Спор есть спор

— Эй, видишь того парня?       Чимин пихнул Юнги кулаком в колено и кивнул куда-то в сторону, когда друг неохотно повернул к нему голову.       Мин приподнялся на локте, чтобы посмотреть на заинтересовавшего Чимина парня, и увидел недостижимую мечту всех учащихся школы исскуств — Чон Хосока. — И дальше что? — все так же лениво поинтересовался Юнги, роняя голову обратно на твердый пол танцевального класса, закинул ногу на ногу и прикрыл глаза в надежде подремать до прихода учителя. — Еще никому не удавалось закадрить его с тех пор, как он к нам перевелся, — доверительно поделился Чимин, усаживаясь в позу «лотоса». — Он же лучший на потоке.       Юнги снова посмотрел в ту сторону, где Хосок практиковался перед зеркалом под восхищенные рукоплескания вездесущих девчонок и даже нескольких парней. И ничего необычного. Бейсболка козырьком назад, зеленая футболка огромного размера с каким-то белым знаком на груди, штаны на пару размеров больше. Сколько Юнги замечал, этот парень всегда надевал одежду не по размеру.       Ну да, Чон был лучшим и в танцевальном классе, и на вокале, и в рэпе едва ли не лучше самого Мина выступал, а его младший братишка вообще блистал на всех досках почета. В школе про них говорили только «Братья Чон» и не иначе, никак не по одиночке. Заслуга одного была и есть заслугой другого. Оба работали на износ, поэтому и не удивительно, что Чона-старшего не интересовали отношения. Про таких говорят — женился на работе. — А что тебя удивляет? — Юнги сунул руку под затылок, а то шея начинала затекать. — Ну, такой красавчик и без пары… — Ты что, пытался? — со смешком поинтересовался Мин, догадавшись. — А может и пытался, — моментально надулся Чимин, мстительно пиная хена в колено. — И что с того? — Ничего, Чима, ничего, — со смешком успокоил Юнги младшенького, не отрывая едва ли заинтересованного взгляда от обсуждаемой ими персоны. — Что, совсем неприступный, что ли? Он же слывет самой дружелюбной личностью, вокруг него всегда куча народа. — А вот дальше дружбы ни с кем и не заходит.       Юнги хмыкнул. Принц такой ледяной, что ли? Мин знал по слухам, что Хосок в плане отношений крепость неприступная, но уж до такой степени, чтобы в прошлом месяце дать от ворот поворот первой красавице в ближайших окрестностях. Это уму же непостижимо. Вся школа тогда на ушах стояла. — Вообще-то это я тут самый неприступный, — встрепенулся Юнги, осознав, что Чон заметил в отражении зеркала его пристальный взгляд и улыбнулся ему своей солнечной улыбкой, сводящей с ума всех представительниц прекрасной половины человечества. — Это от меня все бегут. — От тебя все бегут, потому что ты страшный, хен, — не в лоб, а в глаз припечатал Чимин и еле успел откатиться в сторону, чтобы кулак дернувшегося парня впечатался в пол, рассмеялся. — Ну, а я о чем? — Ох, и получишь ты у меня, — хмуро пообещал Юнги, потирая ушибленную конечность. — Вот увидишь, через месяц я буду в этой футболке, — Мин ткнул пальцем за плечо. — А ты весьма самоуверен, хен, — хмыкнул Чимин, кидая заигрывающие томные взгляды в сторону Хосока. — И как ты планируешь это сделать? Украдешь футболку у самого популярного парня в школе? Не знал, что ты способен на такое. И не мечтай о подобном, ты же вообще с людьми общаться не умеешь. — Спорим? — Мин настойчиво протянул Чимину ладонь. А тот лишь посмеялся в ответ и скрепил рукопожатие своей миниатюрной ладошкой. — Он будет моим. — Если сделаешь это за неделю, полгода буду покупать тебе обеды, — пообещал Чимин. — Завтра, — вдруг сказал Юнги, сам поражаясь своей самоуверенности, которой до этого момента в нем и по стенкам не наскрести было. — Завтра я приду в школу в его футболке. — Черт возьми, хен, да у тебя явно крышу от одиночества сносит. — В добавок к своим словам Чимин покрутил пальцем у виска и обреченно махнул рукой. — Делай, что хочешь. Завтра так завтра. Ловлю на слове.       Мысленно Юнги хлопнул себя по лбу. И с разбегу влепился всем телом в зеркало, оставив после себя огромную вонючую лужу алой крови. Тоже мысленно, кстати, ибо пачкать начищенный сотнями подошв пол танцкласса было более глупым способом самоубийства, чем можно представить. Сон Сондык, их хореограф, ему бы этого не простил.

