Цепи и кольца

Гастроли — это всегда весело. Но не когда ты за полярным кругом сидишь после концерта совершенно без желания жить. Обычно, отработав, мы с ребятушками идём в какой-нибудь клуб или бар, но здесь… Темнота, снег, ещё и продюсеры опять экономят и я живу в одном номере с этим краснонизым манерным графиней, шо он здесь делает вообще? Ну, сейчас не здесь, а бильярдится внизу с Серёженькой-пироженкой. Меня они тоже звали, но ноябрь вытягивает из меня все силы, поэтому я остался за ноутом в тёпленьком пледе разбирать бухгалтерию. Дико клонит в сон, но как-то всё слишком срочно надо порешать, чтобы потом ещё месяц спокойно ебланить. «Когда будешь возвращаться, возьми мне кофе», — отправил я Арсу сообщение. Тут же дверь номера чуть приоткрылась, но сразу закрылась обратно. Я решил не придавать этому значение — мало ли шо тут за северные сквозняки. Глаза совершенно предательски слиплись, и мне уже даже начало что-то сниться, как сквозь сомнамбулический вакуум я услышал движение по комнате и прикосновение к плечу. — А кто это тут у нас такой хорошенький уснул? Я открыл глаза и увидел перед собой лицо Арсения. Запах кофе из большого стакана заставил меня выпутаться из пледа. — Премного благодарю, — я даже почти не почувствовал, что пью чисто кипяток. — Что-то вы быстро наигрались. — Не знаю. Тоска напала, — Арс медленно опустился в кресло. — Холодно, грустно, серо… — Говорит человек, который родился в Омске и живёт в Питере. Тут как бы обстановка не сильно отличается. Я вернулся к работе, а Арсений просто замолчал, что для него было странно. Периодически я поднимал на него глаза, но около двадцати минут он просто смотрел на стену. — Шо ты там увидел? Слендермена? — Слендермен — это ты, когда посреди ночи в сортир встаёшь, — задумчиво протянул Арс, не отрывая взгляд от серебристо-серой поверхности стены. — А я размышляю. — О чём? — Ну вот смотри. Чистая ровная стена, все лампочки горят, я ещё не смыл укладку… — Да-да, почему бы не сфотографироваться. Ещё в первый год нашей совместной работы он всех заставил скачать несколько приложений с приколюхами для профессиональной фотографии, а то вдруг и свет, и обстановка, и сам шикарен, а сфоткать некому, момент проёбан. — Да, вдохновила меня эта сучья стена. Есть пара идей, нужен только некоторый реквизит, — Арс повернулся ко мне и изобразил игру на воображаемом пианино. — Всё твоё вот это на руках. — Серьёзно? — хотел бы я удивиться, но не получилось. — Оно же тебя бесит. Арсений закатил глаза, после чего встал и подошёл ко мне. — Ты так и не вкурил, почему я тогда так сказал? — он сел рядом со мной и закрыл мой ноутбук, чтобы я его выслушал. — Меня ничего в тебе не бесит, но нужно было о чём-то соврать. Зато сам ты очень честно считаешь меня скрытным, тоже, знаешь ли, не очень приятно. — Твоя скрытность со стороны похожа на недоверие, это обидно. Иногда кажется, что я совсем тебя не знаю. — Блять, Антон… — Арс прикрыл глаза ладонью. Когда мы наедине, он всегда называет меня по имени. Это уже стало каким-то нашим общим показателем платонической любви. Для всех остальных я Шаст и только для Арсения Антон. — Просто я не все вещи считаю важным для упоминания. Ты единственный ковырялся в моём телефоне, только с тобой я за здрасьте могу поменяться футболкой. Ты даже в магазин несколько раз ходил с моей картой, блять. Это разве не доверие? — в васильковых глазах Арса читалась глубочайшая душевная рана. Клянусь, если бы под рукой сейчас был карандаш, я бы всадил его себе прямо в сердечко. За один этот взгляд можно сажать пожизненно по статье за доведения до самоубийства. Не хватало только фразы голосом мамы: «Ты очень меня разочаровал». Я придвинулся к Арсению почти вплотную и обнял его за шею. — Прости. Я постараюсь обращать больше внимания на твоё отношение ко мне. Давай пофоткаю тебя, и ляжем спать уже, пока я не сдох. — Да, давай, — Арс дотянулся до своего рюкзака и достал разборный штатив, который везде и всегда таскает с собой. Я настолько часто впрягался в роль фотографа, что даже начал входить во вкус. Да и Арсений в роли модели был просто безупречен. Возможно, в