Нежно

***

       Воцаряется тишина...        Сокджин еле заметно хмурит брови, убирая от фортепьяно руки, а Намджун смотрит на него, как на божество, не иначе, да и как вообще по-другому? Невозможно...        — Продолжай — Сокджин чуть дёргается в нерешительности опуская глаза, Намджун понимает, прозвучало излишне резко. — Я хотел сказать, мне очень нравится, можешь продолжать... Пожалуйста — он неловко улыбается, зарываясь пальцами в волосы. Ощущения нервные. Сокджин шумно сглатывает и пару раз сжимает руки в кулаки, чтобы избавиться от дрожи. Тоже волнуется. От этого осознания, у Намджуна сердце нежностью заполняется. Сокджин вообще для этого мира слишком нежный, Намджун знает об этом как никто другой. Возможно, сумасшедший, раз опустился до того, чтобы наблюдать за таким как он.       В этом замке Джин, даже для прислуги, как безродная дворняжка, потому что появился из ниоткуда, тогда ещё маленький, хрупкий, с кривыми пальцами и самым красивым лицом в мире. Кажется, тот момент Намджун не забудет никогда. Коридор, Сокджин в грязном плаще садовника и с разодранными коленками, в гостиной тогда кто-то из гостей играл Шопена, а на стене висел абсолютно безвкусный, но обшитый золотом портрет королевы — подарок из Австрии. Их с Сокджином взгляды в тот момент пересеклись, случайно, робко но навсегда. В этот взгляд Намджун теперь влюблён, навсегда. И каждая новая встреча, это неконтролируемые импульсы счастья и ненавязчивый запах вербены.        Это чувство обнимает Намджуна так...        ...Нежно...        Сокджин кладёт пальцы на клавиши, всё ещё хмурится, ни в чём не уверен, возможно, боится, возможно, рад.        По залу разносятся первые ноты, и Намджун узнаёт их, те самые, что обычно играет он сам... Сердце пропускает пару ударов, забыло про них, может. Если так, то тогда ясно в кого Намджун такой рассеянный. В любом случае, Киму очень душно, он не может оторвать от Сокджина взгляд, тот сосредоточен, пальцы его движутся неуверенно, да и держит он их не очень правильно, но это не мешает Намджуну ровнять этот момент, эти звуки с самыми грандиозными концертами из тех, что он слышал, нет, не ровнять, превозносить Сокджина над всеми.        Игра даётся ему не просто, это видно, он наблюдает за своими пальцами сосредоточенно, почти испуганно, словно боится что-то напутать. Осознание того, что собственное присутствие давит на парня неприятно впивается Намджуну в душу, но уйти юный принц уже не может, он и так уходит слишком часто, слишком больно.       На лице у Сокджина играют отблески огня, в зале полумрак, лишь несколько свечей по периметру, да лунный свет, бьющий в окно.        Здравый смысл должен быть против, но вместо этого, соглашаясь с сердцем позволяет подойти, и Намджун подходит.        Сокджин считает его шаги. И с каждым шагом, разделяющее их расстояние тает подобно льдинке на ладони. Хочется смотреть, смотреть, как его высочество на ходу снимает с рук идеально белые перчатки, как небрежно кидает их на крышку фортепиано. В его глаза заглянуть хочется, потому что смотрит Намджун почему-то до щемящего в груди чувства        Нежно...        Но Сокджин не смотрит, лишь водит взглядом по клавишам, кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы заглушить звон в ушах. Не его это дело любоваться украдкой, не его это дышать с ним одним воздухом. С ним внеземным, как сияние звёзд, прекрасным, как симфонии Моцарта, глубоким, как океанское дно...        Намджун опирается бедром о фортепиано, борясь с желанием зарыться пальцами в шелковистые волосы, происходящее всё кажется ему нереальным. Они одни, замок спит, вокруг тишина, эхо шагов и ненавязчивая мелодия Шуберта.        Они не впервые остаются наедине, но в прошлый раз, все было гораздо проще. Намджуна тогда ещё не объявили наследным принцем, а Сокджин тогда ещё ничего в этом замке не понимал.        Намджун подошёл к нему в саду. Была поздняя весна, кажется, Сокджин сидел на скамье в тени каштана, в руках у него был цветок камелии, и тогда Намджун пропал. Сокджин его не узнал, они общались и Намджун ещё никогда в своей жизни не мечтал любить кого-либо так трепещущее нежно. Он сказал ему, что они будут вместе. Вот так просто, без долгих лет разговоров и встреч. Без обманов, интриг, поцелуев, украденных в темных углах и пустых комнатах. Он обещал ему, что они будут вместе... И сердце до сих пор в волнении жгёт от прозвучавшего в тот момент "всегда"...        Намджун не может оторвать от Сокджина взгляд, ни секунды порознь, ни секунды без него, без Джина. Без Джина глупо и как-то бессмысленно. Он возмужал сильно, расцвёл ещё сильнее. Прекрасен, словно мирт... Навсегда.        