***

      Юнги повезло застать Хосока в танцевальном классе после окончания всех занятий. На самом деле он услышал во время обеда, как девчонки с класса вокала трепались о том, что Чон-старший всегда остается после учебы практиковаться больше, чем того задумывала программа обучения.       Мин честно не знал, что делать. Думы думами, а видимого решения неловкой проблемы, в которую он сам загнал себя по собственной глупости, так и не находилось. Благо Чимин не стал преследовать друга по пятам, умотав с Тэхеном с художественного по магазинам. А Хосок был здесь.       Бейсболка валялась в углу класса на брошенном там же рюкзаке, поэтому взъерошенные и влажные от пота темные волосы взметались в воздух при каждом резком движении. Как и безразмерная футболка, то и дело открывающая чудный вид на поджарый пресс и бока.       Юнги не был любителем мужских тел. Как и женских в принципе. Ему стоило огромного труда попасть в эту чуть ли не элитную школу и он всеми конечностями держался за возможность оказаться в мире большой музыки, поэтому в отличие от сокурсников, которым билет в известность покупали родители, он не терялся в подростковых увлечениях противоположным полом. И довольно часто забывал о своих потребностях. А они были.       Проявлялись временами.       Мимолетом.       Но делать нечего, спор есть спор. — Эй.       Хосок встрепенулся, услышав посторонний голос, и резко развернулся в сторону Мина, едва не поскользнувшись, но вовремя спохватился, удерживая равновесие. Он достал из кармана безразмерных штанов пульт от стереосистемы и сбавил громкость музыки.       Юнги сглотнул. Пот стекал по лицу Чона, пропитывая воротник футболки, отчего он даже зрительно казался тяжелым, но сам парень опять улыбался. Он всегда улыбался, Мин вообще ни разу не видел, чтобы Хосок грустил или испытывал на себе хоть какую-то эмоцию противоположную светлому счастью. — Прости, я затанцевался. — Тяжело дыша, Хосок зачесал мокрые волосы назад, открывая лоб, и тряхнул головой, отчего они снова упали ему на глаза. — Тебе нужен класс? Я сейчас уйду. — Нет, я не собирался танцевать, — смутился Юнги.       Кричать через полкласса было жутко неудобно, поэтому он вошел внутрь, закрывая за собой дверь, чтобы никто не стал свидетелем их разговора. Конечно, пока еще не состоявшегося, но у Мина выбора не было.       Чем ближе он подходил, тем тяжелее дышать становилось. Не от легкого запаха пота с пряными травами дезодоранта Хосока, а от жуткого волнения. И как бы сильно сбежать не хотелось, слыть пустозвоном желания не было вовсе. — Та-а-к, что тогда случилось? — задумчиво протянул Чон, подхватывая с пола прямо у зеркала бутылку с водой и полотенце, которое закинул себе на шею.       Эх, была не была. — Мне нужна твоя футболка.       Хосок даже не подавился. Он вообще ни одним движением мускулов не показал, что как-то удивлен просьбой парня, с которым даже лично не знаком. — И все? — лишь спросил, когда пить закончил и бутылку обратно на пол поставил. Юнги кивнул. — Пожалуйста, — Хосок одним движением снял с себя футболку, оставшись обнаженным по пояс, и протянул ее охреневшему в край Мину. — И все? — Юна хватило только на этот вопрос.       Потому как смотреть было на что, что он и делал, совершенно не стесняясь своих действий. А Хосок тем временем держал футболку в вытянутой руке. — Ты либо бери, либо… — Мин выхватил вещь из ладони парня, неосознанно прижимая ее к груди, чем невероятно насмешил Чона. — А ты забавный, Мин Юнги. С кем поспорил? — С другом, — честно признался Юнги. — С Чимином? — уточнил Хосок. Тот кивнул. — Вот неугомонный малец. Сам не смог, так других провоцирует. — Почему? — М? — Почему он не смог?       На самом деле Юнги не интересовал ни сам вопрос, ни возможный ответ на него. Ему, на самом деле, просто хотелось потянуть время и хоть немного побыть с этим странно-чарующим парнем и его улыбкой, которая, на самом деле, вовсе не касалась глаз. Неужто никто никогда не замечал этого? — Потому что он не в моем вкусе, — просто ответил Хосок, поворачиваясь к Юнги спиной, чтобы сходить до рюкзака и достать из него, по-видимому, запасную футболку. — Ты не настоящий!       И снова хлопок по лбу. Мысленный. Юнги сам не понял, зачем, почему и для чего сморозил именно это. Но судя по вмиг напрягшимся плечам и спине Чона, он попал в самую что ни на есть точку. Безошибочно. Трехочковый. Идеальный, как сама игра в баскетбол от Мин Юнги. — А ты догадливый, Мин Юнги. — Хосок беззлобно улыбнулся, оборачиваясь. — Завтра подсяду к тебе за обедом. Постарайся быть готовым, котенок. — И щелкнув опешившего вконец парня по подбородку, Чон врубил звук на полную, показывая, что разговор окончен.       И только выйдя за порог танцкласса, Юнги позволил себе со всей своей тщедушной сильцой шандарахнуть себя по лбу ладонью. Во что он, черт возьми, ввязался???

