Тайные супруги.

      Читая сообщения своих прознатчиков, кардинал Сильвестр, который руководил не только олларианской церковью, но и тайной полицией Талига, хмурился. А причиной его недовольства был юный граф Лионель Лэкдеми, сын и наследник маршала Арно Савиньяка. Мальчишка, ставший, когда-то, залогом добрососедских отношений между Талигом и Кэналлоа, сбежал от герцога Рокэ Алвы, являвшегося соберано, то есть, правителем Кэналлоа, а так же, Марикьяры.       Залогом Лионель стал после того, как погиб отец Рокэ, герцог Алваро Алва, и Рокэ сделался герцогом. Семья Савиньяков была в дружеских отношениях и дальнем родстве с семейством Алва, поэтому, Рокэ, приняв герцогскую цепь и подписав новый договор о союзе между Кэналлоа и Талигом, и выбрал, в подтверждение дружеских отношений между герцогом Алва и королем Талига, мальчика из этой семьи.       Погововаривали, что он совратил Лионеля, даже не дожидаясь его четырнадцатилетия, когда, по законам Кэналлоа, молодой человек мог стать младшим супругом, в том случае, если к нему сватался взрослый мужчина. Как бы там ни было, в Кэналлоа все обстояло тихо-мирно, Рокэ своего юного пажа всячески баловал, и жили они вполне себе нормально, до тех пор, пока Рокэ сам не сделал глупость, - он привез Лионеля в Олларию, где тот, на балу - маскараде, в честь Дня Рождения королевы Катарины, встретился со своим братом-близнецом Эмилем. Мальчишки еще детьми были очень дружны, и, когда встретились вновь, между ними, похоже, вспыхнули более серьезные чувства. Лионель, на том балу, весь вечер протанцевал с Эмилем, поскольку, "отмеченного" мог пригласить на танец и мужчина. Но танцевать с одним и тем же кавалером весь вечер, по негласным бальным правилам, было не положено, и Эмиль оказался в весьма неловкой ситуации. Еще хорошо, что мальчишки были родными братьями, и давно не виделись. Поэтому, нарушение ими бальных обычаев сочли результатом того, что они друг по дружке соскучились. Хотя, как говорится, кота, огня и кашля в мешке не утаишь, - то, что Лионель и Эмиль тянутся друг к дружке, было очень заметно, - Ли не выпускал руки Эмиля из своих рук, а Эмиль смотрел на брата - близнеца сияющими глазами. Мало того, - в перерывах между танцами они целовались в коридоре.       И, через несколько дней после этого бала, кардиналу стало известно, что Лионель потихоньку сбежал от Рокэ. Воспользовавшись тем, что герцог уехал в гости к своей давней знакомой, баронессе Капуль-Гизайль, мальчишка покинул его особняк, и, похоже, уехал в Сэ, куда, после бала, вернулся Эмиль, живший у матери, графини Арлетты, потому, что сам маршал был постоянно занят службой. К тому же, с Эмилем ему было непросто, из - за его недовольства, что Миль являлся "отмеченным", - то есть, был из тех молодых людей, кого природа наградила возможностью к продолжению рода, что было более свойственно женщинам, чем мужчинам. Маршалу хотелось, чтобы у него был "запасной" наследник, на тот случай, если с Лионелем что - то случится, - ведь, произойти может всякое, - дуэль, тяжелая болезнь, война, несчастный случай, покушение. А Эмиль родился, как с досадой выразился граф Свиньяк, "полудевочкой". Хрупкий, нежный, изящный, он мог бы составить блестящую "партию" любому знатному молодому человеку в Талиге. Но, вот, с женихами было негусто. Эмиль был просватан за Робера Эпинэ, маркиза Эр-При, но отношения между Эпинэ и Савиньяками испортились и по политическим, и по личным причинам, - глава "Дома Молний" не мог простить маршалу Савиньяку, что тот перестал поддерживать так называемых "Людей Чести", которые мечтали возвести на престол в Талиге сомнительного наследника почти угасшей династии Раканов, а супруга маршала, графиня Арлетта, рассорилась со своей бывшей подругой, невесткой Анри-Гийома, Жозефиной. Арлетта была слишком остра на язык, и слишком любопытна к чужим личным тайнам, чтобы долго оставаться в хороших отношениях даже с самыми лучшими подругами. В результате, Эмиль остался без жениха. За ним ухаживал наследник герцога Вальтера Придда, Юстиниан, но семейство Приддов относилось к Савиньякам откровенно враждебно, и, в итоге, Эмиля просто спровадили в Сэ, где любила жить, подальше от столичного шума, Арлетта. Мальчик жил в деревенском захолустье, обожал рисовать и ездить верхом, учился "понемногу, чему - нибудь и как - нибудь". Арлетта о нем особо не заботилась. Она, по сведениям все тех же прознатчиков была занята сочинительством и общением с графом Бертрамом Валмоном, чье поместье было расположено неподалеку от Сэ. Поэтому, Эмилю приходилось вести незатейливую и тихую жизнь, которая изредка скрашивалась небольшими семейными праздниками. И вдруг, в этой тихой и скучной жизни возник вернувшийся Лионель, превратившийся, благодаря своему покровителю, в одного из самых блестящих юношей Талига. Было, от чего голове закружиться! И что делать, в данной ситуации, было непонятно даже такому умудренному опытом человеку, как граф Квентин Дорак, более известный, как кардинал Сильвестр. Он хотел, чтобы юный виконт Эмиль Сэ посвятил свою жизнь служению церкви, как, собственно, и полагалось младшему сыну в знатной семье, и, к тому же, еще и "отмеченному". Мальчишка был неглуп, очень обаятелен, любил читать, и, со временем, из него мог бы выйти неплохой аббат, а потом, возможно, даже, епископ. Молодых служителей олларианской церкви давно не хватало, а скучные, пьющие, живущие далеко не по божеским законам провинциальные священники паству скорее отвращали, чем привлекали. А поэтому, многие, когда-то вполне себе почтенные оллариане потихоньку принимали эсператизм, а то, и вовсе, ударялись в танкредианскую ересь или абаениатское язычество.       Эмиль сидел у окна с книгой, когда перед ним, вдруг, как из воздуха, нарисовался большой букет георгинов, астр и золотистых листьев, - наступала осень, и в саду пышно отцветали эти яркие украшения наступающей скучной поры. Ласточки улетели зимовать в Багряные Земли, а ночи становились все более холодными, и Эмиль кутался в шерстяные пледы, - топить камин в его покоях скуповатая Арлетта не позволяла до первых снегов.       За внезапно возникшим перед Эмилем пышным букетом, мальчик увидел знакомую и такую любимую плутоватую улыбку. -Ли! - Эмиль протянул к брату руки, - Ли, это не сон? Это, правда, ты?       -Не сон и не "выходец"! - Рассмеялся Лионель, - Это, правда, я! И по тебе ужасно соскучился!       