелять пришла. И я смотрю, вы тоже. Поэтому будьте добры, уберите того дерганного из-за пулемёта, а то он на нервы действует. Так и хотелось снять его, пока он был на прицеле. Леха сначала опешил от такой предъявы, но я не успел вовремя показать ему жест «успокойся». — Че мля. Ты там че базаришь, стерва. Я тебе ща быстро покажу Вторую Чеченскую. Я обернулся на Лелика и гаркнул: — А ну ш-ша. Успокойся. — я посмотрел на него грозно, и он, нехотя, но все же поднял пулемёт выше. — Собственно, я Сухой, а это мои близкие. Мы не местные, но работаем на вольных хлебах. И не желаем лишний раз кому-то зла. — выждав момент, я продолжил. — А ты кем по жизни будешь, путница?       Какое-то мгновение, она, казалось, задумалась, но затем сделала хулиганскую ухмылку, и словно гром с небес, хохотнула. — Я — ЭйДи. Иду на северо-запад, в безопасную зону.       Мы с Жекой переглянулись, и сделали синхронный выдох, полный душевной боли. — Нет там нихрена. Мы тоже думали, что Черноводск смогли удержать военные. Город горел, когда мы проезжали мимо, около недели назад, а военная база покинута. Вояки сбежали, бросив всех гражданских. — ЭйДи помрачнела, но только лишь взглядом. Несколько мгновений спустя, она вздохнула и почесала свой левый локоть о приклад. — С какой стати мне вам верить? Я хотел было ответить, но тут вклинился Жека: — С того, что мы могли дать по тебе пулеметную очередь еще на выезде с блокпоста. Как видишь, ты еще жива. — Девушка помялась, но спустя пару секунд расслабила плечи. — Твоя правда… Шкаф. Могу я поинтересоваться, куда держите путь вы?       На этот раз Жендос предоставил инициативу мне. А я улыбнулся, в душе подумав, что неплохо было бы познакомиться с ней поближе… или это был не я, а моя извращенная биполярка. — На АЗС, она через пятнадцать километров далее по трассе. Ты случаем, не проходила мимо? ЭйДи помрачнела, чем не на шутку меня напрягла: — Проходила. Там засели какие-то психи. У них есть несколько стволов, но в основном рукопашное оружие. Мы… То есть я не рискнула бы к ним лезть. «Опачки. Так она не одна.» — Мы? Есть ещё кто-то, кроме тебя? — тихо, без резких движений, я дал сигнал Жеке, чтобы он незаметно перехватил рукоять своего калаша, а я, сконцентрировав на себе все внимание, достал из внутреннего кармана сигарету и пригубил ее. «Если зажжешь сигарету, то Женя сделает из нее решето за долю секунды.» — внутренний голос буквально умолял не делать резких движений, но в данном случае безопасность превыше всего. Я достал зажигалку и поднес ее к сигарете, но зажечь — не зажег. — Лучше говори сразу, кто это мы и ждать ли нам пули в спину. Потому что если я сейчас разозлюсь, то будет… Плохо. Пулемёт клацнул предохранителем и повернулся в упор на нее. Женя же держал автомат по-чеченски, в любой момент готовый сделать перекат через плечо в случае ответного по нему огня. Дамочка явно не ожидала такого поворота: она попятилась всего на шаг, но уже только это выдало ее страх…

***

— Я не… — она попятилась еще на шаг, но затем твердо встала на две ноги, придя таким образом в себя. — Я тут одна. Неуверенность ее тут же сменилась грозным выражением лица. — И ваш аргумент работает против вас. Как видите, я не тоже не выстрелила, хотя могла. И поверьте, стреляю я точно.       Жека посмотрел на меня, чувствая испепеляющий взгляд Лехи, готовый к моей команде. Видно было, что они оба не доверяют ее словам, но интуиция заставляет их ждать команды. Хотя я смотрел прямиком в ее янтарные глаза… также понимал, что она не врет. — Отбой, она действительно здесь одна. — я уже хотел окончить фразу, и молча убрать зажигалку в карман, но все же дополнил свою фразу мыслями вслух. — Но не одна в принципе. У нее где-то есть лагерь, может быть одинокая ферма или амбар, и там есть кто-то, ради которого она сюда пришла и держала путь вдоль дороги, лишь бы наткнуться на кого-то адекватного.       Моя проницательность не более чем профессиональный навык картежника-мошенника. Умение читать по глазам кормило меня на зоне… И сейчас был тот случай, когда я мог «вскрыть» оппонента, заставить его показать всю правду. — И она искала кого-то, кто может помочь. Потому что сама не в силах, верно?       