31 день до рая

День начался под звуки урчащего живота, так как на кухне отец готовил мои любимые драники. Их я люблю с детства, раньше мне их каждое воскресенье готовила бабуля, потом эта задача лежала на маме, а потом… а потом некому было уже. Сколько бы я ни пытался приготовить их сам, они получались не такими какими-то. Я уже в предвкушении вкусного завтрака пошёл в ванную, чтобы умыться. И как бы мне ни хотелось накинуться на папу с объятиями и благодарностями, я всё-таки воздержусь. Мне слишком неловко после вчерашнего разговора по душам. Да, он мне ясно дал понять, что всё нормально и не стоит стыдиться своих же слов и эмоций, но я не могу этого не делать. —Доброе утро, сынок, как спалось? — очень радостно проговорил отец, поворачиваясь лицом ко мне, и этим же движением отходя от плиты, тем самым загораживая мне проход своим довольно массивным для этой квартирки телом. Я бы не смог ничего должного ответить словами, поэтому виновато, но как можно более дружелюбно посмотрел на отца. А он, прочитавши всё то, что я бы не смог сказать, молча обнял меня. Объятия лучше тысячи слов. Я с этими словами согласен на все сто. Перебирая тёмно-бежевую футболку папы пальцами, с каждым вдохом я чувствовал запах его парфюма, геля для душа и запах тела, и на душе становилось всё спокойнее, легче, теплее. —Спасибо, пап, правда, ты… так добр ко мне, а я не могу ответить тебе тем же, за это так стыдно, я не могу подобрать нужных слов для выражения чувств, поэтому тупо молчу. — всё ещё не отстраняясь от него, я говорил эти слова. Вкладывая в них всё, что есть у меня в душе и в голове сейчас. — Ты сразу же отозвался на помощь мне, даже не разобравшись в ситуации, прилетел сюда, опять же ко мне. Согласился приютить меня. Твоя семья… даже они так мягки ко мне… Почему? —Вот ты сам представь такую ситуацию, — разорвав объятия, но всё ещё ощутимо крепко держа меня за плечи, смотря прямо в глаза, говорил отец. — У тебя есть сын, которого ты любил и оберегал 15 лет, и он вдруг пропадает из твоей жизни, казалось бы, навсегда. Каковы твои чувства? Не очень, правда? Вот и я себя ощущал ужасно, ведь измены-то и не было вовсе. Простая ссора, потом твоя мать заявила, что подала на развод и, забирая тебя, улетает в Воронеж, зная, что у меня в Питере бизнес и я никак не смогу бросить этот город. И вот, я узнаю, что ты в таком положении. У меня даже не было идей, как ты вообще, как ты будешь жить в детском доме, не было даже вариантов того, что я смогу как-то тебя оставить одного в этом мире. Поэтому я сразу же поднял вопрос о твоём усыновлении. Жена согласилась, конечно, не сразу, но как только я объяснил всю ситуацию, она тут же меня поняла и одобрила решение. А дочь твоего возраста, поэтому, как только услышала о твоем переезде к нам, почти сразу ответила одобрительно. Она и до этого не раз интересовалась тобой, хотела как-то с тобой пообщаться, но я попросил её этого не делать. —Почему? — в полнейшем шоке вообще от всего рассказа спросил я, уже сидя напротив отца на табуретке, стоящей возле раковины. —Я думал, что ты злишься на меня, и будешь ненавидеть мою новую семью и сможешь наговорить ей глупостей. Но сейчас я понимаю, что всё это было зря. Прости, что так думал о тебе. Я… на твоём месте был бы обижен на себя, понимаешь? — не разрывая зрительный контакт ни на миг, оправдывался папа. —Ты не должен передо мной распинаться в объяснениях. Ты пытался сделать лучше, и возможно, у тебя получилось. Никто не знает, как и что написала бы твоя… — пауза. Мне больно это говорить. — Дочь. —Она — моя падчерица, а ты — мой родной сын. Ты у меня на первом месте. Был и будешь всегда. Ты можешь называть её по имени, если хочешь. — отец говорит так честно. Ему невозможно не верить. И у меня не получается. —А… Как её зовут-то? —Ира. — вставая, сказал отец и выдохнул с каким-то непонятным облегчением, показывая, что разговор на эту тему закрыт. — Иди умывайся, позавтракать-то нужно. Потом нам нужно будет в магазин сходить. Кивнув, я на подкашивающихся ногах отправился в ванную, куда изначально и шёл. Трясущимися руками я открыл кран и взял в руки зубные щётку и пасту. Умывшись, я вышел в зал и сел завтракать. —Приятного аппетита. — доброжелательно сказал отец, будто бы никаких тяжёлых для обоих разговоров не было вовсе. Но я точно знаю, что это лишь маска, а внутри, как у меня — также буря эмоций. —Спасибо, и тебе. — улыбнувшись друг другу, мы принялись кушать. Драники вышли идеальными. Немного хрустящие, сочные, сделанные из сладко-солёного спелого картофеля. —Пап, спасибо. Очень вкусно. Я очень скучал именно по этому вкусу. — с детской восторженностью с полным ртом блюда произнес я. —Ну, не торопись, никто у тебя не забирает. Я вообще давно драники не готовил, но подумал, что тебе будет приятно, и, видимо, не прогадал. — с самодовольной улыбкой сказал отец. А я лишь кивнул в подтверждение его слов. Когда тарелка была пуста, я вышел из-за стола. —Спасибо пап, это было очень вкусно! —Это я уже понял по пустой тарелке. — усмехнулся отец, стоя возле раковины и моя посуду после завтрака. — Иди одевайся, в магазин нужно сходить. —Зачем? Мы ведь вчера ходили. — с непонимающим видом спросил я. —Ну, путь длинный, пожевать-то захочется чего-то, кстати, я скачал фильм, в полёте будем смотреть. —Хорошо.