Он легко влез в окно, и к губам Эмиля крепко прижались горячие губы. Что заставило Эмиля ужасно смутиться. Он целовался всего второй раз в жизни. Впервые Ли поцеловал его на балу, в Олларии, и это было, для Эмиля, просто потрясающе и невероятно. До этого поцелуя, его душа и тело были сонными и невинными, почти как у воспитанника монастыря. Жизнь в Сэ, действительно, напоминала монастырь. Хотя, Арлетта молиться и не очень любила, одним из учителей Эмиля был олларианский священник, отец Теодор, который так нудно и скучно читал проповеди, что прихожане церкви святой Октавии, во время служб, откровенно скучали, и, едва молебны завершались, дружно отправлялись в ближайший трактир. Но Эмилю Арлетта ходить по трактирам не разрешала, считая, что благовоспитанному молодому человеку из приличной семьи делать там нечего. Так что, единственным развлечением для Эмиля являлись верховые прогулки до старинной мельницы, которая пользовалась дурной славой, - рассказывали, что когда - то ее хозяином был колдун, а его дочь, соблазненная проезжим богачом, утопилась и стала найери.       Эмиль не раз заглядывал в темный пруд, чтобы увидеть загадочную красавицу. И однажды чуть не упал в воду. Хорошо, что дворецкий Жак вовремя успел его схватить.       -Что вы делаете, ваше сиятельство? - Проворчал старик, - Что было бы с вашим братом, если бы вы утонули?!       -Он, наверное, - Вздохнул Эмиль, - Давно меня забыл! -Не говорите глупости, сударь! - Возразил дворецкий, - Как он может вас забыть? Вы близнецы, а значит, две половинки единого целого. Так что, никогда монсеньор Лионель вас не забудет!       И пожилой дворецкий оказался прав! Ли не забыл Эмиля. Когда они встретились на балу, то оба были очень счастливы. А теперь Ли примчался к Эмилю, в Сэ.       -Я скучал по тебе, - Повторил Ли, обнимая Эмиля, - Безумно скучал! -Неужели тебе, - Спросил Эмиль, - Было так плохо в Кэналлоа, что у тебя было время обо мне скучать? Я ведь полнейшее ничтожество. Когда Арлетта взяла меня на бал, мне было жутко стыдно. Все такие красивые, нарядные, ухоженные, а мне отдали, на время, один из сюртуков Марселя, сына графа Бертрама. Этот сюртук был мне велик, и я чувствовал себя в нем просто ужасно. Боялся, что он просто с плеч свалится! И волосы у всех были так красиво уложены, а у меня завязаны лентой от матушкиного старого платья. И, к тому же, я такой некрасивый!       -Ты красивый, Миль, - Возразил Ли, - Ты просто невероятно красивый! И неважно, что у тебя нет дорогих побрякушек, - ты сам прекраснее любых драгоценностей! Когда я, увидел тебя на балу, то понял, что я люблю тебя, и хочу быть с тобой!       -А как же Росио? Вы же столько были вместе. Я слышал, что он.. Он же был твоим..покровителем.. Что у вас были.. очень близкие отношения.       -Ну, да, были, - Подтвердил Ли, - И я очень ему за многое благодарен. Но кем я стану, если вернусь в Кэналлоа? Никем. Рокэ ко мне привязан, но привязанность и любовь, - разные вещи. Он может увлечься еще кем - то, и еще, может и жениться, ради того, чтобы обеспечить свой род наследниками. И что тогда ждет меня? В лучшем случае, невнятная роль приживалки в чужой, в общем - то, стране. А здесь я дома. И с тобой. Я попрошу отца взять меня на службу. Он, и так, по - моему, не против.       -Ли, ты сбежал от Росио. А если он будет тебя разыскивать? Что мне делать? Ведь, тебя надо как - то спрятать! -Глупышонок! Я здесь у себя дома, и прятаться мне ни к чему!       -Какой ты отважный, братец! И очень красивый! -Ты гораздо красивее, Миль. Вот, посмотри! - Лионель подвел брата к зеркалу, - Такой тонкий, изящный, нежный! Как ангел с полотна Диамни Коро!       Он осторожно приспустил с плеч Эмиля рубашку, и коснулся худеньких плеч пальцами и губами.       -Что ты делаешь?! - Эмиль отчаянно покраснел, - Ли.. Мы же братья! -Да, - Кивнул Ли, - И не просто братья, - мы, когда - то, пришли в мир вместе, и теперь я хочу быть с тобой! Ты мое сердце, Миль!       -Мы так давно не виделись. И ты совсем меня не знаешь! -Я знаю тебя с самого рождения, Миль! Знаю и люблю!       Рубашка скользнула ниже, обнажая худенькое тело Эмиля, который совсем смутился. Его никогда еще так не раздевали. -Чудесный, - Прошептал Лионель, целуя и полизывая шею Эмиля, - Такой чудесный! Иди ко мне на руки, Миль!       Эмиль почувствовал, что сердце его забилось чаще, а внизу живота отчаянно запульсировало, что его очень смутило. Он никогда не ощущал такого раньше. И ему вдруг сделалось очень стыдно, за такие странные отклики в теле на прикосновения брата. Почему с ним такое происходит? Он же не девушка! Он читал кое-что о том, что чувствуют женщины, в старинных медцинских трактатах, и в романах графини Кредон, которые матушка Арлетта называла бесстыдными. Но о том, что должны чувствовать "отмеченные" или, как их еще называли, "избранные", не говорилось почти нигде. Тема "отмеченности" была почти "табу". Еще пару "кругов" назад, в Дриксенской Кесарии, за эту особенность сжигали на кострах, а в Талиге "избранным" были только две дороги,-либо замуж, либо в монастырь, причем, в монастырь самых жестких нравов. Потому, что "избранные" были почти "нечистыми". По старинной легенде, когда-то, в незапамятные времена, абвений Астрап воспылал греховной стратью к своему брату Унду, и тайком возложил его на алтарь, проведя ритуал, чтобы тот изменил свое естество. И, таким образом, у них родилось два сына, один из которых оказался первым "избранным", сохранившим те свойства, что достались Унду, при помощи тайного ритуала. За это прегрешение, братья-любовники были разлучены, Унд отправился в морские глубины, и Астрап больше не мог встретиться с ним на суше. "Отмеченные" же считались чуть ли не средоточием греха и порока. И, потому, жизнь их была далеко не завидной. Когда сам Эмиль узнал, что является "отмеченным", он долго переживал и плакал. Ему хотелось быть таким же, как другие мальчишки,-как Лионель, как Робер Эпинэ, как Ги Ариго. Он прикрывал "метку", так некстати проявившуюся на виске, волосами или шляпой. Хотя, скрыть его сущность было почти невозможно. Он был куда более хрупким, чем другие ребята, у него были чуть более вытянутые верхние кончики ушек, более узкие плечи.       Хотя, в его тонкости и хрупкости были и свои преимущества,-он лучше танцевал, легко вскакивал в седло, и был куда быстрее обычных мальчишек в фехтовании, у него был тонкий слух и склонность к музицированию, ему очень хотелось быть как все. И он почти научился быть таким, и чувствовал себя почти нормальным мальчишкой, но появление Лионеля внезапно все спутало. Эмиль был привязан к брату, наверное, уже с самого рождения. Они, действительно, были близнецами, вместе пришли в мир, и являлись двумя половинками единого целого. И теперь его чувства к брату только усилились. Это ужасно Эмиля смущало, к тому же, это все сбило, заставило вновь почувствовать свою "отмеченность", -и, в то же время, он был очень счастлив, что Лионель вновь рядом с ним, поскольку, без брата чувствовал себя куда более уязвимым, и, к тому же, ему было ужасно одиноко.       