созидании искусства и было его жизненное призвание. Я включил негромкую музыку. Лучше всего ему работается под джаз — он не такой динамичный, чтобы отвлекать, но достаточно лиричный, чтобы танцевать. За столько лет я уже прошарил всю эту тему. — Так мне можно? — Арс подошёл ко мне и взял меня за руку. — Конечно. И он стал снимать мои браслеты, цепи и кольца. Осторожно, даже с каким-то трепетом, как будто боялся сделать мне больно. — Странные ощущения, — я наблюдал, как Арсений возится с застёжками. — Кажется, что после украшений ты и штаны с меня снимешь. Он на мгновение поднял глаза и усмехнулся, но промолчал. — Даже не шутканёшь в духе «сниму, если хорошо попросишь»? — я реально удивился, потому что он обожал приколюхи ниже пояса. — Если ты ждал, что я так скажу, значит, для тебя это не шутка, — Арсений рассматривал длинную кожаную ленту, которую я ношу на запястье в несколько оборотов. — Может, это на шею? — Там, где я родился, чокер называют чёрным поясом по горловому минету. — Думаешь, в Инстаграме кто-то об этом может коммент написать? — Конечно. Это будет Поз. — Тогда не будем рисковать, — Арс снял с моих рук всё, что на них было, и моя невротическая тревожность начала медленно возвращаться. — В каком порядке ты их надеваешь? — В рандомном, — я потирал голые запястья. — И я всё ещё не могу въехать в твою идею. — Ты походу понятия не имеешь о том, что твои руки — это произведение искусства. Мне просто захотелось примерить твой образ на себя. В моей интерпретации. — Ну, тебе виднее. Пытаясь осмыслить концепцию, раз уж мне вести съёмку, я настолько увлёкся визуализацией в уме, что не заметил, как взял Арса за руку и начал сам надевать свои кольца на его пальцы. — Да, ощущения странные, — его голос вывел меня из прострации. — Всё, объявляю нас мужем и женой, — я надел последнее кольцо. — Можем поцеловать друг друга. Это должно было быть шуткой, но Арсений решил, что нет. Не знаю, что там произошло у него в мозгу, но он с абсолютно невозмутимым лицом реально меня поцеловал. Коротко и внезапно, я даже сначала не понял, а когда понял, то знатно прихуел. Настолько далеко он ещё со своими извращениями не заходил. Ладно, допустим. Пока я отходил от лёгкого шока, Арс успел нацепить браслеты. Я действительно никогда не замечал, насколько это красиво. Что-то между стилем подростка-панка и итальянского Vogue, на страницах которого Арсений видит себя во снах и в пьяном угаре, когда хочет фоткаться. — Я готов, запускай, — скомандовал он мне, после чего скинул футболку и встал около стены. Я установил телефон на штатив, включил камеру и посмотрел на Арса в ожидании дальнейших указаний. — Увеличь, чтобы было чуть выше пояса. — Окей. Фильтры? — Чёрно-белый или засвеченный полароид. Как лучше? Я попробовал оба эффекта. — Чёрно-белый. Акцент на руки сильнее. — Ништяк, — Арсений размял кисти. — Погнали. Я запустил непрерывную съёмку с интервалом в три секунды, чтобы не отвлекаться от наблюдения за работой Арса. Я считаю это именно работой, потому что даже ради фотографий чисто для себя он выкладывался как за четырёхзначный долларовый гонорар. Вот и сейчас он на моих глазах превращался в того самого дьявола, который носит Prada. Он просто тяжёлым взглядом уставился в камеру и начал руками изображать движения, похожие одновременно на вог, тектоник и болливуд. Выглядело реально достойным итальянского Vogue, не говоря уже о всяких там Космополитанах и Гламурах. — Попробуй в профиль, ­– ай какой я весь из себя арт-директор. Арсений медленно повернулся и продолжил разгонять мух, но через пару минут попросил остановить съёмку. — Тебе не кажется, что мы давно не делали вбросов? — он прислонился спиной к стене. — Шо? — я сделал вид, что не догадался, хотя и догадался. Очень интересно. — За которые Стас избивает нас ссаными тряпками. — Есть какая-то идея? — Вроде того. Как зеркало, — Арс снял бижутерию с одной руки и протянул мне. — Встанешь напротив меня и будешь повторять мои движения, как в отражении. — Можно попробовать, ­– я снял с шеи цепь, а на правую руку вернул кольца и браслеты, после чего снова запустил