Лучший в мире напарник

Игорь всегда мечтал быть ведомым в отношениях. Он хотел, чтобы это язык партнера был в его рту, а не наоборот, чтобы его соблазняли и укладывали в постель. Хотелось быть тем, за кем ухаживают, кому дарят цветы и кого зовут на свидания. А еще, как бы это грубо ни звучало, тем, кого ебут, в прямом смысле этого слова. Но, к сожалению, все, в кого он влюблялся, ждали от него совершенно противоположного. Ему кажется, что с приходом в его жизнь Саши — такой нетипичной девчонки, неформалки с феминистскими взглядами — все изменится, ведь она действительно проявляет инициативу. Цветов, конечно, не дарит, она же девушка, а он парень, но делает всякие сюрпризы и даже устраивает романтичный ужин на месяц отношений. Уверенно хватает его за руку, когда они гуляют, и тащит в нужную сторону, а еще первая его целует, и Игорь млеет от этого. Может, Саша и есть та самая? С ней легко и свободно, совсем не как с другими девчонками, и она Игоря понимает. Ровно до того момента, когда они доходят до постели — и Игорь просит трахнуть его. Видя реакцию Саши, он неловко объясняет, что неудачно выразился и на самом деле просто хочет свою девушку в позе наездницы. Саша и так шокирована, поэтому Игорь забывает про свои фантазии о страпоне, на которые регулярно передергивает, но даже простое «побыть сверху во время секса» оказывается для нее чересчур. Нет, она не устраивает никакого скандала, правда занимает позу наездницы, и они оба получают удовольствие… Но на следующий день Саша заявляет, что, хоть бисексуалка и феминистка, не хочет все тянуть на себе. Говорит, что хочет равноправия и в отношениях, и в постели. Говорит, что любит Игоря, но не чувствует от него должной отдачи. И поначалу Игорь пытается ей угодить. Он понимает, что это честно: сегодня сверху он, завтра она, сегодня она устраивает сюрприз на день рождения, а завтра он ведет ее на крышу. Но понимание не равно удовольствие, и вечная фрустрация ведет к тому, что они расстаются. Вроде бы даже на дружеской ноте. После Саши Игорь решает поддаться собственной бисексуальности и строить отношения исключительно с парнями. Может, хоть с ними получится побыть ведомым? Но ни хрена подобного. Его рост, мужественное лицо и манера поведения создают ложные ожидания даже у весьма маскулинных парней. Не говоря уже о том, что Игорь, как назло, вечно западает на щуплых очкариков. Он учится искать компромиссы, старается не повторять прошлых ошибок. Не мечтает слишком о многом и уж точно не предлагает его выебать. Небольшого доминирования и позы наездника (где, к сожалению, наездником выступает не он) ему хватит с лихвой. Он почти в это верит. Учеба в академии сопровождается чередой коротких связей, так и не переходящих во что-то серьезное. Даже искренне влюбляясь, Игорь быстро устает от ведущей роли. А к моменту выхода на работу в полицию он затаривается в секс-шопе и наконец лишает себя анальной девственности, после чего окончательно разочаровывается в сексе «сверху». К тому же работа начинает отнимать все больше времени и сил, и Игорь сам не замечает, как поимка преступников полностью заменяет ему какие бы то ни было отношения. Все меняется, когда к ним направляют нового стажера. Безусловно, он крайне привлекателен — ровная осанка, взгляд, пронизывающий насквозь, стильная стрижка и невероятная солнечная улыбка, затмевающая все вокруг. И поначалу Игорь настроен весьма скептично: что в полиции, еще и не на бумажной работе, забыл такой красавчик? Да он и драться-то наверняка не умеет. Как он собирается задерживать преступников? Однако Дима аж трижды показывает свои силу и умения: сначала легко укладывает на лопатки одного из боксеров, пока Игорь разведывает информацию у Игната, затем вдвоем с Юлей вытаскивает их с Разумовским, а после уже в одиночку удерживает взбесившегося Разумовского в лифте. Когда Игорь все же любопытствует, оказывается, что Дима еще с детства занимается единоборствами, ну и в спортзале, конечно, бывает регулярно. Так что с нормативами в академии он справлялся на ура. После поимки Чумного Доктора они становятся полноценными напарниками. Дима уже не стажер, он носит форму и табельное оружие, на него можно положиться — и как на коллегу, и как на друга. Он смеется над шутками Игоря и осаживает его, когда Грома уж слишком заносит. Он в меру осторожен, но не боится. Всегда прикрывает ему спину, но не пытается лезть в бой, чтобы выпендриться или получить повышение. Он понимает его с полуслова-полувзгляда, и с ним Игорь наконец может