Лионель, между тем, отнес Эмиля на кровать, уложил, и, подняв его рубашку, легонько опустил руку на его живот, осторожно нажимая на животик Миля ладонью. Это напомнило Эмилю, как они с братом изучали друг дружку в детстве, пробираясь, по ночам, то он к Ли, то Ли к нему. Матушке это не нравилось, и, если она заставала их вместе, то сердилась, и выговаривала, что они уже большие, и каждому следует спать в своей постели, но они опять тайком приходили друг к дружке, и, раздевшись, долго рассматривали один другого. Лионель называл это изучением, и не видел в этом ничего плохого, а Эмиль просто полностью ему доверялся, позволяя себя осторожно трогать, пощипывать и щекотать.       -Ты хочешь,-Спросил Эмиль,-Пощекотать меня, как в детстве? -Я хочу ласкать тебя,-Отвечал Ли,-Ласкать и целовать! Я любил тебя всегда, наверное, с тех пор, как мы на свет появились. Я ужасно скучал по тебе в Кэналлоа, и еще больше в этом убедился, когда увидел тебя на балу.       Эмиль лежал поперек кровати, беспомощно раскинув руки, и глядя вверх, где, под сводом балдахина, резвились два пухленьких гипсовых эврота, с шелковыми крыльями. Когда-то эта кровать, если верить семейным преданиям, принадлежала прабабке Раймонде, которая выходила замуж то ли шестнадцать, то ли семнадцать раз. Из-за нее, Савиньяки породнились и с Эпинэ, и с герцогами Алва, и с багряноземельскими шадами. А теперь, в комнате, где она, когда-то жила, обитал Эмиль. Комната была довольно старомодной, но все еще выглядела когда-то роскошным дамским будуаром, - мебель на изящных витых ножках, большое зеркало, со столиком, на котором всё ещё громоздились флаконы из цветного багряноземельского стекла, стулья с расшитыми подушечками на сидениях, бархатное кресло, в котором Эмиль любил сидеть с книжками, резное бюро из гаунаусского кедра, в котором находился потайной ящичек, о котором не знала Арлетта, и где Эмиль прятал некоторые дорогие ему вещички, - кольцо, полученное в подарок на День Рождения, когда ему было двенадцать лет, маленькое рубиновое яблоко, которое он выиграл на одном из поэтических состязаний, в гостях у Робера Эпинэ, изящные карманные часы, которые он купил накопив немного денег, - отец присылал сущие гроши, но Эмилю было некуда их тратить, и он приберегал их на книги и другие небольшие покупки. Там же, в потайном ящичке, Эмиль хранил изящную книжку в сафьяновом переплете, где иногда записывал свои мысли или делал заметки о событиях, которые являлись для него значительными.       От проникновения языка Лионеля в пупок, Эмиль ойкнул. Это было так бесстыдно, - и, в то же время, - странно, волнующе - приятно.       -Лии, - Тихонько выдохнул Эмиль, - Что ты творишь?! Это же ужасно неприлично!       -Ужасно, - Хихикнул Ли, - Это страшно непристойно! Но я хочу, чтобы тебе было хорошо!       -Росио тебя развратил! Просто ужасающе развратил!       -Ну, это еще, - Усмехнулся Ли, - Не самый большой разврат! К тому же, твое тело так невинно, что с тобой ничто не будет выглядеть развратным! Такое милое, такое нежное, - Ли осторожно и легко тронул кончиком пальца сосок Эмиля, - И такое сонное, почти детское, тело! Ласкать тебя, - все равно, что ребенка или монахиню!       От прикосновений к соскам, Эмиль почувствовал, как по его телу пробежала волна сладкого напряжения, и он невольно приподнялся, однако, Ли вновь уложил его, крепко целуя шею, и заставив запрокинуть голову, подставляясь под поцелуи.       Окончательно стянув с Эмиля рубашку, Ли приподнял его, и проговорил, нежно касаясь губами его уха:       -Штаны.. Сними их! Разденься догола! Хочу видеть тебя таким, как в детстве, когда мы изучали друг дружку!       -Но мы уже не дети, - Возразил Эмиль, - И это.. Это ужасно стыдно!       -Ужасно, - Согласился Ли, - Но я хочу видеть тебя совсем голым, открытым, и полностью моим!       Он ловко развязал зубами поясок штанов Эмиля, щекоча волосами его живот, а сам Эмиль, всхлипывая от смущения, спустил штаны, вместе с нижними панталонами, оставшись полностью обнаженным и беззащитным.       -Ты такой нежный, - Улыбнулся Ли, очень легко и ласково его оглаживая, - Живи ты во времена Диамни Коро, он похитил бы тебя, чтобы сделать своей любимой моделью! Говорят, что всех своих ангелов и женщин - святых он писал с мальчика - натурщика, которого он украл, заметив пристани. И я тоже тебя украду. Особняк в Олларии пустует, отец постоянно на службе, матушка живет здесь, в Сэ. А мы будем жить в Олларии. Тем более, что тебе надо учиться. Не можешь же ты всю жизнь прожить в деревне! Миль, ты, что, плачешь?! Что с тобой?!       -Ничего, - Отвечал Эмиль, - Ничего! Просто, мне ужасно стыдно!       -Тебе нечего стыдиться, - Отвечал Ли, - Тем более, со мной! Мы уже изучали друг дружку в детстве! Так что, тебе нечего бояться или стыдиться! Доверься своим ощущениям, и не бойся, - я не сделаю тебе ничего плохого!       Ли дурашливо прикусил шейный позвонок Эмиля, именуемый "кошачьим местом", от чего у Эмиля голова пошла кругом.       -Еще, - Прошептал он, - Еще, пожалуйста!       -Тогда встань на коленки, наклонись, и подставь мне свою шейку!       Эмиль сам откинул с шеи совсем растрепавшиеся волосы, и покорно склонился, поставляя шею под поцелуи и покусывания. Ли целовал и прикусывал его "кошачье местечко", полизывал за ушками, касался губами и зубами ложбинок между шеей и плечами, а руками, в это время, ласкал его плоский, нежный животик, заставляя Эмиля тихонько поскуливать, склоняясь все ниже, пока он не опустился на локти, положив голову на колени Лионеля. Волосы Эмиля, которые Ли распустил, упали на плечо, его шея была полностью открыта для поцелуев и прикусываний, руки Лионеля держали его под животом, а зубы осторожно покусывали доверчиво подставленную шею, от чего, по телу Эмиля пробегали волны непривычного для него возбуждения.       Потом Эмиль был уложен ничком, а крепкие пальцы Лионеля ощупали его плечи и спину, и спустились к ягодицам, заставив Эмиля смущенно уткнуться лицом в постель. Он лежал на животе, все так же, поперек кровати, беспомощно вытянув руки, и тихонько постанывая от удовольствия.       Если бы не внезапное появление в жизни Эмиля брата - близнеца, возможно, он так и продолжал бы тихонько жить в Сэ, проводя время за книжками, и, в конце концов, стал бы сельским священником, даже не подозревавшим, что такое плотская любовь. Но Лионель, внезапно появившись, со своим опытом, полученным в Кэналлоа, заставил его вкусить запретный плод. И теперь Эмиль, со стыдом и смущением, думал, что вряд ли сможет посвятить себя служению церкви, чего, кстати, хотел, для него, друг их семьи, кардинал Сильвестр.       -Ты второй сын в семье, - Говорил он Эмилю, - И, к тому же, ты из "отмеченных". Ты мог бы выйти замуж за маркиза Эр - При, однако, его дед, с некоторых пор, не в лучших отношениях с твоим отцом. К тому же, семейство Эпинэ, - тайные сторонники Раканов. А значит, они ступили на кривую дорожку измены королю и Талигу. Возможно, ты стал бы младшим супругом виконта Валме, но он не слишком выгодная для тебя пара, - Валмоны давно разорились, и живут за счет твоих родителей. Следовательно, лучшим выходом для тебя было бы сделать церковную карьеру. Ты вполне мог бы стать аббатом, а может быть, - и епископом. Тебя тянет к книгам, а не к охоте и светским развлечениям. Так что, тебе следует хранить душевную и телесную чистоту, дабы, в свое время, стать достойным быть принятым в лоно нашей матери - церкви!       