Двое на Звездной дороге

      Они стоят на Звездной дороге. Два человека. Такие близкие и уже такие далекие. Это страшно, когда вот он, любимый человек, на расстоянии вытянутой руки, но он уже не существует. Ты не можешь его обнять… Даже просто коснуться. Перед тобой только его образ. Глаза наполняются слезами. И даже обещание встретиться вновь не дает покоя страдающей душе…       В павильоне для съемок так тихо, что, кажется, все слышат стук его сердца. А потом звучит команда: «Стоп. Снято!» и, слезы уже не остановить. Они ручьями текут по щекам… Он давно не плакал по-настоящему. Слезы не к лицу взрослому мужчине. Так всегда говорил отец. Он давно уже не плакал, потому что никого не терял. Он был один. Илун убедил всех вокруг, и прежде всего, самого себя, что ему хорошо одному. Он строго-настрого запретил себе любить. Влюбленный человек уязвим. А он должен быть сильным. Должен? Кому? Почему же тогда сейчас такой болью полоснуло сердце? Он полюбил…       Илун идет через толпу коллег, стаффа, глядя вперед ничего не видящими глазами. Ему суют в руки салфетки, а он даже не понимает, зачем? Он снимает очки и вытирает лицо рукавом пиджака, безнадежно пачкая его гримом.       Направо от входа пустой павильон, точнее, склад декораций. Илун часто приходил сюда перед съемкой… Побыть в тишине, настроиться на роль. Он рывком открывает дверь, заходит внутрь. Куда-то садится. Неважно… Илун слышит, что следом за ним вошел кто-то еще. Он никого не хочет видеть сейчас! Не хочет слов утешения! Нет! Он хочет остаться со своим горем один, сам пережить его… Но этот кто-то решительно обнимает Илуна за плечи. Глаза закрыты, но он чувствует знакомый запах. Морская свежесть. То ли шампунь, то ли туалетная вода… Неважно! Важно, что это запах Бай Юя.       Илун плачет, как ребенок, пытаясь сдерживать прорывающиеся рыдания и содрогаясь всем телом. Он словно еще там, на Звездной дороге, а перед глазами уже тает образ любимого человека. И только этот запах, и такое родное тепло того, кто рядом, возвращают его к действительности.       -Ээээ, как тебя зацепило…, - сочувственно вздыхает режиссер, глядя на вздрагивающую спину Илуна, - Так! Всем перерыв – час. Ну, что застыли? Идите, отдыхайте, а то потом скажете, что я вас гоняю без передышки.       Кто-то из стаффа вынимает телефон, пытаясь снять сидящих парней, но Юань Чжоу так зыркает в его сторону, что все телефоны на площадке моментально исчезают из поля зрения. Он тихо прикрывает дверь в павильон, еще раз качает головой и идет в буфет.       Парни остаются одни. Юй молчит и гладит Илуна по плечу. Когда Илун начинает дышать ровнее, Юй наконец решается заговорить с ним: - Братик Лун, так нельзя… Понимаю. Такая сцена. И из меня слезу вышибло, а ты… Так вживаться в роль… Нельзя. Илун отворачивается и чуть слышно говорит: - Это не только роль… Это и мои чувства. Я вдруг сейчас понял, что теряю тебя навсегда. -Эй! – Юй наклоняется, пытаясь заглянуть Илуну в лицо, - С чего это мы должны потеряться? Мы же с тобой живы, черт возьми! Илун смотрит Юю в глаза: - Ты еще не знаешь... А меня уже предупредили, что после озвучки, фанмитов и прочей ерунды, на которую дается полгода, мы больше не должны будем появляться в поле зрения друг друга. - Кто? – Юй щурит глаза, совсем как шеф Чжао, - Ха! Да я знаю! Пусть идут в задницу со своими запретами! Он откидывается, трясет головой: - Братик Лун, ну ты, как маленький. Любой запрет можно обойти, не нарываясь на скандал. - Да? – Илун слабо улыбается и в его глазах появляется лучик надежды. Юй опять обнимает его. На этот раз крепко-крепко, двумя руками, прижимаясь щекой к лохматой макушке. - Братик Лун! Мы с тобой обязательно встретимся! И не в следующей жизни, а в этой. И не один раз, а столько, сколько захотим. - Обещаешь? - Обещаю…