***

      Юнги не сразу осознал, что все замолчали. Он ковырялся в нехитром школьном обеде, вдыхал пробивающиеся сквозь столовские запахи пряные нотки с той самой зеленой безразмерной футболки и вспоминал холодные НЕулыбающиеся глаза самого солнечного человека в мире.       Он плохо спал ночью и с самого утра чувствовал себя отвратительно из-за непрекращающихся шепотков со всех сторон, ибо благодаря длинному языку Чимина к концу первого урока вся школа знала, в чьей именно футболке пришел Юнги. На него косились, к нему безбоязненно подходили с вопросами, уходя ошарашенные неожиданной грубостью. Об этой стороне его поступка он явно забыл подумать.       Поэтому неудивительно, что Юнги периодически исчезал из жизни, пытаясь придумать способ безболезненно для своей тонкой шкурки выйти из данной ситуации. Если бы он знал, что в эту игру могут играть явно больше двух глупеньких людей, затеявших спор.       Ну так вот, тишина образовалась не только за их обеденным столом, но и во всей столовой. До Юнги дошла странность ситуации только после того, как он почувствовал непривычную секундную тяжесть на своей макушке, и, тяжело выходя из своего постсонного состояния, медленно повернул голову к звуку отодвигаемого со скрипом стула. — Доброе утро, котенок.       Чон, мать его за ногу, Хосок, собственной персоной. Плюхнулся на стул, по-собственнически закидывая руку на плечи Юнги, притянул несопротивляющееся тело к себе и, как так и надо, клюнул мягкими губами в щеку. У Юнги все сгорело внутри. Вот синим пламенем прям.       И маленький Юнни с пустым ведром и дикими воплями паники носился внутри головы из угла в угол пустого пространства, пытаясь найти выход, чтобы не задохнуться угарным газом. Поздно. Умер. Самой мучительной смертью из возможных. — Ты уже пообедал? — Хосок взял управление в свои руки, подхватил сумку Юнги себе на плечо, его ладонь в свою и буквально вырвал из-за стола, уводя под нарастающий шум голосов из столовой.       Мин очнулся только у туалетов — вырвал свою ладонь из Хосоковой, толкнул парня к стене и принялся остервенело стирать непрошенный поцелуй с щеки под тихий смех Чона. — Сдурел? — рыкнул он злобно. — А ты думал, — смеялся Хосок. — Видел бы ты свое лицо! Котенок, если играть, то до победного. Я же о тебе забочусь, чтобы никто не подумал, какой ты лжец на самом деле. — Он притянул к себе парня, заметив в конце коридора выглядывающего из-за угла Чимина, и прошипел в опешившее лицо: — Поиграем недельку на публику, а потом ты бросишь меня, как бесчувственного ублюдка. Поможем друг другу? — Надоело? — Юнги ни за что не признался бы даже себе, что тонул в этих чарующих глазах.       Ни за какие деньги. И руки на пояснице парня он скрестил не потому, что захотелось. А потому что понял, что за ними пристально следят. Точно, точно. — Еще как. Пусть я лучше ублюдком стану, чем терпеть все это. — Ладно. По рукам, — нехотя согласился Юнги, отводя взгляд в сторону. — Поможем друг другу, так уж и быть. Но если еще раз поцелуешь, так отмудохаю, что мать родная не узнает. — Прикусить бы твой острый язычок, Мин Юнги, — рассмеялся Хосок и едва успел увернуться от его руки. — Понял, понял, котенок, что ты сразу? Встретимся в танцклассе после занятий.       Послав Мину воздушный поцелуйчик, Хосок умотал к лестнице, оставляя его одного со всякими отвратительными мыслями и вмиг повиснувшим на шее визгливому Чимину. Это он во всем виноват. Точно, точно.