автор

12:49

«уже сегодня мы летим в Питер! я так рад, ты не представляешь!»-

—Антон, ты готов? — раздался голос отца из коридора через десять минут. —Да, иду! — ответил я, выходя в коридор. —Одевайся потеплее сегодня, а то… —А то что? —А то, что никуда не пойдешь. —А вот не пойду. — строя из себя обиженно-униженного, сказал я. —Ну ладно, так и быть, пойду один, куплю себе риса, отварю его и буду кушать. — передразнивая меня, промолвил отец, прекрасно зная, что у меня дикая аллергия на рис и некоторые другие крупы. —Эй! так нечестно! —На войне все средства хороши. —Причем здесь вообще война-то? Ладно, 0:1. -Ура! — прокричал отец, выходя на лестничную площадку, внимательно наблюдая, что я надеваю. Дорога до магазина прошла молча. Я шёл и запоминал каждый кусочек улицы. Я думал, не пожалею ли я о своём выборе. Я знал, что не пожалею. Я не люблю этот город. —Антош, все хорошо? — с волнением спросил отец, когда мы зашли в магазин. —Да. Все хорошо. — с максимально убедительной улыбкой на лице ответил я. —Ладно, так и быть, поверю. Иди возьми попить чего-нибудь. Мне чай холодный, и себе что-то. И не ограничивай себя, бери что хочешь. — кивнув, я удалился в отдел с напитками. Взяв отцу чай с ромашкой и манго, а себе с арбузом и мятой, отправился искать родителя. По истечении двух-трёх мучительных минут поисков я его нашёл в отделе с чипсами. У него в корзине, мне кажется, было все: влажные салфетки, жвачка, рулет, батончик, шоколад, чипсы, йогурты. —А… Этого нам не будет много? —Нет! Сам же мне потом «спасибо» скажешь! Я понял, что спорить с ним смысла вообще не было, так что мы молча расплатились и отправились домой. В этот раз я решил не молчать. —Пап, знаешь, спасибо тебе за всё. Я, честное слово, до сих пор не верю, что всё сложилось вот так, ты делаешь для меня очень многое. Знаешь, эти улицы… Хоть я их и знаю как свои пять пальцев, но они никогда не стали бы мне родными. Я не думаю, что буду по ним когда-нибудь скучать так же, как скучаю по Питеру. —Знаю, сын, знаю. Остальную дорогу мы шли молча. Нет, это не неловкое молчание. В этом молчании было всё. Благодарность, любовь, боль, страх. Войдя домой, я отправился паковать оставшиеся вещи. —Антон, я заказываю такси? — спросил, войдя ко мне в комнату отец в 17:44. —Да! Уже через десять минут мы спускались последний раз по этому подъезду. Через двенадцать загрузили вещи в багажник, сели в машину и отправились в аэропорт. Я смотрел в окно и пытался запомнить всё, что видел. Я знал здесь каждую улочку. Примерно через сорок минут мы стояли напротив аэропорта. —Никуда от меня не уходи, потеряешься. — с одной стороны обидно, мне ведь не пять лет. А с другой, зная, сколько там будет людей внутри, всякое желание пойти куда-то резко отпадает. Поэтому я вновь