каталог историй

Тяжелый грубо выполненный ошейник давил на плечи, магическая цепь от него тянулась за пределы камеры, в которой Юнги находился уже вторые сутки. Без воды и пищи, без каких-либо контактов с внешним миром он просто сидел и думал. Первые несколько часов он только и мог, что бросаться на прочные прутья со всей немаленькой драконьей силой и кричать проклятия вслед Тэхёну, который ушел, не сказав и слова. Даже в глаза не взглянул. Юнги надеялся, что ему хотя бы капельку стыдно. Глупо вообще было думать, что такой совершенный сильный маг сможет правда полюбить чешуйчатое чудище, каким был Мин с самого рождения. Учитывая то, как погибли родители Тэхёна. Дракон хрипло рассмеялся, поражаясь собственной глупости и наивности. Горло драло от жажды, но эту боль было сложно сравнить с тем пламенем отчаяния, которое бушевало внутри. С тех пор, как силы иссякли, Юнги сидел на холодном каменном полу, вытянув худые ноги и глядя в одну точку. Перед внутренним взором проносились сотни моментов-бабочек, ярким калейдоскопом улыбок Тэхёна, его прикосновений, поцелуев и обещаний. Хоть что-то было правдой? Или все было лишь тонкой и тщательно продуманной уловкой юного гения, решившего приручить дракона, завладеть им без остатка и с его помощью истребить всех. Каждого, кто носил широкие рога и чешуйчатый хвост, и мог хотя бы просто краем уха слышать крики его родителей, сгорающих в драконьем пламени. Тэхён эти крики слышит до сих пор, он сам признавался в одну из бессонных ночей, полных откровенных разговоров и тихих обещаний. Юнги не скрывал своих чувств ни секунды, с тех пор, как повстречал тихого, замкнутого, неразговорчивого мага, читавшего толстый том, обтянутый драконьей кожей. Таким он запомнился на всю оставшуюся вечность, таким его дракон и полюбил, наверное. С упрямым взглядом, темной длинной вьющейся челкой, худой и сутулый. Согнутый горем, но не сломленный благодаря упрямству и силе, на тот момент еще дремлющей глубоко внутри. Юнги видел, как сила просыпалась, видел опасный блеск в некогда ласковых глазах, но лишь наблюдал, не в силах противостоять существу, которое для него значило в сотни тысяч раз больше, чем все вселенные вместе взятые. Сейчас, сидя в тесной мрачной камере с ограничивающим ошейником, Юнги ни о чем не жалел. Ни секунды из их прошлого он не повернул бы вспять, не перечеркнул бы, как ошибку. Дарил бы ровно столько же заботы, не скрывая ни крупицы мыслей. И если сейчас Тэхён одумается, просто искренне попросит прощения — дракон будет не в силах ему отказать. Это было невозможно глупо, но так уж драконы устроены. — Я рад, что ты еще жив. Бархатный полушепот прервал ленивые вязкие воспоминания о счастливом прошлом. Сейчас Тэхён выглядел настолько другим, что все их отношения казалось сном или отголосками прошлой жизни. Он не сутулился, гордо выпрямил спину и вздернул подбородок. Дорогая черная мантия небрежно лежала на плечах, словно бы была домашним халатом, а не рабочей одеждой. — Я так хотел тебя увидеть, — сухие губы едва растянулись в улыбке. — Скоро это все закончится, обещаю. Для тебя — закончится. Тэхён подошел, присел рядом. Терпкий мускатный аромат донесся до Юнги и он блаженно прикрыл глаза. Этот запах был такой же, как тогда, в грозу, когда Юнги впервые позволил магу владеть собой без остатка. — Так приятно видеть слабого и беспомощного дракона, — в улыбке не было ни отсвета былой теплоты, но радовать меньше она не стала. — Но уже завтра мне и вовсе больше не придется на тебя смотреть. — Как скажешь, Тэхённи. Без разницы, что будет завтра. Юнги смотрел в спину человеку, который, вероятно, завтра убьет его для своих собственных целей. И признавал свое безумие. Ведь был рад быть полезным хоть в чем-то.