Золотой Дракон

      Ороку Саки, не опуская книги, медленно перевел взгляд на дверь. Полотно качнулось, как будто неплотно закрытое — от сквозняка. Узкая полоса света из коридора так и осталась, ярко вычерченная в темноте комнаты. Скрывая улыбку, мастер ждал. Он знал, что это значит. Несмотря на то, что во мраке не раздавалось ни звука. Быстрая, гордая мысль. «Умница!» Несмотря на юный возраст, Карай училась быстро и уже многое умела. Из нее вырастет превосходный воин. Самый лучший, самый отчаянный. Самый любимый. Мастер ждал. Еще несколько томительных секунд безмолвия…       — Попался! — она вскочила с пола в изножье кровати, запрыгнула, прокатившись по одеялу. И оказалась нос к носу с отцом. Рассмеялась, дурашливо ткнувшись лбом в обложку книги чтобы устранить единственное препятствие. И мастер, опуская книгу, не удержался, улыбнулся тоже.       — Ты оставила открытой дверь.       — Да, косяк, согласна, — она устроилась под боком у отца, потянулась, худенькая и гибкая. — Но ты заметил свет. Закрой я ее, и было бы вообще неудачно.       — Для того, чтобы застать меня врасплох, тебе нужно было оказаться в спальне раньше и затаиться.       — Да ты тут с обеда сидишь! Это мне пришлось бы забраться под кровать с утра и не высовывать носа почти весь день!       — Настоящие якудза могут ждать врага днями, не испытывая потребности в воде, еде и не справляя естественной нужды. Ты должна управлять своим телом, а не оно — тобой. Но это все впереди. Тебе всего восемь, пока что и это — очень хорошо! Ни одного звука. Если бы не дверь, я бы не услышал твоего появления.       Карай улыбнулась. Потерлась щекой о плечо отца, ласкаясь. Мельком взглянула на книгу, но тут же равнодушно отвела глаза. Единственное, с чем мастер ничего не мог поделать, так это с ее нежеланием брать в руки чтиво. Никакое. Ее не интересовали исторические трактаты, художественная литература, учебники. Она любила слушать истории, рассказанные старшими чунинами в клане, любила, когда ее учитель сам цитировал строки из книг. Но читать для нее было равносильно несправедливому и суровому наказанию. Мастер надеялся, что дочь перерастет и со временем пристрастится к чтению. Но пока что это оставалось только надеждами. Зато сказки, рассказанные отцом, она очень любила. Вот и сейчас не случайно прокралась в комнату. Требовалось исполнить «пятничный ритуал». В этот день Ороку Саки позволял ей уснуть в своей спальне, а перед этим рассказывал какую-нибудь поучительную и интересную историю.       — О чем хочешь узнать сегодня? — мягко спросил мастер.       — М-м-м… — девочка задумалась, а потом улыбнулась, сообразив. — Давай что-нибудь про драконов!       — Ты говоришь о каких-то конкретных драконах или о драконах в принципе? — на всякий случай уточнил Ороку Саки.       — Да о любых. А их много, да?       — Достаточно. Я расскажу тебе, почему драконы исчезли с земли, где они теперь и кто такие Золотые Драконы.       Далеко-далеко, на самом краю света, там, где Земля встречается с Небом, стоит прекрасный храм Владыки Мира. Весь он облит золотым и серебряным сиянием никогда не заходящего солнца и луны. Его изящные резные башни окутаны розово-голубыми предрассветными облаками. Громадные рыбы плавают в озерах у храма, и их перламутровые спины покрыты золотыми звездами. Белые величественные аисты живут в том краю, и красиво искрится их оперение, когда они взлетают со ступеней храма. К воротам божественного строения ведет тоненький мост, прокинутый между небесным царством и земной твердью.       