молча кивнул, сглатывая. Войдя в здание аэропорта, мы направились к стойкам регистрации. Сдав багаж и получив билеты, мы ходили ещё миллионы лет по разным проверкам, стойкам и тому подобному. —Это жесть! Я уже устал, блин. — сказал я, плюхнувшись на диванчик, когда мы наконец-то вошли в зал ожидания. —Ну а кто говорил, что будет легко? — с саркастичной улыбкой ответил отец. —Так они ещё и воду всю заставили выпить! —А я тебя не предупреждал? —Вообще-то нет! И вот наконец объявляют об открытии посадки на наш рейс. —Пап, идём! — чуть ли не прокричал я, будя отца. —Да, пошли. Нас отправили в очень тесный автобус, в котором мы стояли и тупо ждали остальных около пяти минут. Этот автобус повёз нас по «парковке» самолётов к нашему. На улице было темно, а фонари добавляли особенную атмосферу. Войдя в не менее тесный самолет, мы заняли свои места и, пристегнувшись, слушали информацию о рейсе. Всё, что я запомнил: полёт 2 часа, рейс Воронеж-Санкт-Петербург. Потом нам сказали что-то на двух языках о безопасности. После чего с нами связался командир «корабля», сказал, что самолёт готов ко взлёту, и мы поехали на взлётную полосу. При взлёте у меня ужасно заложило уши. Но когда мы почти набрали высоту, меня отпустило. Тогда папа включил фильм «Домовой» и достал еду. Фильм оказался довольно интересным, как минимум лучше, чем я ожидал, честно говоря. Мы приземлились. Я готов был прыгать от радости. Выйдя в аэропорт через трап, мы направились в зал с выдачей багажа. Наш как назло оказался в самом конце, но за это время папа смог вызвать такси до дома. Через пятнадцать минут, сев в машину к приятному брюнету, я сразу же вырубился. —Антон, просыпайся. Мы дома. Услышав эти слова сквозь сон, я тут же проснулся. Я ещё некоторое время рассматривал улицу. Наша линия совсем не изменилась, даже код остался тот же. Когда таксист и папа, выгрузив все сумки, начали считать сумму за поездку, мне не терпелось войти внутрь. Только тогда, когда я стоял напротив двери, я начал сильно волноваться. Но, собравшись с мыслями, придумав как буду здороваться с семьёй отца, я почти успокоился. Папа вошёл первый, и меня смутила тишина по ту сторону двери. Будто услышав мой немой вопрос, отец сказал: —Я попросил девочек сегодня у бабушки переночевать, чтобы тебя не напрягать. —Не стоило… Вдруг им неприятно? —Я уверен, ты познакомишься с этой бабушкой, и убедишься, что она хорошая. Они её любят очень, поэтому всё хорошо, не переживай. Отец постелил нам на диване, и, завалившись, я бы так и уснул, так как ужасно устал, но я не мог не сделать пост, хотя бы чтобы сказать, что всё хорошо.

День 9.

Всем доброго времени суток. Я В ПИТЕРЕ!!!!!! Это замечательно, но я очень устал, поэтому подробный пост о моём сегодняшнем дне будет завтра, люблю вас.<3