С Новым Годом, Волче. Жаль, что праздника не получилось

      Сережа сидит на диване, притянув колени к груди, и смотрит на мигающие лампочки гирлянды. На календаре 31 декабря, на часах чуть больше восьми вечера, а за окном снегопад, который начался два дня назад и накрыл всю Европу. Из-за сильнейшего бурана отменили все самолеты, города стоят в пробках, коммунальные службы не справляются с очисткой дорог, несчастные пешеходы тонут в сугробах, а Сережа… Сережа не справляется с чувством, что все так и должно было произойти, а он этого не предвидел.       – Давай отметим Новый Год, – произносит Сережа прежде, чем успевает подумать, разглядывая тонны новогодних украшений в супермаркете.       – Что, прям с елкой, оливье и мандаринами? – удивляется Олег, толкая перед собой тележку с продуктами.       – И подарками, – Сережа смотрит на Олега серьезно, без намека на шутку, – давай отметим.       Олег конечно же соглашается, и Сережа понимает, что он этого действительно хочет.       Сережа поднимает к глазам телефон, жмет на кнопку блокировки, следом – на контакт «Волче», слышит осточертевшее за два дня «абонент временно недоступен» и сбрасывает звонок. Связь работает также, как и авиасообщение. Он открывает «Vmeste», где вся лента новостей заполнена новогодними картинками, новостями о непрекращающемся снегопаде и фотографиями людей в кругу семьи и подарков. Сережина семья застряла в Венеции без возможности улететь оттуда хотя бы пока не стихнет метель. Он прикидывает, что до полуночи осталось чуть больше трех часов, лететь из Италии до Петербурга пять с половиной, значит, даже если снег перестанет идти прямо сейчас, Олег все равно не успеет.       Сережа вздыхает, встает и идет на кухню, нажимая кнопку на чайнике. Ждет, пока закипит, разглядывая пакет с мандаринами, мерцающую елку и серую коробку с большим красном бантом под ней. Подарок для Олега. Сережа думает: что бы тот ему подарил. Какую-нибудь примочку для компьютера? Скульптуру или чью-нибудь репродукцию? Скорее всего компактный серебряный нож с облегченной рукояткой и безупречным балансом. Сережа грустно улыбается под щелчок вскипевшего чайника и заливает пакетик кипятком.       Сережа сидит на диване в темноте, нарушаемой только плавным мерцанием гирлянды, поджав под себя колени, обнимает ладонями уже теплую кружку с чаем и думает о том, что бы они с Олегом сегодня делали. Олег всяко бы приготовил не меньше трех салатов, ворча на Сережу, таскающего со стола колбасу и лезущего под руку; в процессе они бы выпили пару бутылок шампанского, с чего-нибудь бы смеялись, потом до отвала наелись, а после боя курантов слегка пьяный Сережа сказал бы Олегу, что решил: партнер он ему, друг или подчиненный. Сережа снова пытается дозвониться до «Волче» даже не надеясь, что получится, и услышав знакомое «абонент временно недоступен» откладывает телефон в сторону. На часах почти десять вечера.       Сережа не злится, потому что сам настоял на том, чтобы разобраться с продажей особняка в Венеции до Нового Года, охваченный обманчивым чувством, что с первого января начнется нечто новое, жизнь изменится, а эту страницу нужно оставить в прошлом. Сам он по понятным причинам в Италию поехать не мог, поэтому туда полетел Олег, застрявший там сначала на пять дней из-за бумажной волокиты, а потом еще на два из-за снегопада. Сережа не злится, но винит себя в испорченном празднике.       Сам он после ухода из детского дома, а позже — посещения нескольких новогодних утренников там же, Новый Год не отмечал ни разу. Кому нужен семейный праздник, когда у тебя есть только ты и твое безумие? Но Сережа хорошо помнил хороводы вокруг елки, Деда Мороза, раздающего небольшие мешочки с конфетами, которые у всех отбирали ребята постарше. Но не у Сережи. У него был Олег с разбитыми костяшками пальцев, защищавший Сережино сладкое сокровище, которое они потом съедали на двоих.       Сережа снова берет телефон, на часах 23:08. Он отправляет «с наступающим, Валер!» Лере, относит пустую кружку на кухню и достает из пакета мандарин. «И тебя с наступающим, Волче» – думает Сережа: – «жаль, что праздника не получилось». Телефон сигналит о новом сообщении: «И вас! Олегу привет». Сережа грустно улыбается. На часах 23:20.       На столике у дивана открытая бутылка шампанского и шкурки от мандаринов, телевизор показывает «Голубой Огонек» на беззвучном режиме. Елка в углу комнаты все также мягко мерцает разноцветными огоньками, за окном крупными хлопьями падет снег. Сережа, погруженный в свои мысли, лениво наблюдает за появившемся на экране Кремлем и президентом. Он не сразу замечает скрежет из прихожей, а когда понимает, что это звук открывающегося замка, бросается к входной двери.       Олег в толстой зимней куртке, с капюшоном на голове, весь заваленный снегом выглядит так, будто бежал сюда из самой Италии на своих двоих. В одной руке у него точно такой же мешочек с конфетами, какие раздавал Дед Мороз где-то в далеком прошлом детишкам из детского дома, а в другой – какой-то абсолютно дурацкий рождественский гном. Сережа бросается к Олегу на шею, сбивая с капюшона снег, обнимая так крепко, как только может, совершенно забыв о простреленной груди. И Олег сжимает его в объятьях в ответ.       – Успел, – выдыхает Олег Сереже в шею.       На часах 23:58.