Эмиль и сам подумывал о церковной карьере, - тем более, что это был бы самым лучшим для него способом, вырваться, наконец, из- под жесткого надзора Арлетты, относившейся к нему весьма прохладно.       -Ли, если ты меня совратишь, - Пробормотал Эмиль, - То я не смогу уйти в монастырь или поступить на службу в церковную школу!       -"В церковную школу"? - Переспросил Ли, - Что это за блажь тебе в голову пришла?       -Это не блажь, - Отвечал Эмиль, - Если я не стану священником или, хотя бы, учителем при церковной школе, я так и останусь приживалкой при Арлетте, что мне ничего хорошего не сулит!       -Глупости! - Отвечал Ли, - Какая еще приживалка? Я увезу тебя отсюда, и ты будешь жить под моим покровительством!       -Под твоим покровительством? То есть, на содержании? Но это же просто непристойно!       -Что непристойного в том, чтобы пользоваться моим покровительством? Ты "отмеченный", а я твой брат. И, в том, что ты пользуешься защитой и покровительством брата, нет ничего плохого. А когда ты получишь хорошее образование, то сможешь сделать и какую - то карьеру. Может быть, даже военную, хотя, тогда, я буду ужасно за тебя бояться. Лучше для тебя было бы оставаться при мне, Миль. Я люблю тебя, и мы были бы очень счастливы!       -А Росио? -А что, -"Росио"?       -Наверняка, он захочет тебя вернуть! Тем более, что ты являлся залогом союза между Талигом и Кэналлоа!       -В отличие от нашего очень наивного короля, я не верю, что этот союз будет прочным, - Росио, для этого, слишком своенравный! Я не раз видел у него представителей Дриксенской Кесарии. Так что, я совсем не хочу, в случае, если Росио вдруг решит порвать с Фердинандом, остаться его пленником и никчемной куклой! Здесь же, в Талиге, я у себя дома, рядом с отцом. И с тобой, мое дорогое чудо, мой Миль!       -А ты не боишься, что он захочет вернуть тебя силой? Он ведь человек непредсказуемый. Даже говорят, что он слегка "того". Его мать, дора Долорес, была сумасшедшей, и, как говорят, выбросилась из окна замка Алвасете!       -Дора Долорес сошла с ума после гибели Карлоса, старшего брата Росио. Его самого это никоим образом не коснулось. Он просто избалованный, эгоистичный и очень своенравный. И это мне в нем тоже не нравится. Я не привык подлизываться, хотя, он и пытался меня сломать. Он ломает всех, кто его окружает. Я Савиньяк, а это что - то, да значит! Но ты не должен его бояться, Миль! Во - первых, я смогу постоять и за тебя, и за себя. А во - вторых, бросить вызов отцу он не решится, - зубы сломает!       -А если отец решит вернуть тебя Росио? -Это вряд ли. Мы с ним потихоньку переписывались, и он мне сообщал, что если я решусь вернуться домой, он поддержит мое решение. Тем более, что я его наследник. Так что, не бойся! Все будет хорошо! Кстати, у тебя такая маленькая, изящная и упругая попка, что тебе любая девушка может позавидовать!       Комплимент столь интимной части тела ужасно Эмиля смутил. Так откровенно и нескромно его телом еще никто не любовался.       -Когда мы будем в Олларии, - Проговорил Ли, ощупывая тонкими, но крепкими пальцами ягодицы Эмиля, - У тебя будет одна небольшая обязанность, - читать мне вслух, лежа кверху этим чудесным местечком, чтобы я мог его потискать и пошлепать! Тебе ведь не будет особо неприятно, если я иногда тебя легонечко пошлепаю?       -Не будет, - Улыбнулся Эмиль, пряча отчаянно розовеющее лицо в бархате покрывала, которым была накрыта кровать, - Хотя.. Для меня все это.. Ну, как - то непривычно!       -Ты сама чистота, Миль, - Тихонько проговорил Лионель, - Неужели ты еще ни разу даже влюблен не был?       -А я влюблен, - Отвечал Эмиль, - В тебя. Я ужасно скучал по тебе, пока ты жил в Кэналлоа. А когда ты появился, то я понял, что я тебя люблю. И очень расстроился, когда мы с матушкой вернулись в Сэ. Поскольку, думал, что Росио увезет тебя обратно, в Алвасете, и, может быть, мы уже совсем не увидимся. А ты приехал сюда. Ко мне. Я даже поверить в это не могу!       -А ты поверь, - Отвечал Ли, выцеловывая "дорожку" на спине Эмиля, - Я тоже люблю тебя, Миль! И хочу, чтобы ты стал моим. Чтобы ты.. подарил мне свою невинность!       Его просьба немного напугала Эмиля. Он почти ничего не знал о плотской любви, но слышал, что утратить невинность - это ужасно больно. И что "отмеченным", вообще, придется терпеть боль при каждой близости.       Лионель, услышав о страхах Эмиля, улыбнулся.       -В первый раз это больно, - Проговорил он, - Но эта боль очень быстро проходит. А для некоторых такая боль даже приятна, потому, что обостряет чувственность. К тому же, я постараюсь, чтобы тебе было не страшно, а приятно!       Потрогав любовное орудие Лионеля, когда тот полностью разделся, Эмиль почувствовал, что оно напряжено. Просто отчаянно напряжено. И этот твердый клинок должен был войти в его тело!       Между тем, Ли достал из кармана своего камзола, маленький флакон из цветного стекла. Он был сделан, явно, в Кэналлоа или в Багряных Землях.       -Ложись на подушки, - Распорядился Ли, - Раздвинь ноги пошире и расслабься! Глаза лучше закрой. Тогда ощущения будут сильнее.       Почувствовав пальцы брата в самом интимном отверстии, Эмиль пробормотал:       -Это так стыдно! -Глупости, -Отозвался Ли, проникая в него, и смазывая пахнущим экзотическими фруктами бальзамом, - Это вполне естественно! В любви нет ничего постыдного!       Вскоре Эмиль начал сам приподнимать бедра навстречу ласкающим его внутри пальцам, а Лионель, подсунув другую руку под его живот, ласкал его пах и пупок.       Потом пальцы покинули тело Эмиля, а Лионель перевернул его на спину, и, широко раздвинув его ноги, вонзился в него своим "клинком".       Сначала Эмиль вскрикнул, не столько от боли, сколько от неожиданности и необычности ощущений. А потом почувствовал себя очень странно. Внутри было горячо и очень тесно. И, к тому же, он сделался единым целым со своим братом - близнецом. Лионель же на некоторое время остановился, чтобы помочь ему перенести боль первой близости, ласково слизнул языком со щек невольные слезы, и нежно коснулся пальцами сосков, чтобы вновь вернуть Эмилю сладкое возбуждение. А потом задвигался в нем, стараясь нащупать то место, прикосновение к которому приносит огромное удовольствие. Воспитанник Рокэ Алвы был, несмотря на юный возраст, уже очень опытен в любви, и, через некоторое время, Эмиль уже отчаянно метался под ним, двигаясь навстречу, и кусая губы, чтобы не закричать.       -Кричи, Миль! - Уговаривал его Ли, - Покричи для меня, не бойся!       -Но, ведь, тогда нас могут услышать! -Ничего! Мы, все равно, отсюда уедем!       -Арлетта меня не отпустит! -Я спрячу тебя в дорожный сундук, а когда мы отъедем подальше, ты выберешься, и мы спокойно поедем дальше!       Кончив, Эмиль почувствовал себя ужасно утомленным, и очень быстро уснул, прильнув к Лионелю.       Поснувшись, он потихоньку, чтобы не разбудить брата, слез с высокой кровати, (Основы старых кроватей специально делались высокими, чтобы спящие не мёрзли от сквозняка, гуляющего над полом), добрался до бюро, вынул из тайника свою книжку для записей и позолоченный дриксенской карандашик, и торопливо записал: -"Сегодня я разделил ложе с моим возлюбленным. Им стал мой брат Лионель. Это ужасный грех, но я его очень люблю! Он обещал меня похитить, - и я согласен!"        Вернувшись в кровать, он очень аккуратно улегся, стараясь не тревожить Ли, а тот, пробормотав что - то по - кэналлийски, схватил его поперек живота и притянул к себе. Братец - возлюбленный спал, но и во сне чувствовал Эмиля. Теплая рука легла на живот юного виконта, ласково его поглаживая. Тогда Эмиль очень осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал брата в щеку. И вскоре опять задремал, - ему передался спокойный сон любимого близнеца.       -Мало того, что ты сбежал от Росио, - Ворчал маршал Арно Савиньяк, - Так ты еще и Эмиля в Олларию привез!       -Привез, - Кивнул Ли, - И не вижу в этом ничего дурного! Эмилю необходимо учиться. И, к тому же, он такой же ваш сын, как и я, папа!       Маршал лишь вздохнул. Он не особенно любил этого тихоню Эмиля, из - за которого испортились его отношения с Арлеттой. Когда они поженились, она вовсе не горела желанием рожать детей. Ей нравилось быть любимой женой, а вот, к материнству она относилась, как к чему - то низкому и неприятному. Долго вынашивать детей, а потом еще и рожать, - все это было тяжело и неприятно, она не была для этого создана, но ему самому был нужен наследник, и он кое - как, с трудом, уговорил Арлетту родить. Детей оказалось двое, роды были тяжелыми, и особенно нелегко ей далось рождение второго из мальчишек. С тех пор, она была очень сильно обижена на мужа, и он не знал, что делать, чтобы хоть как - то вернуть ее расположение. Вдобавок, младший из близнецов оказался еще и "отмеченным"! Он вырос хорошеньким тихоней, и, несмотря на его довольно привлекательную внешность, женихов для него никак не находилось. Был Робер Эпинэ, но его выживший из ума дед запретил внуку с Эмилем встречаться. Породниться с не менее сумасшедшими Приддами не особо хотелось, а Росио Алва был неравнодушен к Лионелю, что сулило, в будущем, немало проблем. В особенности, - учитывая, что мальчишка от него сбежал! Впрочем, этому маршал Арно был даже рад. В конце концов, он растил сына не затем, чтобы тот остался в Кэналлоа навсегда! Лионель проявил волю, решив, что ему дороже родной дом, - и хвала Создателю!       Эмиль в разговор брата и отца никак не вмешивался. Он тихонько сидел, забившись в уголок дивана в гостиной, старательно делая вид, что рассматривает стеклянный шар, внутри которого плавал кораблик.       Миль был одет в вещи Лионеля, поскольку, когда мальчишки сбежали из Сэ, не успел захватить ничего своего. К тому же, как рассказывал Ли, у Эмиля ничего своего и не было, - он донашивал тряпки виконта Валме. Похоже, что Арлетта тратиться на содержание Эмиля особо не стремилась.       -Миль носил старое тряпье Марселя, - Рассказывал Ли, - А поскольку, Марсель здоровенный и полноватый малый, то было понятно, что Миль носит вещи с чужого плеча. Он всегда обедал с прислугой. Как бы там ни было, Эмиль дворянин, и такое положение в доме для него абсолютно ненормально и неприемлемо. Если что - нибудь случится со мной, - Эмиль ведь станет вашим наследником!       Маршал вздохнул. Ему меньше всего хотелось, чтобы его наследником стал "отмеченный". Когда - то такие наследовать за отцами, вообще, не могли, как и дочери. Это при королеве Алисе все изменилось, - к наследству стали призываться "отмеченные" и женщины, а их мужья получили право присоединить титул жены или младшего супруга к своей фамилии, что породило такое безобразное явление, как охота за наследством, когда мелкие чиновники, сыновья сельских дьячков, а то, и вовсе, - бастарды, дружно принялись искать себе дочерей и "отмеченных" сыновей богатых родителей, ради денег и титулов. А кого подцепит полуграмотный и наивный Эмиль, стань он наследником титула? Какого - нибудь сынка полунищих фермеров с Марикьяры? Или представителя большого и прожорливого семейства "ординаров" из Бергмарк или Северной Марагоны? И следующими носителями титула потомков абвения Астрапа станут внуки крестьянина или башмачника?!       -Эмиль сможет стать моим наследником, - Пробурчал маршал Арно, - Лишь в том случае, если он выйдет замуж за достойного и высокородного дворянина! Однако, я очень сомневаюсь, что он найдет себе такого мужа! Что - то, не замечаю, чтобы претенденты на его руку в очередь выстраивались!       -Эмиль еще очень юн, - Отвечал Ли, - Время есть. И, к тому же, мне не хочется отдавать его кому - то постороннему!       -Что?! - Маршал встревоженно взглянул в темные глаза Лионеля, мерцающие, как загадочные лесные озера в Северной Придде, - Ты не хочешь, чтобы Эмиль вышел замуж? И почему это? Уж.. не влюблен ли ты в него?! Росио намекал мне, что ты сбежал от него к Эмилю!       -Отец.. Ваше Сиятельство, - Эмиль, вскочив с дивана, подбежал к ним, - Пожалуйста, не сердитесь на Лионеля! Распорядитесь, чтобы меня отправили назад, в Сэ, или в какой - нибудь дальний монастырь! Я не буду напоминать о себе, клянусь!       -Нет, - Ли крепко прижал Эмиля к себе, - Никуда ты не поедешь! Я не позволю, чтобы мой родной брат, мой друг детства, мой самый близкий человек, прозябал где - то в нищете!       Маршал готов был за голову схватиться. Влюблены! Два родных брата! И что теперь делать?! Отними Эмиля у Ли, - он просто жить не станет! Вон, как вцепился в этого заморыша! Они близки, - просто, невероятно близки! Ли сжал руку Эмиля с такой нежностью! И Эмиль прильнул к нему, как маленькая птица к ветвям крепкого дерева, во время урагана. И что с ними делать?       -Эмиль мой, - Решительно проговорил Ли, - И я никуда его не отпущу!       -Ладно, - Вздохнул маршал Арно, - Похоже, что ничего с вами не поделаешь! Только, пожалуйста, не выставляйте свои чувства всем напоказ, - не хочу, чтобы про вас ходили сплетни!       Ли вздохнул, как вздыхает море после шторма. А Эмиль продолжал держаться за его плечо, тихонько шмыгая носом.       -Ну, не хнычь! - Проворчал маршал Савиньяк, - Ты же не девчонка! Фехтовать хоть немного умеешь?       Эмиль кивнул, а Лионель торопливо проговорил:       -Умеет! А еще он верхом здорово ездит! Даже без седла! Миль, вообще, лошадник! А еще он разбирается в растениях и умеет лечить!       -Хорошо, - Кивнул граф Савиньяк, - Только, пожалуйста, никаких резаных лягушек! Я все это терпеть не могу!       