съёмку. — Готовность три секунды. Я встал напротив Арсения на расстоянии чуть меньше вытянутой руки, а он в свою очередь впился в меня взглядом. И в этот момент я стал как будто проваливаться в пол. Даже если бы я захотел сейчас перестать смотреть ему в глаза, то не смог бы. Он совершенно меня загипнотизировал, и всё, чего мне хотелось, это утонуть в океаническом водовороте, застыть в аквамарине, навсегда замёрзнуть в антарктическом льду — вся вселенная сосредоточилась в глазах Арса. Он положил руку на моё сердце — я повторил его жест, хотя уже и думать забыл, что рядом работает камера. Он начал вести ладонью вверх, и вот уже я чувствую холод колец на своей щеке. Отличный будет вброс, но я не в силах остановиться. Взгляд Арсения в прямом смысле притягивал меня. Ближе. Ещё ближе. И ещё. Его глаза на звёзды не похожи, в них бьётся мотыльком живой огонь. И действительно, вряд ли во вселенной найдётся хоть одна горячая голубая звезда с такой невероятной силой притяжения. Лёд там, где два сердца сплетались в цепи, цепи и кольца, целься, стреляй в моё солнце. Синий лёд его глаз разрушил меня, а цепи и кольца удерживают от падения с края земли. Я убит. Уничтожен. Все эти мысли возникали в моём мозгу кислотными вспышками, когда я уже в неконтролируемом исступлении впивался в губы Арсения. Казалось, он намеренно ввёл меня в транс, но теперь это уже не имеет значения. Звук входящего СМС напомнил о том, что съёмка до сих пор идёт, и Арс ради хорошего кадра начал медленно прогибаться назад, держась при этом за мои плечи, поэтому я тоже наклонился, чтобы не разрывать поцелуй. В какой-то момент мы чуть не потеряли равновесие, и нужно было решать здесь и сейчас: останавливаться или нет. Арсений взял меня за свободное запястье и куда-то повёл за собой. Я даже не задумался, зачем и куда: телом я сейчас абсолютно не владел, а мыслями целиком и без остатка растворился в перламутровом небе утреннем. Возможно, что-то подобное чувствуют героиновые наркоманы сразу после дозы, а я очень легко поддаюсь зависимостям. Раньше я никогда не думал об Арсе в таком ключе, но теперь точно не смогу отказаться от этих ощущений. На секунду ко мне вернулось критическое мышление, и я обнаружил себя покрывающим достаточно жёсткими поцелуями шею и ключицы Арсения. Как он оказался лежащим подо мной — неизвестно, но это стало для меня настолько неожиданно, что я даже резко поднялся на локтях. Это было ещё одной ошибкой. Я сразу обратил внимание на его губы, обычно бледные, но сейчас пурпурно-розовые, и это показалось мне откровеннее любого порно и эстетичнее любого произведения искусства. Ровно до того момента, как я снова посмотрел в его полуприкрытые глаза. Они больше не были льдом или океаном. Теперь это самый крепкий джин «Сапфир», который сносит крышу с первого глотка. Я чувствовал его течение по собственным венам, он наполнил меня изнутри. Арсений просто смотрел на меня, пока я не отвис, после чего изобразил свою ту самую дьявольскую ухмылку — я тебя поймал. И я снова провалился в пропасть эйфорического безумия. Дальше были только звуки и прикосновения — страсть в чистом её проявлении. Арс извивался подо мной как влюблённая змея, и я отчётливо запомнил, что его кожа тонкая и прозрачная, как самый дорогой в мире паучий шёлк. Я знал, что в свой внешний вид он вкладывает огромные бабки, и это определённо того стоит. Под подушечками своих пальцев я чувствовал каждую его вену, и через эти лёгкие касания я ещё глубже погружался в космическую бездну. — Давай без обмороков, — услышал я шёпот Арсения, а в следующий момент он как-то извернулся и подмял меня под себя. Видимо, он понял, что в таком состоянии от меня мало чего можно добиться, поэтому решил сам стянуть с меня джинсы. Это правильно — у меня в паху почти всё свело от напряжения. — Ты в сознании? — голос Арса звучал как будто у меня в голове. — Да… — возможно, это даже правда. — Мне продолжать? — его рука скользнула вниз по моему животу. Я просто кивнул, потому что не мог больше пошевелить ни одной мышцей лица, даже глаза открыть было практически невыполнимой миссией. Арсений прикоснулся