Стерегут этот мост два Золотых Дракона. Это огромные, удивительные существа. На телах львов — драконьи когтистые лапы и головы. Шеи их покрыты длинной шелковой львиной гривой поверх твердой, как металл, чешуи. На спинах у Драконов — огромные крылья. Это — самые надежные стражи. Они хитры, умны, неподкупны и жестоки. Ни одной нечестивой душе никогда не удастся пробраться мимо них в волшебный храм Владыки; едва заметив такую, Драконы разорвут ее своими когтями. Но стоит приблизиться к мосту душе по-настоящему чистой и светлой, как Драконы сами распахнут перед нею ворота в храм.       Однажды один из Драконов разгневал Владыку Мира, и тот прогнал его прочь от моста…       — Чем? — тихонько спросила Карай.       — Что — чем?       — Чем разгневал?       Мастер ответил серьезно, внимательно глядя на дочь:       — Подозреваю, Владыка что-то рассказывал, а Дракон его перебил!       Карай хихикнула и провела пальчиками по губам, как будто закрыла рот на невидимую «молнию». Мастер улыбнулся и продолжил:       — Дракон пришел на землю. Разгуливая по ней, он обнаружил множество существ, похожих на него. Тогда еще драконы жили среди людей, счастливо существовали с ними в мире и согласии. И вот от Золотого Дракона, пришедшего с моста храма, у тех земных драконов появлялось потомство. И стало на земле этих чудесных зверей видимо-невидимо, разных и непохожих друг на друга. Увидел это Владыка Мира и страшно разгневался, потому что не стало прошлого порядка, и страдали люди, и искали укрытия от зверей, евших их скот и уничтожавших посевы. Владыка истребил все потомство, кроме еще не родившихся драконов, а Золотого стража забрал обратно к своему мосту. И, когда родились на земле другие драконы, всех их Великий Владыка взял стражами в свои чертоги, даровав им бессмертие. И только немногие из них вернулись на землю, чтобы оберегать избранных людей. Они стали смертными, но добровольно приносили свои жизни в жертву, чтобы уберечь людей, которым преданы всей своей душой.       — То есть… на земле до сих пор есть настоящие драконы? Золотые?! — Карай с любопытством глядела снизу вверх на отца. По тому, как заблестели ее глаза, Ороку Саки понял, что отныне пара недель, а то и вся жизнь его дочери будет посвящена поиску волшебных созданий. Зависит от того, насколько сильно поглотит ее эта идея. Сейчас пока что она завладела девочкой полностью, и ее мысли требовалось срочно подкорректировать.       Улыбаясь, отец ответил:       — Так гласит легенда, Карай. Я ни одного дракона не встретил за всю свою жизнь. Это не зависит от желания человека. Чудесные создания сами находят того, кому будут помогать всю его жизнь.       — А что для этого нужно? Ну, что нужно, чтобы стать человеком, которого найдет дракон? — девочка смотрела с надеждой. Мастер понимал. Ее жизнь только начиналась. Ей казалось, что все может случиться по ее воле, что все еще можно изменить, задать любой вектор, выбрать любой путь. Только бы он вел к желанной встрече.       — Говорят, что только чистым душам встречаются волшебные создания, — ответит Ороку Саки. — Покорным, прилежным, добрым, совестливым. Не совершай зла, не сей вражды, не лги и не клевещи. Будь искренней и преданной тому Пути и тому делу, которое изберешь. И тогда, возможно, однажды ты встретишь своего дракона.       Карай больше ничего не спросила. Но отцу не нужно было вопросов. Он и так видел, что девочка поглощена мыслями о том, как исполнить все отцовские наставления. Он не знал, зачем ей понадобился дракон и что она будет с ним делать. Попросит покатать на спине по усыпанному звездами небу или захочет просто погладить холодную чешуйчатую кожу. Заплетет в косу шелковистую кисть на хвосте или распишет красками перепончатые крылья. Одно он знал точно: ему самому захотелось бы использовать могущество дракона в своих целях, чтобы завладеть тем, что он хотел бы видеть своим. Поэтому, наверное, до сих пор не нашелся такой помощник, защитник и слуга. А вот его дочь была другой. Ей хотелось чего-то совсем иного. И, может быть, ее Путь поможет отыскать верного волшебного друга.