***

— Что я здесь делаю, черт бы меня побрал? — злобно бормотал себе под нос Юнги, уткнувшись в нотную тетрадь и старательно выводя кривую морду карикатурного Хосока. — Убить мало этого Чимина, манипулятор мелкий. Подкараулю за углом и грохну, а труп сброшу в школьный подвал. — И злобно зачеркал рисунок. — Такой маленький, а так громко ворчишь, — сквозь музыку услышал Мин издевательский смешок Хосока и, не раздумывая особо, зашвырнул в сторону смеха ручку. — Ты сам эту кашу заварил.       На Чоне была черная кофта в широкую желтую полоску, морковно-оранжевые спортивки и кислотно-желтые кеды с какими-то глупыми детскими рисунками. Мин бы не удивился, будь они нарисованы самим Хосоком. В отличие от младшенького, появляющегося на публике только в черно-белых тонах, Чон-старший славился любовью к ярким шмоткам. — Я не подумал о той части, где нам придется обниматься и… изображать из себя парочку, — с горечью признался Юнги, собирая тетрадки в сумку. — Тебя настолько пугает сама мысль об отношениях или что? — Хосок сел на пол, скрестив под собой ноги, щелкнул язычком на банке газировки. Мин кинул на парня предостерегающий взгляд, скрипнул зубами. — Можешь не пытаться пугать меня своими зыркалками. По твоей вине мы должны сейчас наслаждаться наиприятнейшим обществом друг друга. — Теперь всегда мне будешь напоминать об этом? — хмуро поинтересовался Юнги, получая в ответ очевидное фырканье. — Меня не интересуют отношения, если ты это имел ввиду. — А что тебя интересует в таком случае? — Музыка. Только музыка. — Что для тебя музыка? — Что для тебя танцы.       Ответ был более чем исчерпывающим, удовлетворивший, по-видимому, все остальные вопросы Хосока, ибо он улыбнулся уголками губ и, хлопнув в ладоши, подскочил на ноги, поворачиваясь к Юнги спиной. И вот так теперь будет постоянно.       Хосок провожал его домой. Хосок встречал его у дверей школы, где обязательно обнимал и трепетно взъерошивал макушку. Провожал до аудитории. По-хозяйски закидывал руку на спинку его стула в столовой. Держал за руку на виду у всех и делал вид, что они незнакомы, стоило им остаться наедине.       Они почти не разговаривали, но Юнги казалось, что им и не нужны были слова. За те несколько дней молчаливых наблюдений за Хосоком в танцевальном классе он уже научился различать настоящие и лживые эмоции, проводя между ними четкую границу. Оказалось, что на людях Чон никогда не был настоящим. Оказалось, что он всегда хмурится, а иной раз вообще злится, когда смотрит на себя в отражение зеркала. А злится он далеко не мило.       Хосок жуткий перфекционист во всем, что касалось танцев, одно и то же движение он мог прогонять часами, забывая о времени и собственной усталости. Один раз было такое, что Юнги пришлось силой останавливать затанцевавшегося парня и буквально удерживать его лицо в ладонях, заставляя смотреть себе в глаза, пока тот не пришел в норму. Они не обсуждали этот случай. А Юнги не осуждал.       Такие отношения ему даже в какой-то степени нравились. Чон не доставал, как тот же Чимин, не был приставучим и визгливым, и хотя на публике Хосок играл роль беззалаберного весельчака и сияющее солнце всей планеты, на самом же деле он был чертовски… спокойным, сосредоточенным, лишь иногда только пытаясь вытащить из молчаливого Мина хоть пару фраз.       Такое вроде называют гармонией.