Мои слова были сплошь догадками, но на ней не было никаких походных вещей, рюкзака, да даже вещмешка. Только барсетка под левой рукой, где вероятно были патроны. А еще она не выглядела грязной и уставшей от долгого пути, значит она шла из местности недалеко отсюда. Похоже, что я задел ее, так как она опустила взгляд и смутилась… «Подожди, что? Смутилась? Что-то слишком инфантильно. Взрослого человека, особенно потрепанного постсоветскими пустошами, не так легко вогнать в краску…» Впервые за долгое время я был согласен со своим внутренним голосом. Подозрительно. Я решил сыграть ва-банк: — Предлагаю соглашение. Взаимовыгодный договор. Выслушаешь? Она посмотрела на меня серьёзно, а затем, чуть притупив взгляд, ответила: — Допустим. Ага, не может смотреть глаза в глаза. Еще веселее. «Слушай, мне кажется, или это ребёнок? Школьница с винтовкой?» Да подожди ты, дай разыграю драму! — Мы отобьем АЗС у этих, как ты сказала, психов. Огневой мощи, как ты видишь, у нас достаточно. — я выждал мгновение, наблюдая ее мыслительный процесс, — и ты нам поможешь, отстреливая лохов издалека. Затем мы заправимся и подвезем тебя до твоей точки и поделимся припасами и медикаментами. Как тебе идея? Я закинул удочку. Осталось лишь, чтобы рыбка… — Согласна. — недолго думая, подняв свои сияющие надеждой глаза, ответила она. …клюнула. — По рукам, — я подошел, подняв руки в международном жесте мира, а затем медленно протянул ей свою ладонь. — Пожмешь? Она снова задумалась, но затем, перекинув винтовку через плечо, протянула руку в ответном жесте, и… Захват руки, удар в живот коленом, вывод ее конечности за лопатку и прямой толчок всем своим весом на землю. Прям по батькиной методичке. Ее шляпа свалилась, обнажая короткую, бунтарскую стрижку... рыжих волос! В народе такие называют ярко-бронзовыми... Я дал знак пацанам расслабиться свободной рукой, в то же время прижимая ее коленом к земле. Она пыталась брыкаться, материлась и проклинала меня. — Ирод, козёл, гад тщедушный, крыса мусорная! Ах ты говно на палочке! Я усмехнулся ее попыткам вырваться, достал ТТ и прижал его к ее щеке. Она резко перестала дрыгаться, ее сковал ужас, а глаза практически выпали из орбит, став размером с пятирублевые монеты. — Ух, как быстро дошло до тебя. Жека, помоги закурить. — тот молча подошел, достал свою зажигалку и дал огонька для моей цыбарки. — Давай по порядку. Сколько тебе лет? Она была настолько напугана, что слезы текли по ее щекам, а она совсем не всхлипывала. — Я обещаю, я не убью тебя, если расскажешь всю правду. Она начала дрожать, тем самым показывая, что готова к допросу. — Семнадцать. — Совсем еще щеглушка. Хорошо… Сколько вас и где вы находитесь? — Нас шестеро. Я и еще несколько ребят, мы из санатория «Олимп», отдыхали там, когда… До всего… Этого… — ее начало трясти сильнее, начались всхлипы. — Среди вас нет совершеннолетних? — Нет… — И вы почти год выживали самостоятельно? Как? — Убежали из санатори… рия… Нашли старую ферму, там был деда Миша, он нас… Нас перед смертью научил по хозяйству… Так и ж-жили… Но на днях на Сережку напал дикий пес, погрыз его… Он совсем плох, вот я и пошла ис-с-кать помощи… — Последний вопрос. Откуда СВД? — Ч-ч-то? — Винтовка твоя… — От д-деда, он охотником б-был… Вдруг я заметил, что ее губы начали синеть, а глаза заплыли. Ее тело обмякло, а рука перестала быть упругим рычагом давления на нее. — Блядь, слыш, Жека, давай ее в кузов, надо откачивать! У нее походу сердце удар пропустило! Я отпустил ее руку и перевернул ее на спину. Под курткой и рубашкой открывался красивый и юный, девичий бюст, но мне сейчас было не до баб… Я нарушил сразу два правила. Которые сам же для братков и составил. Чтобы хотя бы на свободе после конца сраного света мы могли иметь право называться «исправившимися». Номера три и четыре. Третье гласит, что нельзя трогать женщин, пока они не нападут первыми. Четвёртое же, что никогда нельзя трогать детей, а лучше обходить и тех, и этих стороной. Я быстро прильнул к ее груди ухом. Поначалу меня хватил ужас: сердце не билось. Но затем я все же услышал слабое сердцебиение, и на всякий, проверив пульс, пришёл к выводу, что молодой растущий организм от стресса и шока просто отрубился. — Ну охуеть теперь, какие нежные бабы мля пошли. Жека тем временем одним легким движением закинул девку на спину и потащил к машине. Я же, с виною в сердце, поняв, что перегнул, подобрал ее винтовку и, ругаясь на самого себя, поперся за ним. Когда я был уже вплотную у двери, то заметил, что небольшая стая ходоков шла через поле от лесополосы на наш шум, при том уверенно так шла. Дюжины две от силы. — Заводи движок, поехали до АЗС, устроим там спектакль. — я обернулся сидел на месте Жеки, когда он и Камаз укладывали девчонку на ящик в багаже. — Приведите ее в чувства, но сначала свяжите! Не хватало, чтобы она на паничке еще кого убила или покалечила… — Ник, это же девочка. Она ж совсем еще ребёнок считай. — Да знаю я, Серб, знаю! Ну перегнул, я понял! Виноват, извинюсь перед ней. — сказал я, но понял, что сейчас извиняться смысла нет, закончил, — Как в себя придёт… Пока Женя связывал ей руки и ноги бечевкой, пацаны зарделись желанием пострелять по мертвецам, однако моя грозная команда прервала их разгулявшееся настроение. В это же время я думал, что делать далее.       Ладно, если там все так, как эта… ЭйДи сказала, то у петушков всего пару стволов, и Лёлик сделает всю работу меньше чем за пять минут. Но если нет, то… Да ладно, лучше перебдеть, чем обосраться. Сгоняю и разведаю, перед тем, как подъедем поближе…