Monster

PVRIS - Monster

Контролируй себя, свои мысли, своё сознание, притупляй боль, ищи цель и двигайся прямо вперёд. Все знают Вай, как сильную духом, пытливую, задорную, несдержанную и бойку. У неё свой план и задачи, которых она придерживается, даже если они идут наперекор всему устойчивому и укоренившемуся, ведь пробить эти условия, законы и правила, не сложнее, чем стену, которая встанет на пути этой сильной девушки. Почему же никто не говорит о том времени, что Вай провела в тюрьме? Такая ли она храбрая и отважная, стальная как снаружи, так и внутри? Только ли Джинкс съехала с катушек и погрязла в своём мучении? Будучи закованной в трёх бетонных стенах и решётки, подросток, что лишился родителей, там, когда-то давно на мосту, прошедшая грязь и пыль, ненависть и отчаяние; в один день после, потеряла всё оставшееся, что у неё было: Вандера, двух лучших друзей, и самое родное, что у неё было – сестру. Всё в один момент обрушилось на её плечи и заперлось в темную тюремную коробку. Девочка осталась одна, сама с собой, своими терзаниями и мыслями. Она осталась виновной, без права на прощение и второй шанс. Голоса. Жуткие голоса в голове внимали ей, что причиной всему её слова, её действия и поступки: не так сказанная другу фраза в глухой комнате, маленький, притаившийся шпион за углом, решение сдаться, взять проступок на себя – и всё пошло наперекос. Ты виновата, Ты во всём виновата, теперь и гни в этой камере – не видать тебе неонового заунского света и токсичного воздуха впредь. Боль…..виски трещат по швам, хочется орать на всю глотку, а голоса всё не умолкают, и торочат, торочат обо всех твоих проступках. Удар, ещё удар о бетонно-кирпичную стену – заглушить голоса, хоть как-то переключиться, притупить, в собственных криках погасить эти чёртовы голоса, бить до крови, до сбитых косточек, от усталости и перенапряжения отключиться и остановить на время уходящий шёпот. Идут часы, недели, месяца. Ничего не меняется, тот же вид, те же стены – ничегошеньки не меняется. А голоса…хах….все так же, всё громче и чётче, покрывают, накрывают, уносят. А ты всё бьёшь злосчастную стену, пока нервы на кистях не атрофируются, и уже не глушат, как ранее, хоть как-то помогая. Психоз, как проявляются его стороны, какие аспекты видны ярче, а какие сидят поглубже, выжидая? Приходиться учиться разделять свой собственный голос от тех, лишних, ненужных, чужих и неприятных. Закалять нервы, характер, тело. Придумывать дурацкие считалочки, когда опять начинает захлёстывать, и бить по стене, больше, сильнее, до боли в мышцах, наращивать темп, успокаиваться и с новой силой. Руки, ноги, торс – всё медленно становиться сталью, растёт, как и гнев. Ненависть начинает заполнять, хочется крови, не своей – врагов, всех, кто заслужил: Пилтовер, Заун, совет, миротворцы, Силко…… Паудер…..Гнев влечёт, пробуждает, жаждет, рождает что-то новое – рождает монстра. Идут недели, месяцы, годы…..а ты всё та же….девочка-подросток с ранами на сердце и теле. Психически ты в тупике, некуда идти, некуда податься, нечего узнать. И лишь плоть растёт, растут волосы, ногти, мышцы. Никто не учит как взрослеть, никто не подскажет как справиться и что делать. Сколько прошло, не известно, но изменения становятся заметнее, тело не такое как прежде, противно начинает проявляться формы, более женские, организм дает о себе знать, странными болями и новыми ощущениями в непривычных местах, мысли путаются и затуманиваются. По нехитрым подсчётам, раз в месяц крышу начинает сносить с неистовой силой, голоса опять напоминают о себе чуть громче, чем обычно, ярость пробирает до позвоночника, и думаешь, как бы приложиться об стену уже головой, да так, чтоб последние мозги высечь, и упасть, то ли от пелены в глазах от черепно-мозговой, то ли от болевого шока. Бесит и раздражает, и никто не поддержит, а только винит, мол так тебе и надо. Преступники, сожители по «новому дому» начинают кидать странные взгляды вслед, на непродолжительных приёмах пищи, перекличках, душе. Ехидные усмешки, облизывания, как голодные звери таращатся, чуя плоть и кровь, желая отведать. Мерзость, и некая доля страха, уже за себя. Вот они, новые грани существования. Но ненадолго. Руки знают, нервы помнят ощущения от ударов о твердый предмет, поэтому непривычное, давно забытое чувство пробирает, когда удар приходит по более мягкой плоти, более податливой челюсти и рёбрам. Запах и вкус крови….