Просвещённый.

Утро солнечного дня. Ну что может быть прекраснее! Обычно так начиналось утро Аксиньи. Но это были далеко не её слова. - Проснись и пой, Аксинья! Прекрасный солнечный день ждёт тебя! - пропел женский голос за дверью. Наша знакомая, перевернувшись на спину, заныла, прикрыв рукой лицо, в частности глаза. Яркое солнце назойливо светило своими лучами сквозь шторы, открытые никем иным, кроме как матерью Фишер. - Святая мать Мария, очередной учебный день. - пробормотала розовоглазая, потирая лицо и отворачиваясь от окна. Она потянулась и поднялась с кровати. - Синь, ты встала?! - прокричала женщина где-то за пределами помещения. - Да, мам, я встала! - прокричала в ответ юная дева, затем она зевнула и вышла из комнаты, быстро зашла в ванную и закрыла за собой дверь. На мгновение Аксинья испугалась своего отражения. Непривычно. Кевин спас её, забрав её душу. Была одна огромная проблема - душевая оболочка пренадлежала Белладонне и возврату, к сожалению, никак не подлежит. Так что Кевин нашёл для неё сосуд и... Это тело непривычное засчёт своего более высокого роста и зрелого телосложения. Иногда Аксиньи просто некомфортно смотреть на себя в зеркало. Казалось бы, большинство чёрт всё ещё её: глаза, волосы, цвет кожи и сознание. Само тело будто говорит, что они друг другу не принадлежат. Вздыхая, девушка закрыла лицо руками на мгновение. Осадок после того, как душа была заточена в тьме остался. Непривычное чужое присутствие. Одно дело, если бы это было просто чувство. Но Аксинья знает, что оно рядом и наблюдает за ней. После того случая с Белладонной прошло, наверное, 2 недели. Выдохнув, Фишер убрала руки с лица и включила наконец воду, не смотря в зеркало. Она умылась, почистила зубы, продолжая игнорировать зеркало. Она пошла обратно в свою комнату. Зевая, она прошлась до шкафа. Что ж, наверное, стоит описать её комнату. Окно у неё небольшое, но находится прямо на напротив кровати, на них обычно весят затемнённые алые шторы, сейчас они были расшторены, пропуская такое надоедливое солнце в помещение. Сама кровать находилась в углу, она была практически двуспальная. Рядом с ней находилась тумбочка их тёмного дуба, широкая с шестью ящиками. На ней спокойно размещалась лампа, парочка книг приключенческого жанра и телефон, от которого тянулся провод зарядки вниз, к удлинителю. Вокруг кровати на стенах висели плакаты, вырезки, и рисунки с Кевином; несильно высоко была ещё небольшая полочка, покаршенная в белый, в виде сердца, внутри были две маленькие полочки, на которых размещались скляночки с разноцветными жидкостями, переливающиеся перламутром. И так, по соседству с окном размещался небольшой диван нежно-голубого оттенка, на нём были белые подушки, символизирующие облака и, собственно, также выглядели по форме. Напротив дивана, совсем близко находился журнальный столик, а рядом с ним, также напротив дивана, находились две мягкие подушки для сидения за этим столиком. На нём самом лежали некоторые учебники, с ними тетради, пенал, пара ручек валялись на столе, а ещё блюдце с кружкой. Там было недопитое и давным-давно остывшее кофе. Ну и там же расположился шкаф, напротив дивана, достаточно большой. Я имею ввиду, каждая девушка наверняка хочет себе большой шкаф для своей большой кучи одежды, хах. Рядом со шкафом, в котором уже копошилась наша героиня, находилось длинное вертикальное зеркало. Слева был комод с тремя ящиками, на нём ещё была косметичка, парочка бутыльков лака (чёрного, белого, розового, красного и фиолетового цветов). Аксинья достала чёрную водолазку с горлом и красную юбку. Она положила одежду на кровать и подошла к окну, чтобы закрыть его. В комнате стало темнее, но свет пробивался сквозь мелкие щели, от чего в помещение просто не могло стать слишком темно. Она сняла пижамную кофту тёмно-лилового оттенка, оставаясь наполовину голой. Вздохнув, она подошла к комоду и открыла верхний ящик, достав оттуда белый ливчик, после чего надела его на себя, застегнув; не отходя, она закрыла верхний и опустилась, чтобы открыть нижний. Оттуда