каталог историй

Юнги сегодня ждал в подарок рыбку. Ему должно было исполниться 10 и он уже который год просил живую рыбку. Начал читать про них сразу, как научился связывать буквы в слова. И вот тот самый день. Он вбежал в квартиру после школы, беспорядочно бросил обувь на пороге и помчался в гостинную, где его обещали ждать родители с сюрпризом. И правда. В руках отца был большой пакетик с одной довольно внушительных размеров рыбой, который он сразу протянул сыну. Мальчик взял подарок в руки и всмотрелся в свое новое самое ценное сокровище (предыдущим была ракушка с моря, которую ему привез друг Намджун прошлым летом). Юнги проморгался, не веря глазам. То, что он сначала принял за большую рыбу, оказалось маленьким русалом, с удивительно нежного розового цвета хвостом и волосами. — Это же не рыбка! — воскликнул он, ошарашенно глядя на родителей. Те переглянулись недоуменно. — Как не рыбка? — осторожно спросил отец. — Большие глазки, хвостик, вся в чешуйках. Между прочим редкая, такого цвета они почти не встречаются. — Но это же ру… — тут мальчик заметил, как крохотный русал замотал головой, прося молчать. — Лучший подарок, пап! — просиял Юнги, отбирая пакетик и улыбаясь, видимо, новому другу. Оба родителя расслабленно улыбнулись и обняли сына. Отец помог Юнги установить большой аквариум и все приборы в него, а еще по секрету шепнул, что мама заказала еще много маленьких рыбок, чтобы большому другу сына не было одиноко. Юнги покивал, выпуская русала в аквариум и изо всех сил старался не слишком явно выгонять отца. И чуть он вышел, мальчик закрыл двери и побежал снимать крышку с аквариума. Русал улыбнулся и поплыл наверх. — Спасибо, что не выдал меня, мальчик, — голос у него был тихий и мелодичный. — Меня зовут Юнги, а тебя как? Ты правда русал? Ты жил в море? Русалки существуют? Я думал это выдумка! А ты умеешь прекрасно петь? А говорить с рыбами? Русал смеялся и ждал, пока вопросы у ребенка закончатся. — Меня зовут Чонгук из стаи Чон. Да, я русал, хотя не все видят это, люди постарше чем ты, малыш, видят меня просто большой рыбой. И, кстати, я сам не сильно взрослый, мы с тобой, скорее всего, одногодки. Остальные вопросы маленький русал упустил, ему строго запрещали рассказывать секреты своего народа людям. Он и так виновен, что попался в сети и был продан в дом этого милого мальчика. Лучше, чем в океанариумы. Как родители и предполагали, их сын вовсе пропал из виду, потерялся с новым морским другом, проводя с ним все свое свободное время. Он приходил со школы, быстро делал все задания и подолгу мог сидеть говорить с рыбой. Иногда он ее рисовал в виде русала, заставляя взрослых умиляться его живому воображению. Когда привезли других рыбок, они все признали Чонгука своим другом и стайками плавали за ним. Он говорил, что они щебечут не замолкая, хотя сам Юнги видел только, как они пучат большие глаза и открывают беззвучно рты. Он кормил их тем, что ему советовал Гук и ровно тогда, когда он говорил, что рыбки голодны. Жизнь шла своим чередом, Юн учился, рос, шел один день его рождения за другим. Чонгук был с ним все это время, тоже рос и становился все грустнее. Накопив денег, Юнги купил ему аквариум побольше, ведь еще немного и русалу уже не было бы простора для маневра. Юнги исполняется пятнадцать. Он перестал быть тем легким в общении непосредственным ребенком уже пару лет как. А сейчас вовсе стал меньше улыбаться, потерялся где-то в лабиринтах собственных мыслей, ища там что-то для себя правильное. Чонгук не мешал. Он сам сейчас переживал тот период, когда русалы понемногу вступают во взрослую жизнь. Менял чешуйки на хвосте на более яркие и прочные, жабры под выпирающими ребрами покрылись тонкой вязью узоров из крохотных чешуек. А еще голос крепчал, Чонгук чувствовал, что захоти он — и сможет очаровать кого угодно. Но не пользовался этим даром, до поры до времени. /// Стоял знойный летний день, когда русал впервые осознанно запел. Но песня не влекла в глубины океана, как у его сородичей, она была словно плач об этом океане, мечтой о том, чтобы вернуться туда. Окрепший звонкий голос пел о дворцах в подводных скалах, лесах ярких водорослей и подводных течениях. Юнги слушал и сам не заметил, как первые соленые, как океан, капли скатитись по щекам, падая на страницы комикса. — Чонгук… — Юн поднял глаза на друга, сейчас казавшегося по-настоящему нереальным, каким-то неземным. — Отпусти меня. Я хочу домой. Чарующий, ласковый голос проникал в разум, подчинял. Юнги казалось что это его собственное решение — отпустить русала в море. Морей поблизости не было, но зато была река, в которую ночью, тайком, парень вывез своего единственного друга. Сквозь дорожки слез он провожал его взглядом, пока розоватая чешуя не скрылась в глубинах. Чонгук лишь пытался убедить себя, что поступил правильно. /// Юнги стал скучным взрослым. Именно таким, каким