Любой ценой

      В один спокойный день это снова произошло.       — Ч-чара, что с тобой? – В углу просторной комнаты прозвучал испуганный детский голос.       Чара, которые до этого момента мирно играли на полу с Азриэлем в игрушки, бросает плюшевого монстра и отбегает на несколько шагов, судорожно закрывая лицо.       Это снова происходит. Темная пелена постепенно начинает закрывать ясный взор.       — Отойди. – Дрожащим голосом пригрозили они.       Сквозь подрагивающие пальцы тонкой струйкой, огибая каждый палец, капала вниз черная жидкость похожая на слезы. Подобное не происходило с момента падения в подземелье. Стоило ненадолго окунуться в бесконечную глубину своих мыслей, как оно опять себя проявило.       — А? Почему это? – Заинтересовался Азриэль. Странное поведение друга не на шутку напугало его.       Только услышав, как к ним быстро зашагали, Чара без раздумий схватили случайную вещь, что попалась под руку, и кинули перед собой.       —Не подходи! Стой на месте, говорю! – Прокричали они во весь голос, и Азриэль, собиравшийся подойти и узнать причину странной эмоциональной вспышки, остановился.       Чаре меньше всего хотелось, чтобы их новая семья узнала об этой странности. За всю недолгую жизнь они навсегда усвоили, что не существует такого человека, кому можно полностью довериться. В голове прочно укрепилось, как легко окружение может поменять мнение о тебе. Хватит одного слова или даже одного движения, и все, вы больше ничего не значите. Вы пустое место. Многие люди пытаются держаться единого мнения, чтобы не поплатиться репутацией. И никому из них нет дела, если в итоге придется отвернуться от тех людей, которые с самого начала были с ними и всегда были на их стороне.       Вряд ли Чара относится к тем, кто прислушивается к чужому мнению. Их, скорее, можно причислить к тем, кто сам пишет для себя правила. Они не раз слышали в свой адрес проклятия, но в большинстве случаев пропускали все мимо ушей. А иногда даже нелестно отвечали.       Особенность Чары пугала людей. «Посмотри на себя! Твоего вида даже монстры испугаются, отродье!» -- говорили они, а Чаре не было до этого дела. Даже, когда самые родные люди оставили их одних, Чара почти ничего не почувствовали.       Но слова, игнорируемые довольно продолжительное время, выбирались из чертогов памяти и царапали душу, уничтожая всю сущность. К Чаре приходило болезненное осознание, что новая семья может от них отвернуться.       Оказавшись ненадолго в теплом и уютном месте, не хочется его покидать.       Ториэль, услышав странные звуки, откладывает книгу и направляется к источнику шума. Взгляд Азриэля был полон непонимания и самого настоящего страха, когда он смотрел на Чару.       — Дитя, что потревожило тебя? – Ториэль без раздумий обняла сына и протянула руку к человеку.       Сердце Чары дрогнуло, и они сделали еще несколько шагов назад.       — Нет! – Рука Ториэль останавливается. Чара громко глотает воздух в попытках отдышаться. Они хотят убежать, провалиться или испариться, неважно. Главное остановить этот ход событий. Но остается только отвернуться к стене и дождаться пока все закончится, а для этого нужно успокоиться. Только полное спокойствие остановит бесконечный поток черных слез.       Плотно закрытые ладонями глаза ничего не видят и Чаре приходится ориентироваться в пространстве по памяти, отворачиваясь к стене.       Паника и осознание от того, что совсем скоро на них будут с ужасом показывать пальцем, а потом вовсе выгонят из дома. Чару бесит это.       Яркая одежда с каждой минутой все больше пачкалась. Чара стоит в ожидании, что руки силой отнимут от лица. Но никто их не трогал.       — Не бойся дитя мое, тут нет ничего страшного. – Только слышится нежный голос где-то над головой.       Ториэль не находит места от беспокойства, но запрещает себе проявлять хоть каплю волнения, не желая усугублять и без того сложную ситуацию. Она позвала Чару и, убедившись, что они не отпрянули от нее снова, решается протянуть руку.       Мягкая и пушистая рука опускается на макушку Чары.       — Здесь нечего бояться. – Ласковый голос наполняет комнату. У Ториэль разрывается сердце, но она только глубоко вдыхает раскаленный воздух и ждет, не делая резких движений.       Чару постепенно переполняет ярость от того, что они больше верят своим страхам, чем той семье, которая любит их всей душой и принимает такими, какие они есть.       Ториэль приподнимается, но не успевает сказать и слова, как Чара хватается за подол ее одежд. Азриэль обеспокоенно смотрел, боясь даже пошевелиться.       — Мама …       Ториэль с уверенностью могла сказать, что это первый раз, когда Чара называет ее так.       С первого дня после падения сюда, человек был холоден ко всем и избегал вопросов о своем прошлом. Чара необычный ребенок с холодным расчетом. Любое сложное решение принималось без раздумий. Чувства — и свои, и чужие — попросту игнорировались. Требовалось большое терпение, чтобы Чара почувствовали, что им здесь рады, что это их дом.       Отбросив опасения, пока не передумали, Чара убирает руки от лица и поднимает взгляд.       Теперь все стало на свои места. Ториэль вздыхает с облегчением.       Чара прятали свои глаза, полные тоски. Омуты погашенной боли и спрятанных страданий.       «Это ведь всего лишь ребенок» подумала Ториэль, пряча слезы. Как ребенок может нести в себе столько мучений, столько обид. Даже взрослому не под силу долго прятать все эмоции в себе.       — Твоей искренности нет цены, Чара. Спасибо, что не побоялись открыться нам.       Азриэль крепко обнял Чару. Он не до конца понимает причину, но чувствует душой, что Чаре нужна поддержка.       — Не бойся говорить о том, что тебя беспокоит. Я обязательно тебя выслушаю, ведь для этого и нужны друзья, да? – Азриэль заливался слезами, не говоря больше ни слова. Ториэль обняла их обоих и, глотая слезы, обещает себе, что это их последний грустный день в жизни. Обещает, что дальше будет только лучше.       Чара не могли до конца принять то, что только что случилось.       — Почему? – Чаре нужно было знать ответ. Почему все иначе.       Ториэль находит чистое белое полотенце и спокойно вытирает черные следы с лица Чары, напевая тихую успокаивающую мелодию.       — Мы все разные и это не делает нас хуже. Оглянись вокруг, дитя, и ты не найдешь похожего существа. У кого-нибудь обязательно будет то, что отличает его от других. – Ториэль останавливается, задумавшись о чем-то, и спрашивает. – Тебе больно?       Чара отрицательно качает головой.       — Нет, не капли. Сколько себя помню – мне никогда не было больно.       Ториэль успокаивается окончательно и заботливо убирает отросшую челку Чары за ухо, но она не настолько длинная, чтобы оставаться на месте и отпрыгивает обратно. Не собираясь сдаваться, Ториэль берет заколку из кармана, чтобы заколоть непослушную прядь. Следом отмечает, что неплохо было бы принести для Чары чистую одежду, чтобы отнести в стирку испачканную.       Азриэль никак не хотел отпускать Чару. Он не мог остановить поток своих слез.       — Хватит реветь, плакса. – Чара улыбается и обнимает друга в ответ. Ториэль не скрывала радости, ведь человек стал чуть больше больше доверять и открываться им. А это бесценно.       Чара когда-то навсегда перестали доверять людям, а теперь учится доверять монстрам. Они всегда искали и будут искать вескую причину для сомнения и недоверия, но, к счастью, пока ничего не нашли.