***

— Хе-е-ен, ну пойдем! — настойчивый Чимин орал во всю глотку, привлекая к их столику лишнее внимание, и тряс Мина за плечо из стороны в сторону. — Что за шум, а драки нет? — Скрип стула, привычный уже мимолетный поцелуй в висок, но самое главное — спасительная рука на плечах, легонько оттолкнувшая Чиму в сторону. — Привет, детка. — Привет. — Юнги покрутил головой, разминая шею, и съехал чуть вниз по стулу, чтобы макушкой на плечо, прикрыл глаза. — Не подпускай эту заразу ко мне. Хуже Венома, ей богу. — А что за кипишь-то, я так и не понял. — Да короче, — эмоционально взмахнул руками Чимин в опасной близости от лица Юнги, — Ким Намджун устраивает шумиху, э, вечеринку в честь выхода нового микстейпа и позвал Шугу. А он не идет! — Чего-кого? — Хосок с недоумением посмотрел на своего недопарня, легонько подпихнув мирно дремлющего Юна плечом. — Ты что, не рассказал своему парню? — Лицо Чимина вытянулось, глаза стали круглыми, как блюдца. — Короче, поясняю… — Чим, завались, — пока еще по-доброму попросил Мин, выпрямляясь, чтобы размять шею. — Ты ведь наверняка слышал песни Шуги, — не обращая внимания на друга, Чимин настойчиво накинулся на Хосока, в котором разглядел еще одного хена, несмотря на отказ. Чон неуверенно кивнул, припоминая что-то подобное. — Так вот Шуга это и есть Мин Юнги.       Чимин ойкнул, получив неожиданный подзатыльник от Юна, и обиженно надулся, потирая макушку, а сам Мин, как ни в чем не бывало степенно прихлебывал дешевым кофе из пластикового стаканчика, будто бы происходящее никоим образом его не задевало. — Значит, Шуга, да? — задумчиво хмыкнул Хосок, постукивая указательным пальцем по плечу «парня». — А я все думал, что уже где-то слышал твой речитатив. А оно вот как все. Получается. И Ким Намджун, значится, кем нам приходится? — Лучший друг, — пожал плечами Юнги, как так и надо.       Хосок кивнул, никак не комментируя, мило улыбнулся Чимину, наивно склоняя голову к плечу. — Когда вечеринка? — Завтра вечером. — Глаза Чимы засияли, стоило ему осознать, в ком его спасение. — Мы придем.       Хосок даже не скривился, когда Юнги со всей силы сжал его колено под столом своими длинными пальцами. Что ж, котенку придется смириться с поражением. Ведь он еще не знает, насколько приставучим умеет быть Чон Хосок.