уже снова холодными губами к моей щеке и слез с моей морально вывернутой наизнанку тушки. Откуда-то взявшийся сквозняк отрезвил меня, и я снова приподнялся на локтях. Арс что-то искал в своём рюкзаке. Не знаю, что за хрень нас сегодня накрыла, но будь проклята моя восприимчивость и безотказность. «Так происходить не должно, это всё пиздец как неправильно», — пытался я внушить самому себе, но мой внутренний голос оглушительно орал: «Вернись, вернись сейчас же в грёбанную кровать». Ну да, самонаёбщик из меня такой себе. Пора завязывать с этим делом и смиренно принять тот факт, что больше мы с Арсением точно не друзья. Последние полчаса навсегда всё изменили, и даже если для него этот вечер ничего не будет значить, я всё равно очень хотел бы… Сука… Я очень хотел бы любить его. Согласен, звучит сомнительно, но по-другому я бы выразиться не смог. Возможно, мне всё это просто кажется. Возможно, это действительно был просто эмоциональный выброс. Единственный способ выяснить это — поговорить с ним прямо сейчас. Я с трудом поднялся и на дрожащих ногах подошёл к Арсу со спины, после чего одной рукой обхватил его за пояс, а другой за шею. — Ты шо, сволочь, натворил? — я чуть наклонился и прикоснулся губами к его уху. — Тебе кто разрешил лезть ко мне в голову и свои порядки там наводить? — Давай ещё скажи, что тебе не нравится смена владельца, — Арсений откинул голову на моё плечо. — И что прикажешь мне теперь делать? — А ты готов подчиняться моим приказам? Он резко развернулся ко мне лицом и снова уставился мне в глаза. — Прекрати меня гипнотизировать… — моя мимика уже мной не контролировалась, я даже рот открывал с трудом. — Уверен? — тихий, но звонкий голос Арса резанул по слуху. Конечно нет. Я уже ни в чём не уверен, особенно в реальности происходящего. Он, видимо, и сам это понял, поэтому молча сам поцеловал меня. Не импульсивно, а медленно, как будто даже с осторожностью, со страхом отказа. Но совершенно осмысленно. Меня это воодушевило. Значит, для него всё тоже не просто так. Может быть, он даже позволит мне его полюбить. — Если ты думаешь, что тобой управляют мои глаза, я могу выключить свет, — Арс снова повёл меня за собой. Ну добрый вечер, он ещё и мысли мои читает. — Я их теперь буду видеть постоянно, даже если ты сейчас в Питер уедешь. Это правда. Это насовсем. Да ебись оно всё конём. Я хочу выжать из ситуации максимум, пока есть возможность. Заодно и чисто для себя выясню, есть ли хоть какая-то практическая польза от моего необъятного хлебальника и бездонной глотки. Сейчас тот факт, что Арсений — взрослый мужик, уже отошёл на второй план, и раз уж он снова лежит подо мной, нужно сделать так, чтобы всем было хорошо. Не думал, что такое когда-то случится, ещё и в абсолютно трезвом состоянии, но я точно решил делать то, что хочу. А я очень хочу Арса. Он надрывно дышит, наверное, из-за того, что я не спешу. Он очень нетерпеливый, но я пытаюсь растянуть время, чтобы каждая мелочь впечаталась в память. От прикосновений моих рук и губ его кожа покрывалась мурашками. Не уверен, что это реакция на меня, а не на сквозняки. — Тебе холодно? — я снова имел неосторожность посмотреть Арсению в глаза. В них танцевали искры. Так переливается иней на солнце, так бликует диско-шар, так горит бенгальская свеча. Сука… Если бы я был Лазаревым, то снег в океане я увидел бы именно в этих глазах. — Нет, всё нормально, — Арсений не стал отпускать шутейки, хотя мне мой вопрос почему-то показался довольно идиотским. С другой стороны, самое же время, блять, для шуток. Улыбнувшись собственной шизе, я провёл носом по его шее вниз до ключицы, после чего почувствовал давление на плечи. Понял, не дурак. На этом моменте я мысленно поблагодарил своё уебанское любопытство и тягу к изучению какой-нибудь совершенно ненужной информации. Например, несколько лет назад я как-то попал на сайт женского журнала и на пару дней втянулся в статьи про оральный секс. Нахуй оно мне нужнó, думал я тогда, однако же вот оно как получилось. В этом отеле, как и в большинстве остальных, тоже были кровати для гномов, поэтому я подтянул Арса к краю, а сам