Unhealed wounds

      Утро. Немногие люди любят это время, когда нужно просыпаться и идти заниматься своими делами. В особенности время пробуждения ненавидят студенты и работяги, у которых смены начинаются с семи утра и длятся до семи вечера.       Однако сегодня утро началось тяжко не только у обычных людей.

***

      В полутёмную комнату начали пробиваться несмелые лучи утреннего солнца, которое медленно, но верно выходило из-за горизонта. Не до конца зашторенные окна пропускали в комнату тёплые лучи, которые сначала робко ползли по полу, а потом перебрались и на белые простыни кровати.       Первым от надоедливого тёплого света проснулся подросток. Что ж, он опять не выспался, какая досада. Вчерашняя работа допоздна дала о себе знать резкой болью в висках, что заставило рыжика тихо шикнуть, однако через пару секунд боль испарилась, будто её и не было.       И только тогда Карма заметил, что его обнимают за талию. Вот же ж, это насколько надо быть невнимательным, что бы сразу не заметить, что тебя обнимают?       Слегка улыбнувшись своей глупости, сероглазый повернул голову чуть вправо и заметил, что его наставник уткнулся лицом парню в плечо и тихо сопел. Эта картина чертовски нравилась рыжику, казалось, он мог смотреть на это вечность.       Вообще, Карма редко просыпался раньше Фёдора, старший предпочитал давать юноше больше отдыха, поэтому чаще всего, когда подросток просыпался, рядом уже никого не было, что немного его расстраивало. Но сероглазый никогда не говорил об этом, хотя иногда очень хотелось, однако парень не хотел напрягать любимого своими хотелками.       Поэтому подобные моменты, когда Карма вдруг пробуждался первым очень его радовали. Он наконец-то мог нормально поваляться в кровати и не волноваться о том, что другая половина кровати опять пуста.       Поглядев ещё немного на лицо старшего, парень аккуратно, стараясь не разбудить эспера, осторожно притронулся к тёмным спутанным волосам. Видимо, во сне его наставник много вертелся но в итоге нашёл самую удобную позу для сна. Однако, признаться честно, сам рыжий с этим согласен не был. Некоторые части тела затекли, а размять их возможности не было. Оставалось лишь ждать пробуждения второго.       Аккуратно перебирая пряди, юноша лишь удивлялся, как волосы Достоевского могут быть такими приятными на ощупь. Но это всё же нравилось сероглазому, отрицать смысла не было. На самом деле, Карма всегда хотел попробвать заплести волосы Фёдора, но боялся об этом сказать, хоть и знал, что тот ему ничего не скажет, а лишь беззлобно ухмыльнётся и ответит: "Поступай как хочешь."       Перебирая так каждую прядь, подросток удивлялся, как к ним ещё не ворвался шумный гость, который, казалось, не спит совсем, лишь бы залететь в спальню в восемь утра и разбудить не только парня ,но и всю организацию в целом. Но честно говоря, это был неплохой будильник, хоть это и казалось весьма раздражающим.       За всеми этими мыслями сероглазый не заметил, как проснулся его наставник и внимательно наблюдал за ним. Однако заметив внимательный взгляд аметистовых глаз, Карма вздрогнул и замер. Он не любил пристальных взглядов, казалось, будто люди, которые смотрят пристально пытаются прочесть его эмоции, вычесть слабости, и надавить на них. Этот страх у него ещё с жизни в неволе, ведь когда мальчик допускал ошибку, хозяева смотрели на него внимательно, будто хищники изучали жертву.       Мимолётный страх не укрылся от глаз Достоевского и тот поднялся на локтях, дабы устроиться поудобнее на кровати. Когда же наконец удалось лечь получше, мужчина посмотрел в глаза подростка.       – Что-то случилось? Ты казался испуганным, когда я смотрел на тебя.       Карма сглотнул. Он понимал, что наставник догадывается, почему сероглазый так странно отреагировал на его пристальный взгляд, однако они лишь поверхностно заводили с Фёдором эту тему, и предпочитали не говорить об этом, тем более не вспоминать. С чего бы его наставник так резко заговорил об этом парень знать не мог.       – Я..я думаю, ты уже понял, почему я так отреагировал. – тихо ответил на заданный вопрос подросток.       Старший лишь кивнул. Конечно, он уже догаДАлся, почему рыжий так отреагировал, тем более, это подтвердилось его следующими словами. Но Фёдор не мог это так оставить. Он видел, что его любимый человек не может отпустить прошлое, он может только забыть на время, но вспомнить опять.       – Знаешь, мы бы могли обговорить это. Я не психолог и хорошего совета дать не смогу, но я думаю, если ты расскажешь об этом, возможно эта ноша станет немного легче.       