она выудила тёмно-серые длинные чулки, после чего наконец закрыла его и отошла оттуда. Она сняла пижамные штаны того же цвета и осталась в белых трусах. Она присела на диван, чтобы натянуть чулки. Они протянулись вдоль почти до середины бедра, обхватив нежную кожу. Девушка проделала тоже самое со вторым чулком. Затем, она натянула водолазку, а потом ещё юбку. Вот и всё, образ готов. Она потянулась, после чего подобрала одежду, сложив её, она оставила её на диване, после чего подошла к кровати и заправила её. Она подошла к тумбочке и открыла косметичку, доставая оттуда нежно-розовую помаду. Аксинья повернулась к зеркалу и остановились, прежде чем открыть тюбик, уставившись в свои глаза в отражении. Розово-фиолетовые глаза с переливом от светлого к тёмному, без зрачка. Ох, Фишер не любила эти глаза. Сначала, она неуверенно с дрожью выдохнула. Затем, прикрыв глаза, она стала серьёзнее, поджав губы. Распахнув вновь глаза, она строго посмотрела на себя и придвинулась, наконец открывая помаду. Она приоткрыла губы и прошлась по ним элементом косметики, после чего закрыла рот и помогла помаде лучше распространиться по губам. Решительности у неё пока что предостаточно. Она закрыла тюбик и достала линер с тушью. Спустя время, она уже накрасилась. Ей не требовалась косметика, чтобы выглядеть красиво: у неё здоровая и нежная кожа и даже без косметики она бы многим запомнилась. Из-за глаз, скорее всего, но она не придаёт этому значения. Отвернувшись от зеркала, она подошла к кровати и взяла сумку, лежащую в углу между стеной и ножкой кровати, и которую я благополучно забыла добавить в описании её комнаты. Она быстро вышла из комнаты, закрыв дверь в неё и отправились в прихожую. - А как же завтрак, Синь? - спросила обеспокоенно женщина с карими глазами, протирая тряпкой стол. - Упакуй мне с собой, пожалуйста, мам. Я тороплюсь, но в школе обязательно поем. - проговорила Фишер, быстро бросив сумку на пол, она присела, чтобы одеть ботинки тёмно-синего цвета до колена на невысоком каблуке. - Хорошо, солнце. - проговорила старшая, развернувшись. Думаю, нетрудно догадаться, что это женщина - её мать. И также нетрудно догадаться, что Аксинья приёмная. По крайней мере, она так думает. У родителей-то глаза обычные. Одев ботинки, она поднялась и схватила лёгкую кофту розового цвета и быстро надела, вытащив свои длинные волосы. Она схватила расчёску, повернувшись к небольшому зеркалу в прихожей. Она начала расчёсывать их, аккуратно проходясь по локонам. Послышался глухой стук пластика о дерево и, быстро глянув в сторону Энджи (так зовут мать), она увидела лоток с едой, стоящий на столе, сама женщина выжидающе смотрела на неё. Закончив расчёсывать волосы, она положила её на место и, быстро подняв сумку, она надела её и подошла к столу, забрав лоток. Она открыла сумку и быстро положила его туда, после застегнула и развернулась к двери, идя туда торопливым шагом. - Удачи в школе, Синь! - негромко прокричала ей вслед женщина и та обернулась, улыбнувшись. - Спасибо, мам! - ответила она и вышла, хлопая за собой дверью. Она спустилась по ступенькам и двинулась к дороге, но остановилась недалеко от края. - Новый день, новые проблемы. - пробормотала она, замечая группу хулиганов на пути в школу. Вздыхая, Аксинья пошла вперёд, старательно делая вид, что не замечает их. - Э, слышь, демонюжга. - проговорил ей вслед один из хулиганов. Аксинья, не замедляясь, сглотнула и ускорила шаг. Как только она услышала свист, который обычно предупреждал останавливаться, девушка рванула вперёд, не оглядываясь. Она знала, что за ней идёт погоня. Но она также знала, что бежит быстрее их раза в три. У нового тела свои плюсы. Она добежала до ворот школы и начала сбавлять скорость, тяжело дыша. Почти ежедневная пробежка до школы. Выдохнув, Фишер двинулась в здание. Утром она обычно ходит одна. А иначе у неё не было бы перцовки и ножа для самообороны. Эш ей тогда благополучно подарил раскладной нож, с помощью которого она убила Белладонну. Интересно, какие приключения ждут девушку в этот раз?