6 лет спустя

      Старый храм на окраине города влек ее неудержимо. Он стоял в когда -то оживленном, а сейчас почти опустевшем районе. Большинство домов из-за давности постройки стали аварийными, людей оттуда расселили. Полностью опустел квартал переселенцев из Китая и Японии. И храм пришел в упадок, оставшись и без прихожан, и без служителей. Правительство выделило средства и землю на отстройку нового, а старый медленно разрушался от времени. Но Карай не любила новой постройки. Она казалась девочке пустой, какой-то бездушной и холодной, хотя и очень красивой. А вот старый храм — совсем другое дело. Несмотря на то, что кое-где с деревянных балок уже облупилась краска, несмотря на то, что трескались покрытые орнаментами плитки на полу. Несмотря на то, что природа уже стала подбираться к нему, и узловатые, хотя еще тонкие усы плюща медленно поднимались по наружным стенам, увили ворота, плелись по веревке с каменными колокольчиками… Карай с наслаждением прибегала сюда, когда выдавалась возможность. Опустившись в полутьме на колени, она совершала простой ритуал: в плошке зажигала курящиеся благовония, молилась. Отец не был против, и иногда Карай убегала, не спросивши разрешения мастера. Знала, что, когда назовет причину отлучки, будет прощена. Сам Шреддер не был набожен, но почитание дочерью богов поощрял. Хотя, услышь он ее мысли, отец бы сказал, что дочь откровенно выпрашивает. Выпрашивает когда-то выдуманное чудо. Дракона.       Время было позднее, и сопровождавшие ее охранники клана Фут зорко оглядывались в темноте. Дожидаясь, пока молодая хозяйка закончит свое общение с мертвыми богами и отправится домой. Они отвечали за ее безопасность и понимали, что поступки девочки опрометчивы: район был полон странных, потерявших моральный и человеческий облик людей — попрошаек, бандитов, убийц. Конечно, никого из опытных воинов не пугала встреча с ними. Но Шреддер дал четкий приказ: на глазах его дочери не должно произойти убийство. По крайней мере, не сейчас. Ороку Саки здраво оценивал характер Карай, знал, что она стала бы прекрасным начальником одного из отрядов. Но что-то до сих пор сдерживало его, не позволяя ставить Карай как фигуру на шахматную доску его стратегий. Он хотел, чтобы дочь подольше оставалась невинной, чистой. Незапятнанной правдой жизни. Пусть верит: в сказки, в духов. Пусть тренирует свое тело: для гибкости, для грации, для красоты. И пусть думает, что все вокруг — игра…       Карай опустилась на пол, поставила плошку, пощелкала зажигалкой. Тоненькая струйка дыма поднималась к потолку, изгибаясь, свиваясь в кольца. Девочка проследила взглядом дымок, подняв голову, и вдруг замерла.       Центральная балка храма отличалась от остальных. Отличалась от самой себя, такой, какой Карай видела ее несколько дней назад. Она не просела, не треснула. Сначала девочка сама не могла понять, что именно изменилось. Но потом сообразила. Даже во мраке, слабо подсвеченный несколькими свечами, орнамент засиял так, как будто на него нанесли свежую золотую краску. Она внимательно разглядывала рисунок. Ошибиться было невозможно. Кто-то медленно восстанавливал флористические плетения. Не закончил — правый витой лепесток был оставлен недорисованным, потемневшим от времени. Но кто и зачем пытался возродить старый храм? Карай нахмурилась. Кто-нибудь, кто приходил сюда молиться? Так это надо умудриться — забраться под самый потолок, на такую головокружительную высоту. Какой-нибудь сумасшедший художник, любитель древностей? Борцы за продолжение жизни старой архитектуры? Неуемные реставраторы?.. Она терялась в догадках. И вдруг поняла, что не одна в храме.       Что-то шевельнулось в углу, над самой капителью. Слишком большое, чтобы оказаться крысой или мышью. Прямо-таки громадное. Карай сначала показалось, что это откололась часть массивной колонны. Но «часть» не падала, только дернулась и сразу замерла снова. Карай пристально, сощурившись, вглядывалась во мрак. Поняв, что обнаружено, существо неожиданно быстро кинулось по балке к пробоине в крыше.       — Эй, стой! — крикнула девочка, вскочив на ноги, едва не опрокинув плошку.       Она не хотела причинить вреда неизвестному существу. Только остановить и как следует рассмотреть. Но навыки, привитые с детства, оказались куда быстрее мысли. Она выдернула из волос тонкую острую заколку и, не целясь, метнула ее по направлению бегущего. Тот не ожидал нападения, на мгновение замер, когда острие воткнулось в дерево почти у него под ногами. Неуклюже взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. В его ладони что-то объемное описало почти полный круг… И на Карай, кружась, тихонечко шелестя, посыпался настоящий золотой дождь. Блестящие кусочки ловили отблеск свечей, тонкие обрывки света уличных фонарей, пробивавшиеся через дыры в крыше. Она замерла, подставив ладони, ловя тоненькие блестящие листочки. Растерла в пальцах один, и ее кожа окрасилась в золото. Девочка поднял голову — фигура на мгновение замерла в проеме. Вырисовался явно не человеческий, со странно изогнутой спиной силуэт. Мгновение смотрел на Карай светящимися в темноте звериными глазами. А потом исчез, с молниеносной скоростью скрылся в ночной темноте.       