Карма посмотрел в глаза наставника, который уже лежал чуть выше головы парня и внимательно изучал лицо подростка. Юноша прекрасно знал, что он может доверять Достоевскому, тот не воспользуется его слабостями и страхами и попытается успокоить если что. Но по непонятной для самого себя причины, сероглазый всё равно боялся рассказать об прошлой жизни наставнику. Возможно, он просто не хотел вспоминать то, что причинило ему боль, но каждый раз всё равно вспоминает. Дёргается и жмурит глаза, когда Гоголь резко поднимает руки. Ком застрявает в горле, когда Фёдор повышает голос на Николая, когда тот уже порядком его достал. Тараторит множество извинений, когда случайно сталкивается с Сигмой, вздрагивает от пристальных взглядов и до сих пор боится ходить в одиночку по улицам. Это не скрывается от глаз Фёдора, Николая, Сигмы и других, но они предпочитают молчать, что бы не сделать хуже. Они всё понимают, однако, даже если бы они и попросили поделиться проблемой, подросток бы молчал. Он боится доверять людям, он не может им доверять, даже если захочет. Но его наставник одно большое исключение из правил, и Карма уверен, он может поделиться переживаниями с ним. Или просто рассчитывает на это. Ничего же не случиться, если он просто расскажет?       – Ну.. – набрав в лёгкие побольше воздуха, сероглазый продолжил, – многие мои хозяева были жестокими людьми, но чаще всего я работал только в особняках. Наше мнение никогда учитывалось, а за любые промахи всегда наказывали избиениями. Однако... – подросток замолк и мелко задрожал. Воспоминание, которое он тщательно пытался забыть резко озарило сознание и болезненно запульсировалав висках.       – Что-то не так? – взволнованно спросил эспер. Он не знал, как может помочь парню словесно, поэтому решил помочь тактильно, аккуратно обняв рыжика, прижимая к себе.       В объятиях брюнета Карма почувствовал себя в безопасности, и дрожь немного утихла, поэтому сероглазый сглотнул, подготавливаясь к рассказу.       – В общем-то... Однажды я накосячил во время важного дня, по-моему, забыл что-то убрать. В наказание меня хотели избить, но у моих хозяев был сын, вроде старше меня на три года.       – Погоди-ка – тихо перебил тираду ученика Фёдор, – сколько тебе примерно было лет?       – Где-то четырнадцать..       Эспер затих. Хоть внешне он и сохранял спокойствие, подросток понимал, его наставник злится. По хорошему, им стоило бы закрыть эту тему сейчас же, но рыжий знал, что старший так просто его не оставит, и они всё равно вернутся к этой теме.       – Ну так вот.. И когда я накосячил, меня уже хотели избить, но за меня вступился их сын. Изначально я обрадовался, его родители всегда выполняли прихоти сыночка, однако тот отвёл меня в свою комнату, якобы успокоится.. А потом..– голос Кармы задрожал, однако он продолжил, – он начал приставать ко мне. Как я уже говорил, я был самым юным из слуг, ещё оказывается, симпатичным..       В брюнете же закипала ярость, однако всё же приходилось сохранять маску равнодушия, хотя с каждой секундой она всё больше трещала и расходилась по швам. Хотелось что нибудь сломать, желательно жизнь всех тех, кто причинил боль его мальчику.       – Он успел что-то сделать с тобой?       – Нет.. В комнату постучала его мать, потому что я начал кричать, и он меня отпустил. Но вскоре его родители узнали, что их сын хотел сделать со мной, обвинили в том, что я якобы соблазнил его, и в итоге меня продали другому человеку.       Подросток бегло посмотрел на лицо наставника, тот опять пристально смотрел на парня, однако младший уже не вздрагивал от этого. Странно, он больше не так боялся пристального взгляда, как раньше. Это его конечно же радовало. Неужели разговор с эспером вот так ему помог? Хотя возможно просто стоило поделиться своей проблемой с кем-то, а не утаивать всё в себе. Кто ж знает.       Фёдор облегчённо выдохнул, когда услышал, что эти твари ничего не успели сделать с подростком. Ну, почти ничего. Поэтому обняв сероглазого покрепче, эспер принялся гладить его по волосам, дабы скинуть напряжение. И это действительно помогало. Сероглазый тянулся к прикосновениям, как цветок к весеннему солнцу, видимо, у юноши был не скончаемый тактильный голод, постоянно требующий заботы и внимания. И Достоевский очень жалел, что не может в полной мере показать младшему, как он любит его. Однако он и не требовал, поэтому мужчина продолжал проявлять внимание как и раньше.       – Я так рад, что сегодня проснулся пораньше – с лёгкой улыбкой прошептал парень, но наставник услышал.       – Почему ты рад обычному утру? – что ж, наверное человеку, который проживает день за днём практически одинаково понять радость подростка не дано. Как жаль.       – Просто.. Мне нравится вот так лежать с тобой и разговаривать. – застенчиво отвечает сероглазый.       – Если хочешь, мы можем делать так почаще.       Карма быстро устремил свой взгляд на эспера и улыбнулся. Ему иногда казалось, что тот может считывать его мысли.       – Спасибо..       В ответ Фёдор лишь мягко улыбнулся и поцеловал парня в макушку. Честно, если каждое его утро будет начинаться так, то он охотно будет просыпаться чуть позже обычного. На самом деле, с приходом подростка в его жизнь, дни стали чуть разнообразнее, а Гоголь нашёл себе новую жертву для развлечений, что конечно же радовало наставника, но угнетало ученика, но тот даже не был особо против.       – Пока ты находишься рядом со мной, ты находишься в полной безопасности – тихо сказал мужчина и прикрыл глаза.

И Карма был уверен, что он в полной безопасности.