всегда боялся стать со встречи с Чонгуком. Сейчас, сидя в самом большом океанариуме страны, он думал, что каждая из этих рыб может оказаться русалкой. Вот только вера в чудеса исчезла за прошедшие пятнадцать лет, так что увидеть их Юнги теперь не под силу. Этот факт все равно не мешал приходить сюда каждый выходной. Унылая работа школьного учителя математики стала проклятием, вытягивала всю энергию и веру в то, что Чонгук не приснился ему, не был плодом детского воображения. Как он докатился до такого? Просто оказался сломлен где-то глубоко внутри уходом своего лучшего друга. Не мог поверить, что правда отпустил его, хоть и понимал — так правильно. — Мы закрываемся скоро, Юнги-щи, — один из работников потряс его за плечо слегка. Каждый знал его после нескольких случаев, когда Юнги настолько задумался, что провел всю ночь в океанариуме, уснув на лавочке рядом с медузами. — Спасибо, — мужчина встал, закинул на плечо сумку и неспеша пошел к выходу, мысленно обещая себе точно вернуться завтра. Следующий день начался неважно. Юн проспал, забыл ноутбук дома, надел разные носки и попал под дождь. Из-за отсутствия презентаций, оставшихся дома, и по причине врожденной вредности, дал детям внезапные самостоятельные по прошлым темам. Добавил себе работы, ведь все это нужно проверить. Сидя напротив неподвижных сонных черепах, Юнги мечтал точно так же уметь прятаться в панцирь от всего, что ему не нравится. Он бы тогда из такого убежища вообще не показывался, разве что иногда ради еды. — Вы новый стажер? — Да, я только переехал и ищу работу. Всегда мечтал быть ближе к морю, вот и обратился первым делом сюда. Юнги на долгие несколько секунд задержал дыхание. Голос прошивал до самого спинного мозга, проникал в голову, выдергивая наружу все так бережно спрятанные воспоминания их детства. Мужчина медленно повернулся. Так страшно спугнуть эту сладкую фантазию, так страшно ошибиться. Ведь это правда может быть Чонгук, верно? Он ведь если и мог оказаться в подобном месте, то только в виде экспоната. Высокий парень в широкой серой футболке стоял к нему спиной. Он был высок и хорошо сложен, слегка сутулясь переступал с ноги на ногу, явно нервничая. — Как, ты говоришь, тебя зовут? — переспросил работник океанариума, кому-то что-то строча в сообщении. В отличие от Юнги он был не настолько заинтересован в новеньком. — Чон Чонгук, — в голосе скользнула улыбка. — Гук? — Юн не узнал собственный хриплый голос. Чон повернулся, лицо его сменилось с вежливого любопытства на немой шок. Он сделал несмелый шаг вперед, остановился, сделал еще шаг. — Это и правда ты. Твой голос узнаю где угодно, — Мин улыбнулся, расслабленно опуская плечи. Внутри будто разжалась тугая пружина, которая не могла разровняться с момента ухода Чона. — Я скучал. — Вы будете проходить собеседование или нет? — фыркнул работник, пряча, наконец, телефон. — Хён, подождешь меня? Я правда постараюсь быстро, — улыбнулся Чонгук, махнув рукой. Юнги стоял, ковыряя ногтем заусенец и коря себя за то, что не смог сделать даже шагу, не то, что обнять старого друга. Просить дождаться смысла не было, все равно пораженный мужчина не мог сделать и крохотного шажочка. Время застыло, словно озерная гладь холодной зимой. В голове было пусто, до звона в ушах. Тишина разбавилась лишь когда послышались шаги и Чонгук не окликнул Юнги по имени. — Ты правда ждал, — радостно, словно не было никогда расставаний, воскликнул бывший русал. — Должен же я узнать, где твой хвост, — почти безразлично ответил старший. Ему было страшно проявить хоть какую-то эмоцию, словно если он покажет всю кипящую радость и жажду обнять старого друга как можно крепче, то он просто исчезнет, а то и вовсе окажется сном. — Идем в кафе, я угощаю, — Чон подхватил Юнги под локоть, увлекая за собой в милое кафе неподалеку. Горячий американо обжигал язык и глотку, но остановиться и не пить значило что-то рассказывать, а Юнги не хотелось. Он был обижен. Мало того, что его, оказывается, заставили отпустить лучшего друга тогда, так еще и отказались рассказывать о жизни русалов, аргументируя тем, что это людям знать не положено. — На самом деле, я во многом разочарован в своем народе. Не могу сказать в чем, просто я представлял жизнь там немного иначе. Поначалу думал, что просто не привык, ведь столько времени провел среди людей, с тобой, но чем дальше, тем хуже становилось и я понял, что мой дом был рядом с тобой. Я всего лишь был слишком глуп, чтобы понять это сразу. Юнги молчал, чувствуя, как жизнь переворачивается в очередной раз, а все благодаря тому же Чонгуку. — Ты ведь будешь приходить в океанариум ко мне? Меня приняли, — Чон робко потянулся, накрывая ладонь Юна своей. — Я хочу исправить все, позволишь? Юнги знал, что позволит. Только ему и можно вот так врываться в успевшую надоесть жизнь, чтобы снова озарить ее чем-то очень похожим на счастье.