underneath the tree

Эндрю не совсем понимал, что заставило его проснуться – может быть, это была щекочущая лоб мишура, упавшая с изголовья кровати, или, может быть, огоньки, которые пробегали по периметру комнаты, освещая всю спальню отвратительно яркими цветами. Или, может быть – и скорее всего – это был громкий шаркающий звук из гостиной. Если бы место в постели рядом с ним не пустовало, Эндрю подумал бы, что кто-то вломился. Так как место в постели рядом с ним было пустым, это означало, что шаркающий звук был лишь очередной странной выходкой Нила. Это подтвердилось только когда Эндрю медленно переварил новое состояние комнаты, он слегка прищурился от яркого света, светившего в его уставшие глазах. — Что за хрень? – пробормотал Эндрю, переводя взгляд с золотой и изумрудной мишуры, покрывавшей практически все поверхности в комнате, на яркие, мерцающие огни, проносящиеся по стенам, и на маленькую рождественскую ёлку, стоявшую на страже у двери спальни с сияющей звездой на вершине. Он провел рукой по волосам, убирая светлые пряди со лба, пытаясь понять, спит он или нет. Когда он заснул, спальня не была зимней страной чудес. После нескольких лет пока они "не встречались", Эндрю привык к странным привычкам Нила – к тому факту, что он действительно любит чипсы с солью и уксусом, или к тому, что он с радостью переоделся бы в пижаму днём, если бы ему не нужно было выходить из квартиры. Но это… это было ново. Не то чтобы Эндрю и Нил никогда раньше не праздновали Рождество вместе, они праздновали (или нет, в случае Эндрю) вместе последние четыре года, но это было их первое Рождество в их собственной квартире. На самом деле, называть этот день Рождеством было трудно, очень трудно – было только начало ноября. И поскольку Нил никогда прежде не проявлял особого интереса к праздникам, Эндрю не мог не растеряться. Вздохнув, Эндрю откинул одеяло, едва собрав достаточно энергии, чтобы перекинуть ноги через край матраса, он застонал, когда ковер хрустнул под его ногами. Как оказалось Нил рассыпал снег – предположительно из полистирола – от кровати до двери, а затем и дальше по коридору, почти формируя следы. Эндрю не шёл по следам, даже если они и вели к Санта Клаусу, и когда он вышел из спальни, он заметил, что искусственный снег был разбросан повсюду, что было на самом деле довольно глупо, когда он подумал о том, что скорее всего ему придется это убирать. Он решил не думать об этом. Вместо Санта Клауса тропа привела его к еще большей рождественской ёлке, стоявшей в углу их гостиной. Удивительно, но её зеленые ветки были лишены каких-либо украшений, и только потому Эндрю захотелось опрокинуть дерево. Но он этого не сделал, потому что Нил стоял в нескольких футах от него, и даже Эндрю не смог украсть ухмылку на лице Нила. — Какого хрена ты делаешь? – спросил Эндрю. Обычно он предпочитал думать, что его утренние приветствия были немного добрее, чем это, его обычное поведение становилось немного менее резким, проведя столько много утр, просыпаясь от досадно счастливого лица Нила, но сегодня он не мог найти в себе силы быть вежливым. Квартира была украшена как грот Санты, и, вероятно, это было лишь вопросом времени, когда Нил попросил бы Эндрю переодеться эльфом или что-то в этом роде, нужно быть начеку. — Украшаю квартиру, – просто ответил Нил, казалось, не обращая внимания на резкость Эндрю. На его лице красовались пятнышки от блёсток, которые показывались только тогда, когда на них падал свет, и короткая нитка мишуры была перекинута через одно плечо; он ухмыльнулся Эндрю, как будто это было вполне приемлемым занятием в девять утра в воскресенье. Ах да, в ноябре. — Да, я заметил, – проворчал Эндрю. — Позволь мне перефразировать: зачем ты это делаешь? — Потому что сейчас Рождество, – ответил Нил. — Сейчас ноябрь, – указал Эндрю. — Уже достаточно скоро, – пожал плечами Нил. Эндрю покачал головой. — Это не так. Нил снова пожал плечами, очевидно не обращая внимания на поведение Гринча-Эндрю. Он обратил свой ясный льдистый взгляд на мишуру, которая висела над дверным проёмом, на маленькие колокольчики, свисавшие с камина, на искусственный снег, усеявший пол. — Тебе не нравится? – спросил он, обращаясь к Эндрю. — Нет, – ответил Эндрю, – это похоже на выставку в "Мэйси" или что-то в этом роде. Улыбка на губах Нила расцвела: — Я пытался. Эндрю нахмурился: — Это не комплимент. — Тебе это нравится, – поддразнил Нил. — Я ненавижу это, – поправил Эндрю. И да, это было совершенно верно, он ненавидел это. Ненавидел то, как темный изумруд ёлки делал волосы Нила ярче, чем обычно, то, как праздничные огоньки освещали Нила, подчеркивая плоскости его лица и заставляя его скулы выглядеть еще острее, чем обычно. Ненавидел теплоту в глазах Нила, когда он смотрел на всю свою тяжелую работу. Эндрю вздохнул, отчаянно пытаясь не обращать внимания на ощущение тяжести в груди. — Это все еще не объясняет, почему ты украшаешь квартиру в ноябре, – указал он. — До Рождества еще больше месяца. Нил пожал плечами, его ухмылка стала немного робкой. — Это наше первое совместное Рождество. Наедине, – добавил он, заметив, что Эндрю слегка нахмурился в замешательстве. — Я не знаю, я просто подумал, что постараюсь и доставлю нам удовольствие. — Но я не люблю Рождество, – заявил Эндрю. — Я планирую это изменить, – признался Нил, глядя на Эндрю из-под своих длинных ресниц. Эндрю вздохнул, ему стало труднее игнорировать это чувство в груди. Он повернулся к ёлке: — Что насчет этого? – спросил он. — Ты забыл о ней. Нил покачал головой: — Не забыл. Я подумал, может, мы можем украсить её вместе? Только если хочешь, – быстро добавил он. Эндрю стиснул зубы, потому что, Боже, эту тяжесть было чертовски трудно игнорировать. Он повернулся к ёлке и представил улыбающегося, с необъяснимым энтузиазмом, Нила, вручавшего Эндрю безделушки и мишуру. Он вздохнул, когда представил, как Нил помещает звезду на верхушку – или, может быть, ангела – а затем поворачивается к Эндрю, сверкнув той ухмылкой, которая всегда заставляла Эндрю чувствовать, что его грудь вот-вот взорвется. Это звучало чертовски ужасно. — Я ненавижу тебя, – пробормотал Эндрю, шагнув вперед и втянув Нила в долгий поцелуй, согласие на который было такое же ясное, как улыбка на его лице. Снег и блёстки были забыты, остались только Эндрю и Нил.