расслабиться. Настолько комфортно он не чувствовал себя ни с кем — ни в дружбе, ни в отношениях. И однажды, когда они снова, по уже доброй традиции зависают на крыше с шавермой, Игорь понимает, что капитально влип. С Димой хочется раскрыться, Диме хочется доверять и рассказывать о себе. Слушать его всегда интересно — тот активно жестикулирует, снабжает истории эмоциями и искрометными шутками, а его глаза при этом горят. На Диму хочется смотреть, любоваться им подолгу, пожимать его теплую крепкую ладонь… а еще зарыться в его волосы на затылке, растрепать эту идеальную прическу и наконец поцеловать. Игорь не знает, как подступиться, и стоит ли портить их дружбу и взаимопонимание. Он знает, что Дима тоже играет за обе команды, а значит, шанс у него есть, тем более что кроме Игоря тот общается разве что с Юлей, лесбиянкой до мозга костей, да со сладкой парочкой Цветкова с Зайцевой. И с ними со всеми вместе взятыми проводит времени куда меньше, чем с Игорем. Однозначно Гром заметил бы, если бы у Димы появился кто-то, да и когда, если тот практически всегда с ним? Впрочем, проводить с Игорем почти все свободное время (которого у них, как у полицейских, к слову говоря, не так уж и много) он может вполне по-дружески. Они отлично ладят, но что будет, если Игорь признается в своих чувствах, а Дима его отвергнет? Будет неловко, а возможно, они уже не смогут дружить как раньше... В общем, Игорь так и продолжает загоняться, боится испытать судьбу, но Дима — такой понимающий Дима — берет все в свои руки. На этот раз они зависают в парке на лавочке — с неизменной шавой. Игорь не может нарадоваться, что Дима тоже ее безмерно полюбил. — Игорь, скажи… — начинает Дима и замолкает. — М? — подбадривает его Игорь, пытаясь угадать, о чем пойдет речь. И отчаянно надеется, что Дима ни в кого не влюбился, иначе Игорь этого просто не переживет. Пока они одиноки и постоянно тусят вместе, влюбленность не становится бременем, но что станет, если у Димы кто-то появится? — Я тебе нравлюсь? Ну вот, приплыли. Значит, заметил. Понимая, что бесполезно отрицать свои чувства, Игорь вздыхает: — Я что, настолько очевиден? Дима бросает на него лукавый взгляд поверх очков и улыбается. — Боюсь, что да. Так что скажешь? Мы можем… попробовать? Игорь мысленно подпрыгивает на месте и радостно верещит на весь парк, но сдерживается, боясь напугать Диму. Хотя тот и доказал, что такими мелочами его не напугаешь, лучше перестраховаться. — Ты что, предлагаешь встречаться? — уточняет он, опасаясь, что мог что-то не так понять. Лучше сразу уточнить, чем тешить себя иллюзиями и надеждами, хотя Игорь и так уже в них по самые щи. — Да, предлагаю встречаться, хочу быть твоим парнем, бойфрендом, возлюбленным. Ну что ты тупишь, Игорь, — несмотря на последние слова, Дима широко улыбается, явно уже понимая, что тот согласен. — По рукам, — не совсем к месту отвечает Игорь, но кого это волнует? Дима явно не против такого ответа, потому что улыбается еще шире и берет его за руку, но не пожимает ее, а нежно поглаживает, проводя большим пальцем по ладони. На улице прохладно, но они оба без перчаток, и Игорь очень этому рад. Он как идиот пялится на Диму, копирует его широкую улыбку и не может ничего больше выдавить из себя. — Можно я тебя поцелую? — спрашивает Дима, почему-то переходя на шепот. — А о таком разве спрашивают? — удивляется Игорь. — Бери и це… Он не успевает договорить, потому что Дима уверенно берет его за шею, притягивает к себе и вовлекает в сладкий глубокий поцелуй. Игорь растворяется в нем, внутри все щемит от нежности, но в какой-то момент он одергивает себя, понимая, что едва шевелит губами, а всю работу выполняет Дима. Он неловко отвечает, касается своим языком языка Димы, который уже уверенно хозяйничает у него во рту, а еще стаскивает с него шапку, зарывается ему в волосы на затылке и растрепывает их — как давно мечтал. Когда спустя долгое мгновение или небольшую вечность Дима отстраняется, Игорь чувствует себя самым счастливым на свете, поэтому не думая выпаливает то, что заняло все его мысли: — Дим, я тебя люблю. Видя удивление на его лице, Игорь сразу же начинает сомневаться. Ну и зачем он так поспешил? Только и умеет, что отталкивать людей. Признаться в любви после первого поцелуя, надо же так… Но Дима слишком хорошо успел узнать его за эти месяцы, потому что вырывает его из очередных загонов вопросом: — Ну и чего ты там себе уже надумал? Конечно, я тебя тоже люблю. Не ожидал просто, — он слегка виновато улыбается, а затем гладит