Вскоре Эмиль изнемогал от щекотки, раскинувшись на большом диване, в "алой" гостиной.       -Лии, пожалуйста, не надо, -Стонал он, -Хватит! Ну, хватит, пожалуйста! Уж лучше возьми меня!       -Возьму, - Смеялся Ли, - Когда ты будешь засыпать! Хочу посмотреть, каков ты во сне!       -Лии! Щекотно!- Эмиль отчаянно извивался, а Лионель крепко прижимал его к дивану, - Ой, как же щекотно! Ой-ей-ей, пузо! Ну, пуузо же!       -Ничего с твоим животиком не случится! Ну, потерпи немножко, мой хороший!       Лионель овладел Эмилем, когда тот уже спал. Миль, во сне, был полностью открыт и доверчив. Его тело было мягким и нежным. Он позволял целовать и полизывать себя в самых запретных местечках. Послушный, нежный, защекотанный до легкой лихорадки, Эмиль был прелестен и невероятно желанен.       -Миль, - Тихонько шептал, целуя ушко брата Ли, - Ты такой прелестный! И ты мой, Миль! Только мой! Я не позволю спровадить тебя ни в какой монастырь! Никому, будь это хоть сам король!       Вскоре маршал Савиньяк устроил мальчишек на службу, как раз, при самом короле Фердинанде. Лионелю дворцовая служба была не по душе. Да и Эмиль был не особо этому рад. Тем более, что в придворных и политических интригах он совсем не разбирался.       А потом Миль спас Лионеля от графа Северина Вилльбоа. Лионель с этим неприятным типом был знаком давно, - тот приходился родственником герцогу Алве, и, при этом, по материнской линии, был троюродным братом дриксенского принца Фридриха. Северин иногда приезжал в Кэналлоа, и однажды встреча с ним завершилась для Лионеля, которому тогда было тринадцать лет, весьма плачевно, - граф Вилльбоа взял его силой. Ли ничего не рассказал об этом герцогу Алве. Ему, вообще, было жутко стыдно, что об этом кто - нибудь узнает. Он потихоньку выбросил изорванную рубашку, а Рокэ долго не понимал, почему мальчишка дергается от прикосновений, и списывал все это на начало взросления.       Столкнувшись с Ли во дворце, Северин вновь начал к нему приставать, что ужасно не понравилось Эмилю. Увидев это, он опустил на голову графа увесистую книгу, под названием "Лесные угодья Талига".       -Миль, что ты натворил?! - Увидев свалившегося без чувств графа Вилльбоа, ахнул Ли, - Глупышка, ты, глупышка! А если Его Величество узнает?!       -Я скажу, что этот рыжий, - Отвечал Эмиль, - Тебя обижал! Кстати, он, случайно, не Манрик?       -Рыжими бывают, - Улыбнулся Ли, - Не только Манрики. Он родственник Зильбершванфлоссе, а среди них полно рыжих. И дриксенский принц Фридрих тоже рыжеватый.       -Кстати, а зачем ты купил портрет этого самого Фридриха, в розовой рамочке?       -Ну, я его изучаю! -Лучше уж меня изучай!       -Ах, ты, мой ревнивец! - Ли, обняв Эмиля, поцеловал его нежную щеку, - Мой очаровательный и забавный ревнивец!       От короля Эмилю не попало. Фердинанд лишь иронически заметил:       -Без году неделя на службе, - а уже раздолбанный шаддийник и пробитая голова! Далеко пойдете, виконт!       -Миль не хотел ничего плохого, Ваше Величество, - Подал голос Лионель, - Он всего лишь старался меня защитить! Он же мой брат!       -Говорят, - Заметил король, - Что вы.. В общем, что вы более, чем братья! Всем сплетникам рты не прикроешь, и, к тому же, виконт так неопытен и наивен, что совсем не умеет скрывать свои чувства. Впрочем, я далек от того, чтобы вас порицать. Но если уж грешите, - то тихо, скромно и тайно. Чтобы не попадаться на глаза Его Преосвященству кардиналу и герцогу Алве. Тем более, что герцог крайне недоволен тем, что вы, граф, от него сбежали. Но я не могу вернуть вас ему силой, - обычай залога неофициален, не подтвержден никаким законом, и я не могу препроводить вас, граф Лэкдеми, к герцогу Алве под конвоем. Но я не могу ручаться, что он не попытается вас вернуть. Так что, пожалуйста, будьте осторожны, и, если не хотите возвращаться в Кэналлоа, найдите какой - нибудь способ, как выкрутиться из этой ситуации.       С герцогом Алвой Лионель вскоре тоже столкнулся. Тот часто бывал во дворце, и избежать этой встречи было просто невозможно.       Лионелю это столкновение было не особо приятно. Тем более, что рядом был Эмиль, который боялся, что Росио отнимет у него Лионеля.       -Итак, -В своей обычной усмешливой манере, проговорил Росио, - Вы, оба, служите во дворце? И кем же, позвольте спросить? Пажами королевы?       -Мы служим, - Отозвался Ли, - В гвардии Его Величества       -Вот, как? - Хмыкнул Росио, - А почему же, тогда, твой братец носит Ее Величеству записочки от Оскара Феншо?       Эмиль ужасно смутился, поняв, что герцогу Алве известен каждый его шаг во дворце, а может быть, не только во дворце.       -Да, я один раз отнес записку от Феншо Ее Величеству, - Подтвердил виконт, - Где он хотел поздравить Ее Величество с годовщиной восшествия ее царственного супруга, короля Фердинанда, на престол. Но предупредил, что больше этого делать не стану!       Эмиль, действительно, сказал Феншо, что больше никаких дел иметь с ним не хочет, после того, как тот, однажды, едва выйдя от королевы, начал к нему откровенно клеиться, заявив, что с Катариной он, пожалуй, сглупил, когда вокруг есть "юные особы и посимпатичнее". И попытался прижать Эмиля к стене в коридоре, торопливо скользнув руками к его бедрам.       В ответ на эту бесцеремонность, он получил коленом в пах.       -Вот, как?! - Прошипел Феншо, - Значит, правду болтают, что ты спишь со своим братцем! Впрочем, хранить ему такую стоическую верность у тебя, все равно, не получится, - ты, для этого, слишком хорошенький! Рано или поздно, тебя, все равно, кто - нибудь оприходует! А я, по крайней мере, посимпатичнее некоторых!       -Вы слишком высокого мнения о своей внешности, - Отвечал Эмиль, - Убирайтесь отсюда, пока нас не услышали, иначе, у вас будут серьезные неприятности! И учтите, - носить ваши записочки королеве я больше не буду!       -А ты вырос довольно смазливеньким, - Хмыкнул Росио, коснувшись пальцами, украшенными перстнями с сапфирами, подбородка Эмиля, - Но что ты можешь дать Ли? Жалкое подчинение? А он привык к другому! Если я ему это напомню, он сбежит от тебя, сломя голову! Так что, лучше отпусти его сам!       -Эмилю не нужно меня держать, - Заметил Ли, - Потому, что я люблю его, и хочу быть с ним!       -Значит, все - таки, напомнить? - Росио, схватив Ли в охапку, попытался уложить его в стоявшее рядом бархатное кресло, - Напомнить?!       Его попытка раздвинуть Лионелю ноги коленом, привела к тому, что тот выхватил пистолет, направив ствол герцогу в живот.       -Вряд ли, - Прошипел молодой человек, - Столь блистательный полководец, как вы, Росио, захочет позорно умереть от пули в паху, полученной не в бою!       -А ты стал дерзок! - Хмыкнул Росио, - И все, - из-за этого несчастного мальчишки? Ты его, действительно, так любишь?       -Да, - Отвечал Ли, - Я люблю его, и хочу быть с ним!       -Ну, что же, если ты так этого хочешь.. Тогда докажи, что это не пустой каприз!       -И каким образом? -Обвенчайся с ним!       -С огромной радостью обвенчаюсь! Но какой священник решится венчать родных братьев?       -Не беспокойся, священника я найду. Так ты согласен? Или еще что - то мешает?       -Я согласен. Но ты тогда должен оставить нас с Эмилем в покое, и не делать попыток вернуть меня силой!       -Хорошо! - Скривил губы Росио, - Посмотрим еще, надолго ли тебе хватит страсти к этой бледной немочи!       -Эмиль вовсе не "бледная немочь", - Резко бросил Ли, - Он самый прекрасный юноша в мире!       Перед тем, как уйти, Рокэ, все - таки, поцеловал Ли, прижав его головой к спинке кресла, преодолевая отчаянное сопротивление очаровательного и дерзкого мальчишки, и захватывая его горячий рот, заставив задыхаться под собственными губами.       -Я говорил, - Пробормотал Лионель, после этого поцелуя, - Что буду стрелять!       -Ну, хорошо! - Усмешливо отозвался Алва, - Попробуй! Только не забудь о том, сколько ты прожил в моем доме, и чем мы с тобой, на досуге, занимались!       -С-с-сволочь! - Отчаянно и злобно вырвалось у Лионеля, - Ненавижу тебя, понял?!       -Понял, - Все так же иронично хмыкнул Росио, - И не забудь, пожалуйста, пригласить меня на свадьбу, если ты, конечно, еще не передумал!       -Не передумал, - Голос Ли напоминал звуки, которые издают озлобленные кошки, - А тебя, когда - нибудь, все - таки, убью!       Сам Эмиль был шокирован случившимся. Он понимал, что Росио не оставит Ли, так запросто, в покое.       Однако, он совсем не ожидал, что герцог предложит Ли совершить такой безумный поступок.       -Мне надо уехать, - Проговорил Эмиль, когда они с братом вновь остались вдвоем, - Мы должны расстаться, иначе, я испорчу тебе жизнь! У тебя, из - за меня, и так, уже слишком много неприятностей!       -Это вовсе не из - за тебя, - Лионель, взяв Эмиля за руку, коснулся губами его пальцев, - Это все из - за того, что многие здесь слишком упрямы и очень плохо воспитаны. А я люблю тебя, и никуда не отпущу! Тем более, что ты меня успокаиваешь, и мне с тобой тепло и очень уютно!       -Но я тебе, действительно, жутко мешаю тебе жить, как ты хочешь, как тебе нравится!       -Мне нравится с тобой, Миль. И, кстати, я, действительно, не против того, чтобы на тебе жениться! Тем более, - вдруг ты уже носишь под сердцем моего ребенка?       -Что-о? -У "отмеченных" есть способность к продолжению рода. И в этом нет ничего плохого!       Эмиль опустил руку на живот. Ребенок! А ведь, такое, и впрямь, могло быть! Тем более, что любовью они с Ли занимались, с тех пор, как приехали в Олларию, часто и отчаянно. Эмиль читал, что для того, чтобы не забеременеть, надо принимать какие - то настойки, но тогда все это было для него лишь теорией, он как - то не ассоциировал прочитанное с собой и своим телом. А ведь, он был из "отмеченных", и должен был об этом думать. Однако, все прочитанное просто вылетело у него из головы. Он даже не придал особого значения недавнему сну, в котором ему приснилось, что у него внутри плещется маленькая рыбка.       -У тебя животик, - Встревожился Ли, -Заболел?       -Нет, - Отрицательно покачал головой Эмиль, - Просто, я подумал.. Подумал о ребенке!       -Было бы неплохо, если бы ты подарил мне наследника, чтобы матушка не мучила меня напоминаниями, что я уже должен подыскивать невесту, ради продолжения рода! Мне нужен рядом близкий и любимый человек, а не чужая женщина!       -Но мы же родные братья! -Наши легендарные предки - абвении тоже были братьями!       -Ты сумасшедший, Ли! . -Конечно, потому, что ты сводишь меня с ума, братец! И сейчас я ужасно тебя хочу! Тут есть одно укромное местечко, где нас вряд ли кто - нибудь застукает!       -Если бы у тебя появился твой личный герб, на нем нужно было бы изобразить не оленя, а кролика!       Они торопливо прокрались по коридорам до той самой комнаты, и, Эмиль сам не успел заметить, как на нем остались только шелковые чулки, он был неприлично - откровенно разложен на роскошной дворцовой кровати, и привязан шарфом за руки к ее спинке, а Лионель, склонившись к нему, вылизывал его плоский животик, одновременно, поглаживая кончиками пальцев его соски. Это было так возбуждающе, что Эмиль кусал губы, чтобы не закричать. В конце концов, он отчаянно взмолился:       -Завяжи мне рот, пожалуйста! Я закричу, и сюда могут заглянуть, решив, что здесь что - то случилось!       -Никто, - Отвечал Ли, - Сюда не войдет! Здесь иногда уединяется королева, с какой - нибудь фрейлиной, которая ей приглянулась!       -Ее Величество развлекается еще и с фрейлинами? Бедный король!       -Он вовсе не бедный, - Усмехнулся Лионель, целуя коленки Эмиля, - Ему тоже есть, с кем развлечься!       -Надеюсь, что не с тобой! Ли только неопределённо хмыкнул, и совсем уж непристойно широко раздвинув ноги Эмиля, нажал пальцем на его потаенное отверстие, заставив того ойкнуть.       -Расслабься, не смущайся, - Улыбнулся Ли, - Представь, что ты куртизанка! Прекрасная, роскошная куртизанка! Ну, как Марианна Капуль - Гизайль!       -А ты был с Марианной? -Как и все молодые дворяне Олларии!       -А зачем я тогда тебе нужен? Ходи к своей Марианне!       -О-о, да ты ревнивец, Миль! Мне нравится, что ты умеешь ревновать! Значит, ты меня хоть немножко да любишь!       -Я тебя ненавижу! Вот! Украл меня, привез сюда, а сам.. Сам то к Марианне, то к Росио, то к этим.. рыжим Манрикам!       Продолжить свою гневную тираду Эмиль не успел, поскольку, Ли, приподняв его ноги, и положив их к себе на плечи, вошел в него, заставив его ахнуть и заметаться по бархатным подушкам. Лионель брал его жадно и отчаянно, как покоряют крепости. И Эмилю не оставалось ничего, как только сдаться на милость своему любимому победителю.       Росио, действительно, нашел священника, который согласился близнецов обвенчать. Мало того, - он прислал Эмилю роскошное белое платье, расшитое мелкими бриллиантами, а к нему еще и и фату с легкой и прозрачной вуалью.       -Он издевается?! - Возмущался Эмиль, - Я никогда это не одену!       -По традиции "избранным" положено венчаться в платье, - Отвечал Ли, - К тому же, оно будет тебе очень к лицу!       -Ты тоже надо мной насмехаешься?!! Я не пойду за тебя! Не пойду!       -Тогда я вернусь к Росио, в Кэналлоа! Но, в таком случае, и тебе придется вернуться к матушке, в деревню!       -Я лучше на каторгу пойду, чем вернусь в Сэ!       -Ну, под венец, все - таки, немного лучше, чем на каторгу!       -Этот Росио просто мерзавец! Он испортил тебе жизнь! Ты же не собирался на мне жениться! Ты, наверное, меня совсем не любишь! Иначе, ты бы не издевался надо мной, заставляя одевать это дурацкое платье!       -Миль, глупышка, я люблю тебя! Безумно люблю! Так что, не бойся, я счастлив, что мы поженимся, и я никогда тебя не брошу!       -Я его на дуэль вызову! -Вызов от беременного никто не примет, Миль. А ты, явно, беременный! Ты нервничаешь, у тебя кружится голова по утрам, вчера с тобой обморок случился!       -Ты нарочно все устроил так, чтобы я забеременел! Валяешь меня, как последнюю кошку, а потом еще и заставляешь лежать, чуть ли не вниз головой, чтобы твое семя во мне закрепилось и прижилось!       -Тебе и сейчас неплохо было бы прилечь. Ты разнервничался, а это вредно для ребенка!       Обняв Эмиля со спины, Ли нежно погладил его животик.       -Не трогай, - Проворчал Эмиль, - Мой живот! Хватит меня мучить, бессовестный!       -Бессовестный, - Согласился Ли, - Абсолютно бессовестный, наглый и бессердечный! А твой живот сейчас принадлежит мне!       -Еще чего! -Поскольку, там сейчас живет мой ребенок, то твой живот сейчас является моей безраздельной собственностью!       -Здесь тебе не Кэнаалоа и не Багряные Земли!       -Для живота это не имеет никакого значения! Он должен принадлежать отцу ребенка!       -Ну, ладно! Твой так твой, делай с ним, что хочешь, ызарг кэналлийский!       - Не только с ним, а с тобой, - Улыбнулся Ли, - Со всем тобой, Миль!       -Ну, хорошо! - Вскипел Эмиль, как шаддийник, который подогревали на бульотке, - Хорошо, забирай меня всего, пожалуйста!       Сбросив с себя всю одежду, он предстал перед Лионелем абсолютно обнаженный и беззащитный.       -Как ты прелестен, - Заметил Ли, - Когда ты сердитый! Ты тогда такой страстный! А уж когда ты еще и полностью раздет, - ты просто невероятен!       Подхватив Эмиля на руки, и покрывая поцелуями, Ли понес его в спальню.       -Я тебе нужен, - Вздохнул Эмиль, - Только в постели!       -И что в этом, - Отозвался Ли, - Плохого? Там и с тобой я по - настоящему счастлив!       В маленькую церковь, на окраине Олларии, где должно было проходить тайное венчание, Эмиль приехал закутанный в подбитый мехом плащ, - было уже холодно, и, к тому же, перед свадьбой, Ли, чтобы унять волнение, его просто немилосердно защекотал, полностью, от подмышек до ступней. Он позволял Милю лишь немного передохнуть и выпить воды, а потом опять за него принимался, заставляя отчаянно метаться по смятой постели. Это безумное и сладкое мучение продолжалось с утра до самого вечера, когда Эмиль совсем обессилел, от щекотки, безумных соитий, смеха и вскриков. В итоге, всю ночь он провел в лихорадке, от ощущения бегающих по телу "мурашек", а Лионелю пришлось растирать его подогретым вином.       Хорошо, что "горящее" от легкого жара лицо скрывала вуаль! Эмилю не хотелось, чтобы все видели его искусанные губы, и до сих не прошедший лихорадочный румянец на щеках, спрятать который не помогла даже матушкина пудра!       В руках, укрытых по самые предплечья длинными перчатками, Эмиль держал огромный букет, состоявший из и белых, с роз и обрамлявших их колокольчиков.       Золотистые, тщательно завитые локоны ниспадали к щекам, прикрывая болезненный румянец, а облегающее платье из сверкающей, как снег на солнце, белой парчи, подчеркивало изящество фигуры. Эмиль ощущал первые признаки беременности, но все еще оставался тоненьким и стройным.       Ли прибыл в церковь в камзоле фамильного алого цвета, с кэналлийским орденом Святого Сердца на бирюзовой ленте. Он бережно поддерживал под руку Эмиля, которому было непривычно в туфельках с каблучками.       Миль, в свадебном платье, был так похож на юную девушку, что те, кто не был с ним знаком, никогда бы не подумали, что перед ними переодетый мальчишка.       На вопрос отца Бонифация, хочет ли он стать супругом Лионеля, Эмиль сердито ответил:       -Нет! Ни за что и никогда! -Не обращайте внимания, святой отец, - Усмехнулся Ли, - Эмиль просто переволновался, вот и сердится!       Щелкнула застежка свадебного браслета. Потом Эмиль, очень осторожно, безумно боясь уронить, поскольку, это считалось дурной приметой, застегнул такой же, только немного пошире, браслет на запястье Лионеля, где был маленький шрам, - след от полученного в детстве ожога.       После этого, Лионель поцеловал горячие губы Эмиля, прижимая его к себе до неприличия крепко, а Эмиль, у которого вдруг подкосились ноги, просто упал в его объятия.       Хотя из церкви Эмиль вышел, почти повиснув на руке Лионеля, он ухитрился запустить огромной охапкой цветов, именуемой букетом, в шагнувшего навстречу молодоженам герцога Алву. Тяжёлый букет прилетел в наглую синеглазую физиономию, оцарапав Алве его раздражающе - классический нос, - под нарядной лентой тяжелые стебли были перевязаны, чтобы не рассыпались, тонкой цепочкой, которая, Рокэ и поцарапала.       -Похоже, Рохелио, - Насмешливо фыркнул присутствовавший на этом тайном венчании, в качестве одного из шаферов, морской офицер Ротгер Вальдес, приятель Рокэ и Лионеля, - Что вам скоро придется жениться! Примета такая!       -Не раньше, -Отозвался Алва, - Чем я женю тебя самого!       А Эмиль, прильнув к Лионелю, тихонько спросил:       -И что же теперь будет? -Ничего, -С улыбкой отозвался Лионель, - Теперь мы с тобой вместе, и будем жить, как полагается в хорошей сказке, - долго и счастливо!       -Чтобы потом уйти в Рассветные Сады в один день?       -Миль, пожалуйста, не думай о таких печальных вещах! Подумай, лучше, о нашем будущем сыне!       -Ты думаешь, что у нас будет сын? -Я не против дочери, но у Савиньяков, чаще всего, рождаются мальчишки!       Эмиль доверчиво прильнул к плечу брата, ставшего теперь еще и мужем. Будущее, сквозь подвенечную вуаль, виделось и радостным, и тревожным. Но, все - таки, хотелось, чтобы радости и счастья было побольше.       Кардинал Дорак, получив очередное сообщение от своих прознатчиков, так грохнул кулаком по столу, что несчастная фарфоровая сахарница, которая всегда с нетерпением ждала новостей, подскочила от этого внезапного стука, и, свалившись со стола, с тихим и жалобным звоном разбилась.       Сказать, что Дорак был в жутком гневе, значило, - не сказать ничего. Он был просто в ярости!       Его Высокопреосвященство рассчитывал, что одаренный наследник графа Савиньяка со временем станет одним из его лучших агентов Мальчишка, действительно, был очень талантлив, отважен, ловок и остроумен. Вдобавок, он обладал феноменальной памятью и большим обаянием. Как раз, то, что надо для тайного агента! А он разом перечеркнул все это, женившись на провинциальном тихоне!       Все пошло не так, - и с этим, определенно, надо было что - то делать. Что именно, Его Преосвященство пока не знал, но и отступать перед каким - то деревенским мальчишкой ему тоже совсем не хотелось. Он переигрывал королей, и даже непредсказуемого герцога Алву умел держать в более - менее должных рамках. А тут его обошел совсем юный теньент дворцовой Стражи!       -Ну, нет! - Повторил Дорак, теребя в руках ветку с шелковыми нежно - розовыми вишневыми цветами, - Это уже просто унизительно, и такому не бывать! Я этого просто не допущу! Зря вы, виконт, так дерзко ввязались в мою игру! А ввязались, - так не жалуйтесь!