Пораженная, девочка смотрела во мрак. И прошептала:       — Быть не может… Золотой Дракон?!       — Ты сверкаешь, как игрушка на рождественской елке, — усмехнулся Рафаэль, терпеливо стирая поталь с руки Леонардо. Тот сидел на краю рабочего стола в мастерской, задумчиво наблюдая за братом. — Ты смотри, тебе лак попал на пальцы, вообще не оттирается… А на панцире, кстати, прикольно выглядит! Может, сделать тебе золотой узор? Будешь как древнее божество.       На этих словах Леонардо поднял голову и внимательно посмотрел на брата.       — Почему ты так сказал?       Раф уставился на старшего.       — Потому что я мультики смотрю. Помнишь, в истории про золото Эльдорадо? Там были такие красивые узоры… Можно повторить тебе на панцире. Только скрытности это заметно навредит. А что ты так на меня глазами хлопаешь? Ты только подумал, а я уже предложил? Читаю твои мысли?       — Нет, не то, — Лео покачал головой. И серьезно попросил: — Пообещай, что никому не скажешь.       — О, тайны! — хмыкнул хулиган. — Давай говори уже.       — Нет, ты сначала пообещай.       — Блин, Лео, ну обещаю, ясный день! Что еще случилось?       — Я сегодня пошел в храм, чтобы закончить балку…       — И после того, как ты откроешь мне свою страшную тайну, расскажи еще одну. Что тебя носит в этот храм?! Если тебе так приспичило порисовать на стенах, у нас дома тех стен — завались! И все серые, между прочим. Рисуй — не хочу!       Леонардо улыбнулся. В этом весь Рафаэль. Упростить мир до невозможности. Хотя Леонардо думал, что брат бы его понял. Старшему нравился старый храм. В нем было что-то таинственное, что-то живое и дышащее. Как будто в его стенах уснули настоящие божества и только ждали того, кто придет и разбудит их. А однажды Лео показалось, что он чувствует запах, как будто кто-то зажигал курильницу. Правда, эта загадка сегодня разрешилась, но энтузиазма мутанта не умерила. Ему по-прежнему хотелось восстановить орнаменты на балках, чтобы, стоя внизу, видеть, как золотятся узоры. Но Рафу все равно казалось куда логичнее просто расписать стены дома…       — Слушай! Когда я покрывал фрагмент балки поталью, в храм пришла девочка. Она японка. Вроде не старше меня. И она там молилась. Опустилась на колени, зажгла свечи…       Рафаэль неожиданно оперся руками о стол с двух сторон от Лео так, что тот оказался с ним лицом к лицу. Глаза блестели нехорошо, слишком проницательно. Старший сглотнул, запутался в словах и замолчал.       — Только не говори, что она тебя видела!       — Ну… Она не то чтобы прям видела и прям меня… Она видела только темный силуэт, я уверен — там было слишком темно. Только вдруг кинула в меня чем-то вроде стилета… Да не хмурься так! Она не в меня целилась, точно тебе говорю! И тогда я чуть не выронил свою сумку с материалами. Взмахнул ею, коробка раскрылась, на девочку посыпалась поталь. И знаешь, что она сказала мне вслед? Что я Золотой Дракон! Представляешь?       Рафаэль неожиданно ухмыльнулся.       — Намекаешь, что нам придется теперь возносить тебе молитвы, да?       — При чем тут это? Вдруг мы и правда… Не просто так тут? Может быть, у нас есть какая-то миссия, важнее всего, о чем мы думаем даже в самых смелых предположениях? Может быть, мы…       — Так, Лео, — неожиданно мягко перебил его брат. — Ночь у тебя была насыщенная, а встреча с какой-то девчонкой явно шарахнула по нестабильному в твоем возрасте гормональному фону. Но учти. Если ты начнешь искать с ней встреч, я сам, лично, надеру тебе хвост! От людей нам хорошего ждать нечего. Мне не веришь — отца спроси. А то, что ты крут — да, тут она угадала. Может быть, не золотой дракон, но крадущийся просто отличный! Поэтому пообещай мне, что ты будешь паинькой!       Леонардо помолчал. Потом робкая улыбка появилась на его губах. Он поднял раскрытую ладонь с испачканными золотом пальцами и торжественно пообещал, глядя в янтарные глаза брата:       — Обещаю, что буду паинькой, не заставлю тебя, Донни и Майки приносить мне жертвы и признавать божеством! И встреч ни с кем, как и неприятностей на свой панцирь, искать не буду!       Раф довольно улыбнулся и кивнул. Но не заметил, как Леонардо, давая обещание, скрестил пальцы второй руки…