Игоря по щеке. — Может, еще и поехать ко мне согласишься? — усмехается Гром, за бравадой скрывая неуверенность. — Пф-ф, чего я у тебя дома не видел, — задорно смеется Дима. — Наконец-то установленную дверь в туалет или чай, который Юля подарила? Или ты предложишь что-то поинтереснее? — он пытается играть бровями, но делает это слишком медленно и неловко, и Игорь ощущает, как сковавшее его было напряжение спадает. Он не может поверить своему счастью. Может, он спит? Или под гипнозом, видит несбыточные галлюцинации? Неужели его лучший друг, в которого он влюблен без памяти, предложил быть вместе, поцеловал его, а теперь они едут к Игорю домой? Едва они оказываются в квартире, Дима прижимает его к ближайшей стене, властно наклоняя голову Игоря к себе, а сам приподнимается на цыпочках. Игорь сходит с ума и не знает, куда деть руки, поэтому то поднимает их к растрепанным Диминым волосам, то гладит его по спине, то набирается смелости и сжимает его упругую задницу сквозь джинсы. Тело ощущается ватным, и Игорь сам не понимает, чего в нем больше — нежности, возбуждения или ощущения нереальности происходящего. — Дим, ты… правда настоящий? — задает Игорь очередной идиотский вопрос, зная, что Дима смеяться не станет. Ну разве что по-доброму, — поправляет он себя, видя, как его губы все же расплываются в нежной усмешке. — Неа, я твой самый горячий сон, — с этими словами Дима скидывает свою куртку, наспех расстегивает рубашку, а затем стягивает кожанку и футболку с Игоря. Тот все же проявляет инициативу и как можно быстрее ведет его к дивану, будто боится, что сон сейчас закончится. И мимолетно радуется тому, что давным-давно забил на то, чтобы этот самый диван складывать, раскладывать и заправлять. Места хватает для обоих, и Игорь целует Диму в шею, оставляет засос на груди, возвращается к губам и наслаждается ощущением твердости у своего бедра. В этом страстно-нежном порыве они неистово ласкают друг друга, и Игорь упускает момент, когда оба оказываются полностью обнаженными. Сначала они трогают друг друга, и ему так нравится ощущение Диминого члена в своей руке, его головка будто создана для того, чтобы Игорь водил по ней подушечкой большого пальца, а затем он спускается ниже и целует ее, облизывает, прикасается губами и руками. Дима ненавязчиво кладет руку ему на голову, притягивая к себе, напоминая, что пора бы взять уже в рот, и Игоря прошивает резкой вспышкой возбуждения. Ему так хорошо, Дима будто читает его мысли, делает то, о чем Игорь мечтал, чего жаждал, чего ему так сильно не хватало. Он заглатывает член наполовину, больше просто не помещается, но Дима так сладко стонет и, кажется, ничуть не возражает, отчего Игорь непроизвольно начинает тереться о диван. В дурмане похоти и возбуждения он сосет, забирая чуть глубже и помогая себе рукой, как вдруг Дима выстанывает: — Хочу тебя в себе… ...и Игоря мгновенно выталкивает из этого марева возбуждения. Он выпускает член изо рта, судорожно соображая, стоит ли сейчас все портить. Он любит Диму, ему хорошо с ним, и с ним он хочет всего, правда. Да, трахнуть его хочется и вполовину не так сильно, как лечь под него и отдаться, но Игорь уверен, что с Димой, его страстным, нежным и горячим Димой, с которым они так хорошо понимают друг друга, будет хорошо и в этой роли, будет явно лучше, чем с кем бы то ни было до него, и все же… Видимо, Дима замечает замешательство Игоря, потому что приподнимается на локтях и с недоумением разглядывает его. — Блин, я не подумал, вряд ли у тебя тут завалялись смазка и презервативы… Ну же, Игорь, скажи, что именно поэтому и остановился, не порти все, уговаривает он себя мысленно, а вслух произносит: — Вообще-то, у меня как раз все есть, — Игорь чувствует, как щеки непроизвольно заливает теплом, когда вспоминает, как обычно использует указанное. — Слушай, Дим, пообещай, что не обидишься, — произносит он слишком серьезно, неожиданно даже для себя. Возбуждение не спадает совсем, но волнение становится значительно сильнее, заметно его заглушая. — Если бы я был обидчивым, я бы уже разобиделся на то, как ты прервал шикарный минет и снова почему-то загоняешься, — хмыкает Дима. — И смеяться не будешь? — Игорь знает, что тот не будет, но нуждается в устном подтверждении. — Не буду, — уже серьезнее отвечает Дима, перенимая его настрой, а затем усаживается на диване и обнимает Игоря. — Это же я, ты можешь мне довериться, — озвучивает он очевидное, но Грому и правда становится спокойнее. Он снова вспоминает, как просил Сашу о подобном, а