Намджун всё же касается его волос, они жёстче, чем он ожидал, но сердце, обезумевшие, всё равно стремится вырваться из груди на волю, в глотке бьётся, к Сокджину просится. К тому самому, что сейчас вздрагивает загнанно и вскидывает на Намджуна свой строгий, проницательный взгляд.        — Тише — почти шепчет Намджун, перебирая чужие пряди. В шёпот этот он стремится вложить всё, все чувства, всю любовь свою безумную, весь трепет свой необъятный. Но Сокджин всё равно замирает напряжённо, руки на колени кладёт, клавиши гипнотизирует, но не сопротивляется, нет, он чувствует, как пульс отдаётся в виски, как от волнения голова кружится, но вопреки всем своим страхам, вопреки неправильности ситуации, под нежными руками будущего короля он расслабляется.        — Наблюдал за мной? — голос у Намджуна всё такой же мягкий, обволакивающий, Джин чувствует, что ему немного сложно, что повелительное интонации в его голосе неизбежны. Джин ценит точно так же, как его самого ценит Намджун. Натыкаясь на молчание, Намджун не теряется, он и не ожидал ответа, вытянуть из Сокджина хотя бы пару слов, как говорили слуги, невозможно. Рядом с таким человеком, Намджун вовсе не чувствует себя исключительным, разве что исключительно влюбленным. — Я о симфонии, которую ты играл, я всегда её выбираю. Ты наблюдал за мной, да? — в ответ Сокджин неопределенно ведёт плечом, Намджун расценивает это как согласие. Улыбается, как идиот. Да он и так, верно, идиот, раз поздней ночью касается своего слуги так трепетно и естественно, как совсем не должен господин касаться своих слуг. Но Намджун не хочет думать об этом.        Он безнадёжно влюблён.        Он невозможно счастлив.        Он хочет Сокджина поцеловать, но тот вряд ли дастся, слишком своевольный, всегда таким был. Намджун следил за ним достаточно долго, чтобы понять это. Сокджин никого не подпускает близко, не подпускает к душе, к телу. Но его, Намджуна, подпустил. Принц всё ещё касается волос Кима, когда понимает, сейчас, или никогда.        Намджун и так слишком часто уходит, слишком долго уходит, больно... Ему нужно научится поступать подобно мужчине, подобно дворянину, подобно королю. С достоинством. Он с неохотой отнимает руку от чужих волос, чтобы опуститься на колени, медленно, но уверенно.        Несмотря на своё положение, Намджун смотрит свысока, но не унижающе, его взгляд не внушает страха, не предупреждает об опасности.        — Сокджин, — мягко требует — посмотри на меня — И Сокджин не может ослушаться, он поднимает на своего короля глаза, Намджун видит, как горят его щёки.        Их взгляды, впервые за вечер встречаются. Намджун чувствует, как их запахи крепчают, выдавая волнение, но даже это не заставляет его отступить назад, только не сейчас, не тогда, когда он наконец решился.        А потому стремительно, излишне резко, он, не спрашивая, берёт руку Сокджина в свою. Слова в голове путаются, Намджун чувствует, что забывает все три известных ему языка, это пугает немного, но больше волнует. Намджун хочет раствориться в этом человеке, пусть глупо, пусть неправильно, зато навсегда.        — Я... Волнуюсь в общем... — в знак немой поддержки, Сокджин сжимает руку Намджуна в ответ — а ещё, я не приготовил кольца, это... Спонтанно так вышло... И прозвучит... Глупо, учитывая то, что это третий наш разговор, но — Намджун судорожно, явно торопясь, подносит свободную руку к лицу, чтобы зубами снять со своего пальца кольцо, тонкое, из серебра, с камнями аквамарина, но не выдержав напряжения, роняет его на пол. Принц бледнеет, не зная как выкрутиться из ситуации достойно, вместе с Сокджином наблюдая, как кольцо катится по полу к ножкам фортепиано.        — Я... Предложение... Прости, Джин, я такой неудачник... — Намджун закрывает лицо ладонями, сгорая со стыда. Сокджин смотрит на него, такого растерянного, смущенного, уязвленного и смеётся тихо, невесомо, как перезвон колокольчиков, тем самым заставляя Намджуна в растерянности убрать руки от лица.        Убедившись, что Намджун смотрит, Сокджин легко улыбается ему, вселяя уверенность в правильности своего решения. Он поднимает подарок с пола и, не прерывая зрительного контакта, под внимательный, напряжённый взгляд будущего короля, надевает кольцо на палец.        — Надеюсь, навсегда?        В глазах у Сокджина играют искорки непривычного Намджуну озорства, они сидят друг напротив друга, и вопреки всем правилам, на полу вовсе не Джин. Намджун пялится на него растерянно, постепенно осознавая ситуацию, осознавая, что ему дали согласие и внутренне рассыпается от переполняющей его нежности.