слез и встал на колени на холодный твёрдый паркет. Ой не строил бы ты такое сомневающееся лицо, Арсюша, в деле профессионал. Теоретик, конечно, но я тоже люблю выебнуться при случае. Он явно не ожидал, что я возьму сразу на всю длину. Кажется, это придало ему какую-то уверенность в моих действиях, и он положил руку мне на голову, чтобы самому управлять моими движениями. Я знал, что так будет, я знаю, что ему нравится жёсткость, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как расслабить горло и ждать, пока всё закончится естественным образом. Цепи и кольца на левой руке Арсения путались у меня в волосах, или мне больно из-за того, что он меня за них слишком сильно держал. Арс дышал всё тяжелее и чаще, и в какой-то момент я уже начал слышать что-то похожее на стоны, которые становились всё громче с каждым движением головы, и когда он почти сорвался на крик, я резко откинулся назад и выпустил изо рта его член. — Заткнись, блять, здесь стены тонкие, — я довольно сильно шлёпнул его по бедру, и для него это стало последним пунктом для достижения оргазма. Я быстро закрыл глаза, потому что очень хорошо помню историю Бебура в «ЧБД». Мало ли, вдруг у меня тоже какая-нибудь аллергия. По ощущениям сперма попала мне на чёлку, лоб и переносицу. — Не подашь мне салфеточку? — мои колени уже горели от стояния на твёрдом полу. — А можно сначала сфоткать? — голос Арсения до сих пор не выровнялся от сбивчивого дыхания. — Я тебе, блять, быстрее разрешу кончать мне на лицо каждый день, чем фоткать всякие вещи, которые вообще в телефоне держать нельзя. — Ну смотри, я за язык тебя не тянул. — И всё-таки будь добр, поищи в своём рюкзаке с каламбурами салфетки. Через минуту к моему лицу прикоснулась мокрая ткань полотенца, и я смог открыть глаза и подняться с колен. Вот сейчас достаточно неловко. Таких приключений у меня никогда не было, и я не знаю, как себя вести. Поначалу я думал, что это конец, в смысле конец наших сомнительных игрищ, но Арсений так не думал. Вернее, он тоже думал о конце, но о моём. Иначе не объяснить того, что как только я сел обратно на кровать, он взял меня за запястье и снова потянул на себя. Сопротивляться было сложно, да и не хотелось вообще-то. Я просто дам ему то, чего он желает. — Пойдём до конца, да? — я не узнавал своего голоса из-за раздражённого горла. Арс молча улыбнулся и опять начал гипнотизировать меня глазами. Я мгновенно поплыл. Сейчас я не видел в них ничего синего, только чёрный. В широких как от кокаина зрачках было лишь моё собственное отражение. — Ладно, тогда подъём. Арсений встал на колени спиной ко мне и оперся руками о стену, и моё внимание вернулось к его левой кисти с кольцами и браслетами. Кажется, я теперь понимаю всех этих хэнд-фетишистов. Это и правда очень красиво, суть только в том, что если в мой вечный образ булочки с корицей украшения в таком стиле вносили каплю брутальности, то Арсу придавали что-то серьёзное, но провокационное. — Может, мне лучше лечь? — он вполоборота повернулся ко мне лицом. — Пока нет, — я дотянулся до тумбы и достал из ящика миндальное масло, которым мы снимаем грим. — Да ты прошаренный. — Вашими же ублюдскими стараниями. Буквально два-три дня назад мы играли в картишки на желание. Проигравший должен был сорок минут подряд смотреть гейскую порнушку. Я проиграл. — Ты уверен, что знаешь, как это правильно делать? — Арс напрягся, когда услышал «чпок» колпачка флакона с маслом. — Я просто немного переживаю за свою анатомическую целостность. — Да не ссы, всё под контролем, — я начал медленно скользить ладонью по его позвоночнику вниз. — Ну если только кольцо слетит и внутри останется… Арсений явно хотел послать меня куда подальше с такими шутками, но вместо этого он лишь резко тяжело выдохнул. Я поцеловал его за ухом, чтобы как-то отвлечь от неприятных ощущений, но через несколько секунд он сам подался навстречу моей руке. От напряжения он весь дрожал. — Знаешь, ты стонешь совсем не так, как имитируешь, — я растягивал его уже двумя пальцами. — Потому что сейчас не имитирую, — Арс откинул голову на моё плечо и наши взгляды снова пересеклись. Вот