затем сдал назад, представив все шуткой. Как пытался поговорить об этом со всеми своими парнями, заходя издалека, разведывая обстановку, а затем снова сдавая назад, думая, что его не примут. И решительно бросается в омут с головой. — Дим, смазка и презики у меня не для секса… а для игрушек, которыми я себя… ну это… — Дима молча кивает, не перебивая, а Игорь набирает побольше воздуха в легкие и наконец говорит: — Я хочу, чтобы это ты трахнул меня. На мгновение его снова охватывает давно забытое чувство ужаса, на долю секунды он позволяет себе поверить, что Дима не поймет, посмеется… но тот лишь ласково улыбается и отвечает: — Разумеется, я буду рад тебя взять. Вообще-то, я по-всякому люблю, — озорно хихикает он, — и буду рад тебе угодить. — Только, раз уж ты так разоткровенничался, скажи: это твой первый раз? Игорь чувствует, как едва теплые щеки буквально заливает жаром. — Ну… конкретно так — первый, — ему стыдно, но он упорно смотрит Диме прямо в глаза. — А с игрушками я регулярно, так что там все немного растянуто даже, — Игорь ловит себя на том, что стыд его неожиданно возбуждает, потому что немного сбавившее обороты вожделение возвращается с новой силой. — Можно я только сначала… снова возьму у тебя в рот? Меня это заводит, — словно в подтверждение его словам, собственный член немного дергается. — Я и подумать не мог, что ты настолько горяч, — с этими словами Дима укладывается обратно на спину. — То есть ты был горяч в моих мечтах, — поправляется он, а затем стонет, едва Игорь касается его головки языком. — А тут такое — но в реальности, о-о-ох, — он снова кладет руку ему на макушку, а еще чуть зажимает голову коленями, отчего Игорь просто сходит с ума. Он с остервенением насаживается все глубже, с трудом преодолевая рвотный рефлекс и кайфуя от этого, пока Дима не оттягивает его за волосы, снимая с члена. — Ты прекрасен, — спешит успокоить Дима, зная, что его парня шавой не корми, дай позагоняться лишний раз. — Но я хочу кончить, когда буду внутри тебя, — он снова переходит на громкий интимный шепот, и Игорь не знает, куда деваться от возбуждения. После того как он выдал Диме свои желания, а тот его принял и сказал, что хочет того же… рухнула последняя стена, и Игорь сходит с ума от вожделения, смешанного с уверенностью и ощущением полного комфорта. Его любят. Его хотят. Его принимают. И не просто кто-то, а лучший парень на планете. Он сам не замечает, как произносит последнюю мысль вслух, потому что Дима отвечает: — Лучший парень на планете будет рад узнать, где ты хранишь свои сокровища. Игорь вытаскивает резинки и смазку, а затем укладывается на спину, сам же подкладывает себе подушку под поясницу, широко разводит ноги и сгибает их в коленях. Пусть его ни разу не ебали, он много раз забавлялся с игрушками, смотрел много порно — и еще больше фантазировал. В частности, о светловолосом напарнике с горящим взором. И прекрасно представляет, что нужно делать — лечь, расслабиться и наслаждаться. Пусть Игорь и готов на все сто, от прикосновения прохладного пальца он все же вздрагивает. Непривычно, хоть и очень приятно. Он был уверен, что в свой первый раз будет зажиматься, что все будет как-то не так… но куда там. Мышцы словно вата, палец входит как по маслу, не доставляя ни малейшего дискомфорта. Дело в том, что Дима подспудно целует его везде, куда достает, слегка прихватывая кожу зубами? Или в том, что он шепчет всякие нежности, периодически пытаясь сказать что-то грязное, но все равно срываясь на ласку? Или в том, что это просто Дима — надежный напарник, лучший друг, а теперь еще и возлюбленный? Когда его восхитительный член, обтянутый резинкой, протискивается внутрь, на глазах у Игоря выступают слезы — и не от боли, а от абсолютного, ничем не замутненного счастья. Тот движется, меняя несколько раз угол, наконец находит простату, ускоряется, дрочит ему в такт своим толчкам… А Игорь просто лежит и кайфует, наконец-то ощущая себя на своем месте. Доведя его до оргазма, Дима вытаскивает и додрачивает себе, спуская Игорю на живот, и тот, расслабленный и разнеженный, находит в себе силы, чтобы уложить Диму на себя и чмокнуть в губы. — А что насчет «кончить, когда будешь внутри меня»? — вспоминает Игорь. — А это чтобы был повод повторить, — устало усмехается Дима. Игорь молчит пару секунд, а затем задает риторический вопрос: — Дим, вот скажи, за какие заслуги мне достался такой замечательный ты? Дима целует его в шею, а затем отвечает: — Думаю, за те же самые, за которые я заполучил тебя.