***

      Юнги нажрался. В хлам. Хосок даже представить не мог, что когда-нибудь удостоится чести увидеть Мин Юнги в неподобающем состоянии, а вот же ж как. Пьяный. Да настолько, что даже сам идти не в силах.       Вечеринка начиналась вполне прилично. Куча народа, огромный красивый особняк за городом, известный рэп-исполнитель, общению с которым Хосок посвятил почти весь вечер.       Умопомрачительные биты, известные голоса, агрессивный Юнги, зачитывающий свои матерные партии наравне с Намджуном, подключившийся в самый неожиданный момент Хосок…       Они зажгли этот вечер.       А потом пришла пора тащить Юнги на второй этаж в отдельную спальную комнату, которую им выделил Намджун, чтобы не разъезжать на такси по ночному городу. Благо дело, громкая музыка с первого этажа заглушала гневные крики пьяного Мина. — Оставь меня в покое, — рычал он, цепляясь за перила лестницы. — Ты вообще в курсе, кто мой парень? — проорал почти. — Да в курсе, котенок, в курсе, — кряхтел Хосок, с силой отрывая его и таща дальше. — Вот скажи мне, откуда в таком тощем теле столько кило? — Я те щас дам — кило! — вопил Юнги, вцепившись всеми конечностями в дверной косяк. — Отпусти немедленно. — Или что?       С трудом отодрав невменяемого парня от косяка, Хосок втолкнул его в комнату и отпустил, чтобы закрыть дверь. И зажмурился, услышав позади себя грохот и громкие маты. — Черт возьми, Юнги, — вымученно простонал Чон, пытаясь поднять тело с пола. — Оставь меня в покое, человек, — угрожающе шипел Мин. — Иначе я сейчас Хосю позову, он тебя так отделает, родная мать не узнает. — Хосю? — хрипнул Хосок с истеричным смешком, все-таки поднимая пьяницу в прямостоящее положение и доводя до кровати. — Ты прости, конечно, котенок, но драться я не умею ну прям никак.       Юнги упал поперек кровати, стоило только Чону его отпустить. Утерев несуществующий пот с лица, Хосок пошарил взглядом по сторонам и щелкнул языком, когда нашел выключатель прикроватной тумбы. Что ж, не все так плохо. По крайней мере, маленькое исчадие ада не орет о том, что его тошнит, так что вечер можно считать идеальным. Ну, почти. — Хоби? — тихонько позвал Мин, когда Хосок отлучился в ванную, чтобы намочить полотенце. — М? — Почему ты тогда дал мне свою футболку?       Хосок задумался, помогая пришедшему в себя Мину снять верхнюю одежду. Прежде, чем лечь спать, ему стоило избавиться от всего, что могло бы помешать крепкому сну. А Хосоку требовалось время на раздумья. Юнги все еще был пьян, но он больше не буянил, сидел, покорно подставляя лицо и шею холодной от воды ткани, и просто смотрел на спокойное лицо перед собой. — Почему ты смотришь? — тихо спросил Чон, избегая прямого контакта глаз. — Я замечал, что ты никогда никому не смотришь в глаза. — Очевидно, я хочу смотреть на тебя, — Юнги пожал плечами. — Есть в тебе что-то… что заставляет смотреть, не отрывая взгляда. — Ты не в себе! — Хосок хотел резко встать, но Мин на удивление резво в своем состоянии схватил его за руки, останавливая. — Почему ты дал мне свою футболку? — слишком настойчиво. Не оставляя выбора. — Ты не первый. Кто спорит на меня. Но ты единственный, кто признался мне в этом до того, как я совершил бы непоправимое. Я знал, что ты не обманешь. Ты не умеешь врать. Это в твоих глазах было написано. Ты мне единственному в глаза посмотрел. Никому больше. Только мне.       Юнги поцеловал его первым. Просто взял его лицо в ладони и прижался своими губами к его в первом для себя, немного неловком, но таком важном поцелуе. А Хосок подхватил, притягивая к себе такое тщедушное, но невероятно сильное тело. — Можешь убить меня и скинуть в школьный подвал, если я сделаю тебе больно, — разрешил Юнги, с улыбкой прижимаясь лбом ко лбу такого драгоценного парня.  — Учти, я записал все на диктофон, так что завтра не сможешь списать это на алкоголь, — предупредил Хосок, ощущая неожиданное тепло внутри себя. Такое, что осветить хотелось весь мир. — Ты понял, Мин Юнги? — Понял, Чон Хосок. Понял, как никого другого…       Они рассмеялись от распирающих эмоций. -------------------------------------------------------------- — И что, папа на следующее утро сбежал? — Сбежал, милая, только пятки сверкали. — Хосок с нежной улыбкой погладил кучерявую темноволосую малышку по волосам. — Да так, что ловить его пришлось очень-очень долго. — Хоби, не лги ребенку! — строго приказал вошедший в детскую Юнги. — Не верь отцу, Джину, никуда я от него не делся. Денешься от него.       Все такой же красивый, как пятнадцать лет назад, все такой же колючий, как еж, и невыносимый, как Мин Юнги. И все такой же любимый, как пятнадцать лет назад, и как через сто лет после сегодня. Нашедший в себе силы посмотреть в глаза вызову и найти там глубоко спрятанную ложь. И не позволять ей больше никогда там появляться. Просто Мин Юнги. И никак больше.