как он это делает? По всем моим костям как будто ударила молния, я даже почувствовал обжигающий холод синего огня. Огонь и я. Агония. Теперь, когда он полностью расслабился, напрягся уже я. Всё-таки член не пальцы, но останавливаться уже поздно. — Скажешь, когда будешь готов. — Блять, я уже час как готов, — чтобы посмотреть на моё лицо, Арсению пришлось закатить глаза. — Можно без защиты, я тебе доверяю. — Спасибо, конечно, но настолько сильно доверять никому нельзя. Я наугад нашарил на полу свои джинсы и достал из кармана презерватив. Привычка ещё с подростковых времён — всё своё носить с собой. Да и есть у нас в коллективе один армянский ёбарь-террорист с хвостиком, который топит за безопасный секс, но сам эту безопасность никогда не покупает. Зачем покупать, если всегда можно стрельнуть у ближнего своего. Так что фактически это для Серёжи. — Теперь сюда, — я подтянул Арса за пояс на себя. — Разъезжайся на шпагат. — Как я разъедусь, если я у тебя на коленях? — Желательно быстро. По мере возможностей он выполнил мои указания. Наконец-то его гибкость пригодится в деле. Если бы каких-то три часа назад мне кто-то сказал, что этой ночью я выебу Арсения, я бы назвал этого человека долбоёбом совершенно конченым. А сейчас я с абсолютно потерянным ощущением реальности мысленно умоляю себя хоть немного сбавить темп, не поддаваться эйфории, но всё бесполезно. Я пленён сладострастьем полёта на осколке взорвавшейся жизни. Арс снова начал срываться на крик, и мне пришлось зажимать ему рот рукой, но это только сильнее его заводило. Несколько раз он как-то невероятно изгибался в спине и цеплялся за мою шею, чтобы поцеловать меня. Из-за резких и быстрых движений я начал уставать, и тогда Арсений подключил свой танцевальный навык в кучу к гимнастическому. Он исполнил на мне такой тверк, какой не повторит даже самая дорогая шлюха Лас-Вегаса. Как только я понял, что происходит, то сразу же поблагодарил всех богов за то, что никто сейчас не видит моего лица: даже представить боюсь, что вытворяет моя мимика, когда я кончаю. Спустя несколько неподвижных секунд я тяжело завалился набок. Арс размял поясницу и лёг напротив. Его глаза мягко блестели, как падающие снежинки лунной ночью. — Почему мне дико хочется сказать, что я люблю тебя? — я искренне надеялся, что сейчас не отправлюсь нахуй. — Потому что это дежурная фраза, как «ты был великолепен», — Арсений всё ещё пытался выровнять дыхание. — Но я никому никогда так не говорил. А тебе сказал. — И я не говорил. И тоже сказал. В порыве нежности я погладил его рукой по щеке. Он улыбнулся уголками губ. — Пойду покурю. Я с трудом встал, надел джинсы и толстовку и вышел на балкон. По глазам сразу ударил неоновый свет телевышки. ­– Осталось только включить на фоне «Where is my mind?» — Арс выперся за мной на собачий холод. — Ну, примерно так я себя и чувствую. Как будто моя голова прострелена, а внутренний Тайлер сдох. — Тогда получается, что я Марла? А с хрена ли это я Марла? — Потому что стонешь как тёлка, — раздался флегматичный голос курящего Димы справа от нас. — А я ещё думаю, шо за пидорасы мне спать не дают. Оказывается, даже в формулировку попал. А балкончик-то сдвоенный… — Ну мы закончили, поэтому спокойной ночи, — без тени смущения ответил Арсений. Я постарался как можно более выразительно намекнуть Позу взглядом, что ему пора делать ноги. Он это понял и с лицом своего лучшего персонажа — чемпиона мира по интригам — вернулся к себе в номер. Арс втиснулся между мной и перилами, а я в свою очередь прижал его к себе за пояс, чтобы он не так сильно мёрз. — Не хочешь стать постоянным арт-директором моих фотосессий? — он достал из моей пачки сигарету и закурил. — Ты же даже фотки не видел, — я уже и забыл, с чего это всё началось. — А я и не про фотки. — А. Об этом можешь просто попросить. — Так предложение каждый день кончать тебе на лицо было не шуткой? Не стану говорить, что сначала так и предполагалось, но сейчас уже не могу и не хочу отказывать. Я просто прикоснулся губами к виску Арсения и уставился в ночную темноту, представляя, как вдали взрываются небоскрёбы.