не своей, чужой – пьянит и дурманит. Нужно больше, морально нужно больше. Кулаки чешутся, оскал горит, сердце невольно пропускает удар от таких приятных хрипов и стонов, не своей боли. А боль….боль стала такой нехитрой подругой, что аж тошно, скучно….хочется чего-то нового, новой боли, новых ощущений, приглушить, успокоить себя и демонов внутри. Как же удачно в Тихом омуте появляется новый заключённый, какой-то причудливый экземпляр с механизированным протезом вместо руки, оборудованный под тату-машинку. Интересно, интригующе, хочется попробовать, узнать, прочувствовать и всё так же душить, не дать монстру вырваться наружу, топить вой изнутри, обиду и вину, скорбь и потерю. Цель поставлена – дело платы. У Вай ничего нет, кроме себя самой. Вай платит. Омерзительно, тошно, больно, но Вай платит – унижение не оставляет шрамов. А вычурные рисунки из шестерёнок и витиеватых непонятных узоров постепенно заполняют её спину, плечи, руки, шею. На скуле красуется несложная цифра-имя, чтоб всегда помнить, чтоб не забыть, кто она есть, не погрязнуть в удушающих голосах, не погрузиться во мрак, не оставив лишь свирепого монстра в оболочке некогда бывшей девушки. Удар, удар, кровотечение, ещё удар, сломанное ребро, удар, отдышка, и снова удар – напоминает биение сердца, свой ритм, незатейливая мелодия. День за днём, год за годом, и нет спокойствия, душа забыла зачем живёт, тело волочит существование, всё ещё подавая признаки жизни. Безумство в серых глазах превратилось в пепел, рубцы, шрамы и синяки – визитная карточка, вечно перебинтованные руки, пальцы которых поддерживают в анатомически правильном состоянии лишь куски ткани. Голова полна голосов и пустых мыслей, и лишь отголоски прошлого: детский девчачий смех, голубые наивные глаза сестры и мимолётные воспоминания, давали слабую надежду, жажду вырваться, вновь почувствовать, вдохнуть родной запах и сжать маленькое тело, снова увидеть улыбку, вымолить прощение, и забыть обо всех кошмарах, терзающих душу вот уже столько времени; оставить монстра, выгнать из клетки, пусть бежит - ему здесь больше не место, тут не его дом. Спасение приходит. Глаза голубые, так же горят огнём, волосы тоже синие, но не те, что-то не то. Кейтлин. Миротворец вытаскивает, тянет на поверхность из глубины, сияет так, что всё тёмное внутри вдруг прячется в уголках, стараясь не попасть под этот свет, отходит на второй план, притупляется, замолкает….не надолго, утихает, даёт просвет мыслям, ясности ума, даёт цель и мотив. Становиться тихо, непривычно тихо. Приходиться держаться поблизости – потеряешь из виду, и всё опять лезет наверх, напоминает, они всё ещё тут, непобедимые…… * * * Тело Кейтлин тонкое, стройное, аккуратное, кожа мягкая и тёплая, казалось бы – идеальная. И только одному силовику известно, что под плотной тканью офицерского обмундирования сияют кровоподтёки от крупных засосов, шрамы от зубов покрывают почти все мягкие места, синяки на рёбрах, ключицах и бёдрах от хватки сильных рук, не сходят уже очень давно, приобретая всё новые и новые оттенки, запах чужой слюны приелся и впитался в поры, смешиваясь с собственным ароматом. Кейтлин знает, мы в ответе за тех, кого приручили…..а приручили ли? Она не отпускает, держит на коротком поводке, боится…..боится, а вдруг убежит, спрячется, затаится и больше не покажется. Она влюблена. Можно ли назвать это звериное чувство, что переполняет всю грудную клетку и рвёт на куски от каждого прикосновения, что бросает в дрожь, от мимолётного взгляда хитрых глаз, что заставляет задыхаться от беглых нежных поцелуев на шее и краешках губ – любовью? И лишь под покровом глубокой ночи, в тихой комнате, два тела неистово упиваются друг другом, неумело, по инстинктам, по зову жажды, действуют наобум, как требует сердце и диктуют отголоски разума. Кейтлин знает, так может только Вай, только с ней. Она не останавливает, поддаётся, ей не больно, хотя она и видит виноватый взгляд пепельных глаз, что окутаны дымкой возбуждение. Вай бы всё отдала, чтоб защитить девушку от любой боли, что может почувствовать это хрупкое на вид тело, но она же и причиняет ей эту боль, ненамеренно, несознательно, подкармливая голоса новой виной и раскаянием. Контроль – это только слова, и только тогда, когда Вай где-то там, вне комнаты: на задании, на Линиях, на поле боя. Здесь же, бушует бесконтрольный хаос, ослабевают ремни, и монстр снова вырывается наружу. Монстр в голубой клетке.